Страница 67 из 117
Что касается до разделения Ипостасей, то сего не должны бы чуждаться утверждающие инаковость сущностей в Божием естестве. Кто говорит: три сущности, тому уже неприлично сказать: три Ипостаси.
Следственно, в вину ставится это одно, что именования, прилагаемые к Божию естеству, употребляю в единственном числе. Но у меня на сие есть готовый и ясный ответ. Кто осуждает утверждающих, что Божество едино, тот по необходимости согласится с утверждающим, что Божеств много или что нет Божества. Ибо иного чего, кроме сказанного, невозможно и придумать. Но что Божеств много, не дозволяет сего утверждать богодухновенное учение, которое, где ни упоминает о Божестве, упоминает в единственном числе: яко в Том живет всяко исполнение Божества (Кол. 2, 9); и в другом месте: невидимая бо Его от создания мира твореньми помышляема видима суть, и присносущная сила Его и Божество (Рим. 1, 20). Итак, если число Божеств распростирать до множества свойственно только тем, которые страждут заблуждением многобожия, а совершенно отрицать Божество прилично было бы безбожникам, то какое основание обвинять меня в том, что исповедую одно Божество?
Но они яснее обнаруживают цель слова. Хотя в рассуждении Отца допускают, что Он Бог, и Сына согласны также почтить именем Божества, однако же Духа, сопричисляемого к Отцу и Сыну, не включают уже в понятие Божества, но, утверждая, что сила Божества простирается только от Отца и Сына, естество Духа лишают Божеской славы.
Следовательно, мне надобно по мере сил дать краткий ответ и в рассуждении этого мнения. Какое же мое об этом слово?
Господь, преподавая спасительную веру ученикам, к Отцу и Сыну присоединяет и Святаго Духа. Утверждаем же, что Дух, будучи однажды соединен, во всем имеет единение; потому что не в одном чем-нибудь поставляется в единый ряд, во всем же другом отделяется, а напротив того, сила Духа приемлется вместе с Отцем и Сыном и в той животворящей силе, которою естество наше из тленной жизни преобразуется в бессмертие, равно и во многом другом, возьмем ли, например, понятия благости, святости, вечности, премудрости, правоты, владычественности, могущества и везде, во всех именованиях, взятых в превосходнейшем смысле, Дух не отлучен от Отца и Сына. Посему почитаю прекрасным делом думать, что Дух, соединяемый с Отцем и Сыном в стольких возвышенных и боголепных понятиях, ни в чем не отделим от Них. Ибо в именованиях, какие мысленно прилагаем к Божию естеству, не знаю никакой разности относительно к лучшему или худшему, так что позволительна ли была бы мысль уступить Духу общение в том, что в именованиях есть низшего, и признать Его недостойным того, что в них есть превосходнейшего? Все боголепные понятия и именования равночестны между собою в том отношении, что нимало не разногласят в означении подлежащего.
Ибо нельзя сказать, что к иному какому подлежащему ведет мысль нашу наименование благого, а к иному наименование премудрого, сильного и праведного; но во всех именованиях, сколько ни произнесешь их, означаемое одно. Произнесешь ли слово «Бог», укажешь на Того же самого, Кого разумел под прочими именованиями. Если же все именования, прилагаемые к Божию естеству, что касается до означения ими подлежащего, одни с другими равносильны и, выражая собою то или другое, приводят мысль нашу к одному и тому же, то какое основание, уступая Духу общение со Отцем и Сыном в других именованиях, исключать Его из одного Божества? Ибо, по всей необходимости, должно или в сем именовании приписать Ему общение, или не уступать общения в прочих именованиях. Если тех наименований достоин Дух, то, без сомнения, не недостоин и сего.
