Страница 14 из 45
Более серьезным и роковым для Рима и для всей Церкви явилось стремление римских предстоятелей Церкви к утверждению непогрешимости папы в делах веры, получившее свое завершение на Ватиканском соборе 1870 года. Учение латинян о непогрешимости вытекает, говорил Хомяков, из малодушия и неверия. Ведь Церковь есть предмет веры, поскольку она есть Христово Тело и обиталище Духа Святого. У латинян же место невидимого Главы занимает видимый «викариус Дэи», «викариус Христи», вместо же невидимого Духа Божия, живущего в Теле Церкви, они поставили видимого, внешнего оракула истины в лице папы, чтобы подчиняться ему. Перед нами жалкая картина потери мистического понимания существа Церкви и упадка веры в Церковь.
В истории мы не обнаруживаем непогрешимости пап в делах веры. История свидетельствует о взаимно друг друга уничтожающих противоречиях отдельных пап, облеченных в торжественную тогу вселенского учительства. Так, папа Либерий подписывает (354) не в качестве частного лица, а в качестве епископа Рима, арианский Символ веры; папа Зосима (417–418), в противоположность своему непосредственному предшественнику Иннокентию I, высказывается сначала в пользу Пелагия; папа Вигилий (537–55) в споре о трех главах три раза менял свое мнение.
«Он подчинился, наконец, решению Собора, заявив про себя, что он являлся до сих пор, к сожалению, орудием сатаны, работающим на ниспровержение Церкви, и был посему вовлечен в раздор со своими сослужителями – епископами Собора, но теперь Господь просветил его»; разителен пример папы Гонория I (625–38) в монофелитском споре: «В самом начале спора папа Гонорий, спрошенный тремя патриархами, высказался в пользу ереси», а на Шестом Вселенском Соборе (681) в числе других проповедников этой ереси был осужден и умерший папа Гонорий; папа Лев III вопреки требованию Карла Великого запретил добавление в Никео-Цареградском Символе Веры вставки «и от Сына», а папа Бенедикт VIII принял «филиоквэ» в Символ Веры, и эта вставка становится догматом латинской Церкви; папа Сикст V под угрозой анафем объявил лично им исправленный и изданный под непосредственным его наблюдением текст Вульгаты за обязательный для верующих и имеющий достоинство подлинника, но этот текст оказался настолько кишащим ошибками, что преемнику Сикста V пришлось скорее изъять его из употребления. Все это никак нельзя примирить с догматом непогрешимости в делах веры.
Трагедия римского католичества не в грехах и личных преступлениях отдельных предстоятелей Римской Церкви, – личных грехов везде было много, – а в том, что в самое основание христианского вероучения и духовного строя Церкви введен дух мира сего, дух власти, дух юридического, утилитарного и земного искажения тайн Божиих. И привел этот дух к рабству, печать которого сказалась в стремлении перенести закон жизни Духа на язык внешнего механического счета, заслуги, числа и меры, что особенно сказалось в учении об индульгенциях и в казуистической морали. Заповедь Божия воспринимается не в качестве внутренней органической нормы нравственно свободной жизни во Христе, а как иго неудобоносимое, как требование сурового заимодавца, которое должно быть облегчено. Отсюда узаконение так называемой «ментальной резервации», т.е. сознательное введение ближнего в заблуждение через намеренно двусмысленный способ выражения; отсюда и учение о «сверхдолжных делах святых», из сокровищницы которых папа может покрывать недочеты верующих; отсюда и возбужденность вместо духовной уравновешенности и трезвения духовного, и религиозный сентиментализм с характерным для него стремлением ударить по нервам, растрогать и поразить воображение человека.
Католическая Церковь есть Римская Церковь. Римская не тем, что центр ее в Риме, не по языку, не потому, что она некогда почти совпадала с Римской частью империи. Она Римская по усвоенным ею от Империи духу и праву, по лежащей в ее основе римской идее. Посему было бы ошибкой утверждать или предполагать, что теория папства вышла из подтасовок, прямых подлогов, исторических ошибок, искажений Нового Завета, на замалчиваниях и иных видах искажения правды и исторической действительности, – все это послужило лишь обоснованием в психологии укоренившейся идеи. «История католичества есть история развития римско-католической идеи как духовной силы, в тайниках духа рождающейся и подчиняющей себе все – и учение, и события, и теории, и формы жизни».
