Страница 15 из 82
Для жизни духа нет внешних преград, и XVIII век, в общем-то не очень благоприятный для Церкви, дал сонм великих подвижников, святителей, иночествующих и мирян, которые украшают нашу историю и наш месяцеслов.
Секуляризация церковных имуществ
В XVIII веке последовало, наконец, разрешение церковно-земельной проблемы, не раз возникавшей в предыдущие столетия. К неудовольствию гражданской власти, обширный церковный "удел", составлявший около 1/3 всей государственной территории, на совершенно законных основаниях конкурировал с государственным хозяйством.
Населенные монастырско-церковные земли издавна создавали большие осложнения в области гражданского суда. С давних времен епископские и монастырские владения выхлопатывали для себя у княжеской власти "жалованные" и "несудимые" грамоты, предоставлявшие им право судиться не в гражданском суде, а у "своих господ" — владык, архимандритов и игуменов. Некоторые церкви и монастыри судились даже не у своего епархиального владыка, а у патриарха, в Приказе Большого Дворца (своего рода ставропигии). Некоторые — не в своей епархии, а у других владык или у местных гражданских властей.
Довольно решительные изменения в системе церковных вотчин произвело "Уложение" Алексея Михайловича в 1649 году.
"Уложение" узаконило юридический принцип монополии государства на власть его над всей государственной территорией. Владелец земли — государство. И лишь через государство разные категории населения или институции получают право пользования и распоряжения землями. Как собственник территории, государство и управляет ею.
Монастырский Приказ из "министерства патриаршего" становился "министерством царским". Уложение ввело и единый государственный суд, для всех равный. Не без сопротивления иерархия смирилась с новым порядком. Владыке Никону, используя благосклонность царя, удалось получить "несудимую грамоту" для своей Новгородской епархии.
Во время его патриаршества Монастырский Приказ существовал только формально. В 1666 году, после Собора, осудившего Никона, царь признал правильным отрицательный взгляд патриарха на Монастырский Приказ и согласился передать его опять в ведение Церкви.
Петр I считал монастырско-церковные владения вообще "туне гиблемыми", т.е. зря пропадающими для государства. Он еще при патриархе Адриане провел через Приказ Большого Дворца, управлявшего церковными имуществами с 1677 года, ряд мер государственного контроля за монастырскими вотчинами.
После кончины патриарха, в 1700 году, Петр I сразу взял в государственные руки управление всеми церковными общинами. Возрожден был Монастырский Приказ. Исключение было сделано только почитаемому им митрополиту Новгородскому Иову.
В декабре 1701 года был издан Указ, суть которого в следующем: В монастыри монахам и монахиням давать определенную сумму денег и хлеба, а вотчинами им и никакими угодьями не владеть (не ради, впрочем, разорения их, как было сказано в Указе, а лучшего ради исполнения ими монашеского обещания, потому что древние монахи сами себе трудолюбивыми руками пищу промышляли и многих нищих от своих рук питали).
Нынешние же монахи, по представлениям Петра, не только нищих не питают от трудов своих, но сами чужие труды поедают, а начальные монахи во многие роскоши впали и подначальных монахов в скудную пищу ввели.
Кроме того, подчеркивалось в Указе, от вотчин ссоры и убийства и обиды многие происходят.
Исходя из этих соображений, государь повелел давать поровну, как начальствующим, так и подчиненным монахам, по 10 рублей денег, по 10 четвертей хлеба и дров сколько им надобно. Доходы с монастырских вотчин должны были поступать в Монастырский Приказ. Слуг в монастырях оставить самое малое количество, без которых нельзя обойтись.
Новый хозяин — государство — за короткий срок роздал ряд вотчин служилым людям, городам, не забыл и себя. Церковное землевладение чувствительно сократилось. За короткое время 6407 жилых дворов ушли из церковного ведомства.
Но... Монастырские хозяйства в казенных руках, как ни странно, оказались убыточными, и Высочайшим Указом в октябре 1720 года Монастырский Приказ был закрыт, а монастырские вотчины были возвращены монастырям, за исключением тех, которые были отданы частным лицам на вечное пользование.
