Страница 3 из 10
Ваше же марксистско-ленинское учение основано на ненависти и все пронизано ненавистью - сначала к эксплуататорам, помещикам и капиталистам, потом к так званым "кулакам", а потом к трудовому, так называемому "мелкобуржуазному крестьянству, потом к бедноте, или так званым "подкулачникам", а потом к критически мыслящим интеллигентам, труженикам и, наконец, ко всем трудящимся - инакомыслящим, или не признающим вашего антихристианского учения, вашей кровавой тирании, вашего произвола.
Голос с места: - В этих ваших словах чувствуется полностью контрреволюционная суть христианства. Мы уничтожаем капиталистов, помещиков, кулаков и иных контриков, потому что они не могут быть ни ближними, ни друзьями трудящихся!
Священник повернулся в сторону говорившего и продолжал: - А вы кто? Вы все втиснутые, как сельди в бочку, в эту камеру - эксплуататоры? Помещики? Капиталисты? Дворяне, или их дети? Чем объяснить этот страшный кошмар? Случайностью? Злой волей отдельного лица? Или исторической необходимостью?
Нет, друзья мои, все это есть следствием, логическим и неизбежным следствием вашего антихристианского, античеловеческого, зверского учения и той системы, которая из него родилась.
Что стало с вашим лозунгом "Мир хижинам, война дворцам"? В дворцах, где поселились ваши тираны, царит и в дальнейшем сытный мир, уют, достаток и неслыханная распущенность, а в осиротевших квартирах, коммуналках, в опустевших селениях царит мерзость запустения, и не умолкает плач за арестованными и изнемогающими в тюрьмах и лагерях кормильцами. Голод, холод, нужда беспросветная - вот удел ваших семейств. То, что мы переживаем сейчас с вами, должно свалиться, как сказано в Откровении, на другие народы, которые подпадут под власть Антихриста, соблазненные его медовыми, лживыми обещаниями о земном рае мира и любви.
Я не сводил глаз с этого священника. Порой мне казалось, что в нашей камере появился Николай Чудотворец, а отец Михаил был внешне похож на него, именно таким его изображают на иконах. В минуты душевного волнения, его щеки покрывались нежным румянцем, умные глаза начинали светиться каким-то светом, который исходил из глубины души. Лицо набирало одухотворенного апостольского вида, голос ставал крепким и настойчивым. Мысли становились отточенными.
Священник продолжал: - Отрицая нашу веру, выражаясь словами Спинозы, "в Первопричину всех причин", т.е. в абсолютный Дух, в Творца всего видимого и невидимого, познанного и непознанного, в Царство Божье, в царство любви и милосердия, о котором христиане всего мира ежедневно молятся: "Да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя как на Небе, так и на земле" - вы вместо этого выдвигаете свою веру в абстрактную, слепую, мертвую материю и в свой идеал - мировой, неосуществимый, казарменный коммунизм.
Ведь вы верите в коммунизм? - обратился он к своим оппонентам.
Голос с места: - Нет, мы - материалисты. Мы не веруем, а руководимся законами научного марксизма, твердо знаем - что коммунизм в СССР мы построим, ответил один из них.
Отец Михаил улыбнулся и лишь хотел что-то ответить, как в разговор вмешался Дмитриевский, студент четвертого курса физико-математического факультета, арестованный за свое дворянское происхождение.
- Я надеюсь, что тот, кто самоуверенно хочет присвоить себе авторитет "научно - мыслящего человека" и поэтому называет марксизм "наукой из наук", не будет возражать против того, что физика и химия тоже наука. Законы физики и химии признаются за истину в СССР и в капиталистических странах, и реакционерами, и революционерами, и большевиками, и меньшевиками. Закон физики гласят, что "в сопряженных сосудах жидкость находится на одинаковом уровне". Кто из нормальных людей может не согласиться с этими законами или не признать их? Химия установила формулу молекулы воды: Н2О - всегда и везде. С этим законом вынуждены будут согласиться и Гитлер, и Сталин. Таковы законы науки. А что то за наука марксизм? Каутский, непосредственный ученик Маркса - марксист, Ленин и Плеханов - марксисты, Мартов и Троцкий, Бухарин и Рыков, Сталин и Зиновьев тоже считали себя марксистами, но каждый из них понимал и толковал учение Маркса по своему и при этом способны были со зверской жестокостью ненавидеть друг друга.
