Страница 112 из 117
А если скорбим о том, что скорее нас переселилась она отсюда, то не позавидуем ей в том, что не более вкусила тревог жизни, но оставила нас, когда еще не успели мы налюбоваться ею как приятным цветком.
Всего же более да остановит на себе твое внимание догмат воскресения, потому что ты христианин и проводишь жизнь в надежде будущих благ. Итак, надобно представлять себе, что она прошла уже путь, по которому и нам должно будет идти. А если прошла прежде нас, то не сетования это требует, ибо, может быть, в скором последствии судьба наша сделается бедственнее, если, долее промедлив здесь, будем подлежать большим наказаниям. Напротив того, рассудок наш, свергнув с себя бремя печали, пусть приимет попечение о том, чтобы в последующее время, сколько должны мы, благоугождать Господу.
Письмо 294 (302). К супруге Врисоновой, утешительное
Утешает ее, огорченную смертию супруга.
Нужно ли и говорить, сколько было у меня стенания при известии о горести, причиненной смертию превосходнейшего из людей Врисона? Без сомнения, ни у кого нет такого каменного сердца, чтобы, собственным опытом изведав такого человека и потом услышав, что внезапно он похищен у людей, не почел потери его общею утратою для света. Но у меня за печалью вскоре последовала забота о тебе, когда рассудил, что если случившееся так тяжело и неудобовыносимо для людей, не бывших с ним в свойстве, то как горе сие должно было поразить твою душу, по природе столько добрую и по мягкости нрава склонную к сострадательности и постигнутую таким бедствием, что в разлуке с супругом ощутила она как бы рассечение самой себя на части! Ибо если супруги, по слову Господню, действительно уже не два, но плоть едина (ср.: Мф. 19, 6), то, конечно, расторжение союза не менее болезненно, как и расторжение пополам нашего тела.
Но такова или еще и больше скорбь сия; что же послужит утешением в горе?
Во-первых, законоположение Бога нашего, изначала возымевшего действие свое, по которому вступившему в бытие непременно надобно в определенное ему время расстаться с жизнию. Поэтому, если такой был порядок дел человеческих от Адама и до нас, не будем негодовать на общие законы естества, но приимем это о нас распоряжение от Бога, Который повелел, чтобы сия мужественная и непобедимая душа не от истощания тела болезнию и не от изнурения его самим временем разлучилась с жизнию, но оставила жизнь в цвете лет, среди блеска военных заслуг. Почему не должны мы огорчаться тем, что разлучились с таким мужем, но возблагодарим Господа, что удостоились быть в сожитии с человеком, потерю которого почувствовала вся почти Римская держава, о котором пожалел государь, сетовали воины и высшие сановники плакали, как о родном сыне. Итак, поелику он оставил тебе память о своих доблестях, то и признавай, что есть у тебя достаточное утешение в горе.
Сверх того должна ты знать, что если кто не падает под скорбию, но в надежде на Бога несет бремя печали, то за терпение готова ему великая награда от Бога. Ибо нам апостольским законоположением запрещено об усопших скорбеть наравне с язычниками.
И дети твои, как живые изображения, да утешают тебя в отсутствие возлюбленного. Почему занятие воспитанием их пусть развлекает душу твою в печали.
А также, прилагая попечение о том, как остальное время жизни своей провести благоугодно Господу, прекрасное придумаешь занятие своим помыслам. Ибо приуготовление себя к ответу пред Господом нашим Иисусом Христом и старание о том, чтобы оказаться в числе любящих Его, достаточно могут затмить собою печаль так, чтобы она не поглощала нас.
Господь же да подаст сердцу твоему утешение Благаго Своего Духа, чтобы и мы, слыша о тебе, могли представлять тебя в пример, и сама ты служила хорошим образцом добродетельной жизни для всех своих сверстниц!
Письмо 295 (303). К комиту
Просит отменить побор конями, назначенный по ложному доносу.
Жители местечка *** ложным, как думаю, доносом убедили твою досточестность сделать побор конями. Почему так как дело само в себе несправедливо, а поэтому должно быть неприятно твоей досточестности и для меня огорчительно по близости моей с подвергшимися обиде, то спешу попросить твою доброту, чтобы замышляющим обиду не попустил ты иметь успех в своих кознях.