Глава X. Отступления Рима в совершении Таинств
Допущены Римской Церковью отступления в древней традиции и в совершении таинств.
«Единая святая соборная и апостольская Церковь семи Вселенских Соборов совершала крещение через три погружения в воде; папа Пелагий называет троекратное погружение установлением Господним, и еще в XIII веке совершалось на Западе крещение через три погружения во имя Святой Троицы, о чем ясно свидетельствуют в древних храмах Италии сохранившиеся священные крещальни». Но в позднейшие времена введено в Римской Церкви крещение через кропление и обливание, а с XV века изменяется и формула таинства, а именно: вместо «крещается раб Божий (имя рек) во имя Отца, аминь, и Сына, аминь, и Святаго Духа, аминь», – «Я крещу тебя (имя рек) во имя Отца и Сына и Святаго Духа». Согласно древней традиции, обливанцы не должны возводиться на степень священства (св. Киприан Карфагенский).
Изменена формула и в таинстве миропомазания: вместо «Печать дара Духа Святаго» – «Знаменую тебя знаменем креста и утверждаю миром спасения во имя Отца и Сына и Святаго Духа», причем таинство миропомазания может совершать у римо-католиков только епископ.
По примеру Спасителя более тысячи лет Святая Церковь на Востоке и на Западе совершала Святую Евхаристию на квасном хлебе, но Римская Церковь с XI столетия ввела у себя новшество – употребление в таинстве Евхаристии опресноков, что противоречит и Евангельскому повествованию о Тайной Вечере, и древней церковной традиции; Церковь семи Вселенских Соборов приняла, что Честные Дары освящаются после призывания Святого Духа через благословение иерейское, но Римская Церковь и здесь впоследствии самочинно ввела новшество: упразднила «эпиклезу», т.е. призывание Святого Духа, вследствие чего в их мессе момент освящения Даров не ощущается более как центральный момент Литургии, и усвоила мнение, что освящение Даров совершается при возглашении слов Господа: «Приимите, ядите: сие есть Тело Мое», и «Пийте от нея вси: сия есть Кровь Моя». Следуя заповеди Господа: «пийте от нея вси», – единая Святая Соборная и Апостольская Церковь преподавала причастие всем из Святой Чаши, но Римская Церковь с IX века и окончательно в XII столетии лишила мирян приобщения Святой Крови Христовой, и это вопреки всеобщей практике древней Церкви и вопреки установлению Самого Господа. Не допускаются ко Святому Причастию до совершения над ними таинства миропомазания, т.е. до 10–12 лет, дети.
Церковный народ за Литургией у римо-католиков больше безмолвствует – за него вполголоса отвечает священнику министрант, в то время как у нас народ устами хора громко отвечает служащему иерею. Юридическое начало «счета» и «зачета» внесено отчасти и в совершение Литургии – отсюда масса у них частых месс, скороговоркой совершаемых одна за другой на одном и том же престоле и одним и тем же священником, и даже одновременно несколькими священниками на разных престолах того же храма, ибо, говорят римо-католики, чем больше по счету совершено месс, тем больше внесено в мир святости.
В таинстве елеосвящения – елей должен быть освящен епископом, а самое таинство совершается не над тяжко больным – по слову Апостола Иакова (V, 14–15), а над умирающим как приготовление его к мирной кончине и называется у них «последним помазанием».
Глава XI. Рим и Россия
Для полной картины отличия Православно-Кафолической Церкви от Римо-католической необходимо подчеркнуть, что путь римо-католичества на протяжении всей истории – это путь самообожающей гордыни, чуждой Православию, это практический и моральный релятивизм, и паки указать средства, к коим на протяжении столетий прибегает Ватикан в своем стремлении расширить свои влияние и власть. Этими средствами являются:
1. политические интриги, о чем нами вскользь было уже сказано,
2. ложь, воплотившаяся в так называемой унии, особенно же в «восточном обряде» с его «резерватио мэнталис», который, «будучи создан в стремлении подчинить Ватикану душу русского народа посредством притворной имитации его богослужения и этой обманной операцией водворить римский католицизм в России и иных православных странах, нашим христианским сознанием переживается как религиозно-фальшивая, безбожная и безнравственная идея... так на войне корабли плавают под чужим флагом, так перевозится через границу контрабанда», – справедливо замечает И.А. Ильин;