В феврале 1721 года Монастырский Приказ вновь был возрожден, но уже как вспомогательное учреждение при Синоде. В 1723 году название "приказы" было вообще уничтожено. Со следующего года при Синоде была учреждена Камер-коллегия, ведавшая казенными сборами, и Камер контора, которая распределяла доходы по епархиям и монастырям. В 1726 году ее заменила Коллегия Экономии. В 1738 году она была отдана в ведение Сената, но опять же, эта мера не привела к повышению доходности монастырских хозяйств.
В 1741 году, после обращения Синода на Высочайшее имя с изложением трагичности церковной ситуации, императрица отдала церковные имения вновь в ведение Синода. Коллегия Экономии была возвращена Синоду и наименована Синодальной Канцелярией Экономического Правления. Но суть от этих перемен не менялась: имения мыслились церковными, но хозяином было государство, а Синод — лишь управляющим.
Проблема церковных вотчин обострилась в 1751 году, когда во многих губерниях монастырские крестьяне, доведенные до разорения, подняли восстания. На усмирение бунтов были посланы войска. Для решения этой проблемы имп. Елисавета учредила особую Конференцию Сената и Синода, но только в январе 1762 года, в первый месяц правления Петра III, последовало решение: монастырские крестьяне обязывались платить 50 копеек в казну, а 50 — в монастырь или архиерейский дом, которым принадлежали.
В марте 1762 года последовал новый Указ (на основе старого елизаветинского проекта от 1757 года) об отобрании церковных имуществ и передаче Коллегии Экономии вновь в ведение Сената. Управление монастырскими землями отдавалось в руки офицеров. Монастыри располагались по классам с соответственными штатами, определялось содержание архиереям.
После вступления на престол Екатерины II, духовенство просило о возвращении ему вотчин. Сенат не возражал. 12 августа 1762 года состоялся именной Указ об отдаче всех синодальных, архиерейских, монастырских и церковных движимых и недвижимых имений им в управление. Коллегия Экономии и институт офицеров упразднялся. Учреждалась особая Комиссия, одной из первейших задач которой было выяснение истинного положения с церковными имениями.
Второй задачей была выработка "штатов" для определения казенных сумм на жалованье церковным служителям. Членами Комиссии были назначены: митроп. Новгородский Димитрий, архиеп. Петербургский Гавриил, еп. Переяславский Сильвестр, граф И. Воронцов, князь А. Куракин, князь С. Гагарин, обер-прокурор Синода князь А. Козловский и Г. Теплов.
Комиссией были выяснены некоторые цифры, например:
1. На 1764 год только за Сергиевой Лаврой и 12 приписными к ней монастырями состояло 150.961 душ.
2. За монастырями Новгородской епархии — 51.857 и за архиерейским домом 21.282.
3. За ростовскими монастырями — 38.389 душ и за домом митрополита 16.340.
4. За вологодскими монастырями и кафедрой епископа — 47.568 душ.
5. За вятской кафедрой и монастырями — 42.012.
6. За тверскими монастырями 19.629 и за домом архиерейским — 11.980 душ.
В общем, за всеми монастырями и кафедрами по ревизии (не считая Малороссию и Белоруссию) числилось 910.866 душ крепостных.
Особая Комиссия закончила свою работу в начале 1764 года и представила императрице доклад об изъятии церковных имуществ из духовного ведомства, с поручением их Комиссии Экономии и о штатах денежного жалованья духовенству.
Указом от 26 февраля 1764 года Екатерина II повелела привести доклад Комиссии в исполнение. Крестьяне бывших церковных поместий получили название "экономических крестьян". Годовой оброк государству с отобранных земель с 1764 по 1768 гг. выражался в сумме 1.366.299 рублей. Из этой суммы на содержание Церкви и духовенства правительство отпускало только 462.868 рублей.
К концу царствования Екатерины II, в результате прироста населения, государство одного оброка получало 3 миллиона рублей, а вместе с другими доходами — до 4 миллионов. Из этой суммы на Церковь отпускалось чуть более полумиллиона, т.е. одну восьмую. Семь восьмых приобретало государство.
В 1786 году церковные вотчины были секуляризованы в Малороссии. Тогда же была закрыта Коллегия Экономии и вотчины слились с государственными имениями под управлением Казенных Палат. Согласно штатам, положено было отпускать:
1. на Петербургскую, Новгородскую и Московскую кафедры с соборами — по 39.410 рублей;
2. на второклассные (8 кафедр) — по 5.000 (лично епископу — 2.600);