Письмо 296 (304). К Авургию
Поручает его попечению человека, о котором просил прежде.
Это тот самый, о котором прежде докладывал я тебе чрез диакона. Поелику пришел он к тебе с письмом от меня, то пусть пойдет от тебя, получив, что ему желательно.
Письмо 297 (305). Без надписи
Изображает преданность им вызвавшегося быть подателем сего письма.
Вам уже знаком ***, как видно это из рассказов его. Ибо при всяком случае вы у него на языке: в памятовании о православных, в страннолюбии к подвижникам, во всякой добродетели вас ставит он на первом месте. Упоминает ли кто об учителях,— он не терпит, чтобы вам предпочтены были другие; укажет ли кто на поборников благочестия, способных обличать еретические внушения,— он не согласен наименовать другого прежде вас, свидетельствуя, что ваша добродетель во всем непреоборима и не имеет у себя соперников. И ему, говоря сие, небольшого стоит труда уверить в том, потому что рассказывает вслух людям, знающим больше того, о чем бы пересказ другого можно было почесть преувеличенным. И он-то, возвращаясь к вам, просил письма не для того, чтоб чрез меня сблизиться с вами, но чтобы мне оказать благодеяние, доставляя случай приветствовать возлюбленных мною. Да вознаградит его Господь за доброе произволение! И вы по мере сил своих воздайте ему благодарение и молитвами, и добрым своим о всех произволением. Уведомьте меня и о состоянии дел церковных.
Письмо 298 (306). К севастийскому градоначальнику
Просит всенародного дозволения александрийским гражданам вынести тело близкого им человека, умершего в Севастии, и вспоможения в проезде на общественное иждивение.
Чувствую, что досточестность твоя с охотою получает от меня письма, и знаю тому причину. Поелику ты добротолюбив и склонен к благотворениям, а я всякий раз доставляю тебе какой-нибудь самый удобный случай выказать высокие качества своего изволения, то и прибегаешь ты к письмам моим, так как они заключают в себе поводы к добрым делам. Итак, представляется еще новый случай, который может отпечатлеть на себе черты твоей ко всем благосклонности, а вместе извести на среду провозвестника твоих доблестей. Ибо пришедшие из Александрии надлежащим образом воздать необходимый и вообще на всем человеческом роде лежащий долг к умершим имеют нужду в твоем покровительстве, а именно чтобы ты всенародно объявленным приказом дозволил им вынести тело близкого им человека, окончившего жизнь в Севастии во время военного постоя, а потом оказал им возможную помощь в проезде на общественное иждивение; посредством сего найдут они от твоего великодушия некоторое облегчение в дальнем своем странствовании. А что сие дойдет до великой Александрии и тамошним жителям внушит удивление к твоей досточестности, это известно твоему благоразумию, хотя бы и не говорил я. Да и я ко многим милостям, какие получил уже, причислю и эту.
Письмо 299 (307). Без надписи
Советует принять на себя должность судии по делу двоих тяжущихся.
Природы упорные отвергают часто даже и добрые мысли, а хорошим и выгодным признают не то, что кажется таким всякому другому, хотя это и полезно, но что им нравится, хотя это и вредно. Причиною же этому — неразумие и необразованность нравов, не обращающая внимания на советы других, но доверяющая одним собственным своим мнениям и внезапно приходящим в голову мыслям. А приходят те мысли, какие им нравятся; нравятся же какие угодно. Но кто признает полезным, что ему угодно, тот ненадежный судия справедливого, походит же на слепцов, которых водят слепцы (см.: Мф. 15, 14). От сего удобно подвергается он потерям, и один опыт бывает для него учителем полезного. Сию-то беду терпит теперь связавшийся с сим человеком. Когда надлежало предоставить суд общим друзьям, лучше сказать, когда неоднократно давали суд свой многие, заботившиеся о справедливости и истине, прибег он к градоправителям и к решению судебных мест и предпочитает, потеряв многое, приобрести малое. А суд начальствующих доставляет и победу не безубыточную. Будь же помощником, любезная глава, и паче всего обоим ссорящимся воспрепятствуй (что и благочестно) иметь доступ к градоправителю, но сам вместо него будь их судиею. Если же который-нибудь из них не покорится, а воспротивится приговору, окажи пособие обиженному и силу свою употреби в пользу правого истца.