А если, как говорят они, Дух ниже того, чтобы со Отцем и Сыном иметь общение в именовании — «Божество», то не достоин Он общения и в каком-либо другом из боголепных имен. Ибо если рассмотреть и сличить между собою именования по значительности, какую представляем себе в каждом, то найдется, что они ничем не ниже именования «Бог». Доказательством же этому служит, что именем «бог» называется многое и низкое; лучше же сказать, Божественное Писание не отказывается даже сим именем одинаково именовать различные между собою предметы, например когда идолов называет именем «бог». Ибо говорит: бози, иже небесе и земли не сотвориша, да будут взяты и брошены под землю (см.: Иер. 10, 11). И еще сказано: вси бози язык бесове (Пс. 95, 5). И чревовещательница, волшебством своим вызывавшая Саулу души, о тех душах, которые требовалось вызывать, говорит: видех боги (ср.: 1 Цар. 28, 13). Да и о Валааме, который был птицегадатель и волхв, как говорит Писание, в руке носящий волхвования (см.: Чис. 22, 7), и чрез наблюдение полета птиц преуспел в демонском учении, в Писании повествуется, что он советовался с Богом (см.: Чис. 23, 4). И из Божественных Писаний можно собрать и представить много таких доказательств, что имя «бог» ничем не выше прочих боголепных именований, когда, как выше сказано, находим, что оно одинаково употребляется о предметах различных.
Но знаем из Писания, что имена — «святый», «нетленный», «правый», «благий» — нигде не даются предметам недостойным. Итак, ежели не прекословят, что в именованиях, благочестно употребляемых по преимуществу в одном Божием естестве, Святый Дух имеет общение с Сыном и Отцем, то какое основание утверждать, что не имеет Он общения в том одном именовании, в котором, как показано, по какому-то подобоименному словоупотреблению участвуют и демоны и идолы?
Но говорят: сие наименование указывает на естество; а естество Духа не имеет общности с Отцем и Сыном, а потому Он не участвует в общении с Ними по сему имени. Итак, пусть докажут, почему дознали они разность естества. Если бы естество Божие могло быть познаваемо само в себе и если бы из чего-либо видимого можно было бы найти, что Ему свойственно и что чуждо, то, без сомнения, не имели бы мы нужды в других каких-либо словах или знаках к уразумению искомого. Поелику же естество сие выше того, чтобы уразуметь искомое, а что недоступно нашему ведению, о том заключаем по некоторым знакам, то в исследовании Божия естества, по всей необходимости, должны мы руководствоваться Божиими действованиями. Итак, если увидим, что действования, примечаемые у Отца, Сына и Святаго Духа, различны между собою, то по инаковости действований заключим, что и действующие естества различны. Ибо невозможно, чтобы далекие друг от друга по естеству согласовались между собою в роде действований: огонь не прохлаждает, лед не греет, но вместе с разностию естеств разнствуют между собою и их действования. Если же уразумеем, что действование Отца, Сына и Духа ничем не различается и не разнится, то по тождеству действования необходимо заключить о единстве естества.
Освящает, животворит, просвещает, утешает и все подобное производит одинаково Отец и Сын и Дух Святый. И никто да не приписывает власть освящения исключительно действованию Духа, слыша, что Спаситель в Евангелии говорит Отцу об учениках: Отче! святи их во имя Твое (ср.: Ин. 17, 11, 17). А также и все прочее равно Отцем и Сыном и Духом Святым действуется в достойных: всякая благодать и сила, путеводство, жизнь, утешение, преложение в бессмертие, возведение в свободу и ежели есть другое какое благо, нисходящее на нас. Домостроительство же о нас, и в разумной, и в чувственной твари, если по дознаваемому нами надобно сколько-нибудь заключать и о том, что выше нашего познания, и оно поставлено не вне действования и силы Святаго Духа, тогда как каждый приобщается пользы по собственному своему достоинству и по мере нужды. Ибо хотя непостижимы для нашего чувства и порядок, и управление того, что выше нашей природы, однако же, выводя следствие из дознанного нами, с гораздо большим основанием может иной заключать, что сила Духа действенна и в превышеестественном, нежели отчуждать Его от домостроительства в этом. Кто утверждает последнее, тот произносит чистую и нелепую хулу, не доказывая сей нелепости никаким рассуждением.
А кто соглашается, что и превысшее нас домостроительствуется силою Духа, так же, как силою Отца и Сына, тот утверждает сие, опираясь на ясное доказательство, заимствованное из собственной своей жизни. Итак, тождество действований в Отце, Сыне и Духе Святом ясно доказывает неразнственность естества. Почему если именованием Божества означается и естество, то общность сущности показывает, что наименование сие в собственном смысле прилично и Святому Духу.