Сталин убежден, что он, уничтожая миллионы людей, претворяет в жизнь заветы Маркса - строит коммунизм. Многие из нас также считают себя марксистами и, как враги народа и социализма, находятся в социалистической тюрьме.
Дмитриевский: - Папаша, я советую Вам не отвечать на эту лицемерную фразу. Очень много чести! Она была сказана с дальним прицелом и предназначалась не для Вас, а для следователя.
Возгласы: - Напрасно старается! Как миленькому влепят "червончик"!
Смех.
Священник обращается к своему оппоненту: - Я все же хочу ответить на ваши последние слова, что Вы "коммунизм построите". С сожалением должен констатировать, что ни в тюрьме, ни в лагере Вы его не построите, и вряд ли Вам вообще уже придется его строить. Ваши же слова, что Вы не веруете, а твердо знаете, что коммунизм будет построен - не соответствуют действительности и вот почему. Прежде всего, далекая цель - уже не цель. Если вы, как говорите, руководствуетесь научным методом, то должны знать и сказать - когда, через сколько лет он будет построен, но этого никто не знает и сказать не может. Сейчас вы находитесь в выгодном положении и можете говорить о неминуемости коммунизма, так как прошло всего лишь двадцать лет с пришествия антихриста к власти в нашей стране. Сейчас народные массы могут еще Вам верить и ради этой не сбываемой мечты приносить кровавые жертвы, но пройдет еще двадцать лет, а за ними еще и еще, целый ряд поколений сойдет в могилу так и не понюхав коммунизма, родится ряд новых поколений, а мечтания о коммунизме будут не только ближе к осуществлению, а, наоборот, еще дальше, чем это казалось вначале.
Допускаю, что на протяжении 40-60-100 лет вам удастся обманывать массы в своих узкокастовых интересах, для оправдания своего монопольно-государственного положения, но чем дальше, там тяжелей и тяжелей будет вашим партийным шаманам требовать от народа все новых и новых жертв и присыпать их сказкой о земном рае. Какими бы занавесами не отгораживали наш народ от внешнего мира, к какому бы обману не прибегали, убеждая его, что зло - хорошо, а добро - плохо, правды спрятать не удастся. И тогда, запомните мои слова, придет время возмездия за все содеянное, за пролитую кровь невиновных.
- Эх, батя, но нам же от этого не легше! - раздался чей-то тяжелый стон.
Священник: - Должны исполниться слова пророчества апостола Иоанна: "И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу? И даны были каждому из них одежды белые, и сказано им, чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сослужители их и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число" (Откр. 6,10-11).
Какая наука доказала, что Бога нет?
Долго и много можно было бы говорить об этом оригинальном и интересном старце, но я расскажу лишь о некоторых его высказываниях, которые запомнились на всю жизнь.
Один из заключенных обратился к нему со следующими словами: - Отец Михаил, я Вас называю "отцом" не потому, что Вы священник, а потому, что Вы старик, Вы все же должны согласиться, что в наш век стремительного развития материалистической науки и техники, для религии остается все меньше места.
Вы извините меня, но мне тяжело понять, как Вы, человек, безусловно, высоко образованный, можете сочетать веру в абстракцию, в Бога, с эволюционной теорией Дарвина и верить в библейский миф о создании мира и человека, после убедительного доказательства о происхождении человека от обезьяны?
Все до одного мы, как говорится, "навострили уши". Задавший вопрос победно смотрел на товарищей. Отец Михаил засмеялся.
Тот же голос: - Вам мой вопрос показался смешным?
Священник: - Совсем нет! Я рассмеялся по другой причине. Мне припомнился случай, который случился с нашим академиком Иваном Петровичем Павловым, о котором он сам рассказывал. В годы военного коммунизма, когда миллионы людей гибли от голода и тифа, когда не было ни хлеба, ни топлива, а в домах ни света, ни воды. Казалось, что Россия в глубокой агонии от объятий марксистских доктрин. Академик Павлов в это страшное время старался быть в постоянном общении с Богом: он систематически посещал, как говорил, "свою" церковь, откуда выходил подкрепленным, бодрым, духовно приподнятым. Однажды, обессиленный от голода, он присел отдохнуть на ступеньках церковной паперти. Рядом проходил красноармеец. Посмотрев на бледное, изможденное, восковое лицо Павлова, он остановился и, не зная кто перед ним сидит, спросил: