Страница 6 из 34
- Если вы не примете мой подарок теперь, я пойму ваш отказ по-своему.
- Ну и что ты хочешь этим сказать?
- Что вы меня не любите.
- А ты веришь в то, что говоришь?
- Да, верю.
- Тогда прав твой отец Яннис, когда говорит, что ты упрямец. Делай что хочешь, и да просветит тебя Бог.
Я запомнил название книги и, как только Батюшка уехал на Афон, стал искать ее, нашел и купил. Это была большая книга, в несколько сотен страниц. Из любопытства я начал ее читать, так как, с одной стороны, мне было интересно узнать, о чем она, а с другой - хотелось посмотреть, какого рода книги читает Батюшка.
С первых же страниц я убедился, что написана книга достаточно сложно. Разумеется, в ней заключалось много глубочайших мыслей, но поскольку она была написана на древнем языке, то для ее понимания требовались университетские знания. Но ведь их как раз и не было у Батюшки!
Чем дальше я читал, тем труднее мне это давалось. Некоторые фразы я разбирал, прибегая к правилам грамматики, и все же понять их суть мне было нелегко. Не выдержав, я вступил в мысленный диалог с отцом Порфирием: "Ах, Батюшка, зачем тебе эта книга? Даже я затрудняюсь ее понять, имея экономическое образование и теперь вот заканчивая юридический факультет. Как же ты ее поймешь, когда ты и за партой не сидел?".
Так я думал и рассуждал, пока не закончил читать всю книгу.
Когда Батюшка вернулся, я сразу побежал к нему. Дал ему книгу без всяких комментариев. Он принял подарок с каким-то особым чувством и много раз благодарил меня, как будто я подарил ему что-то очень важное и ценное. Я же все время говорил про себя: "Читай, Батюшка, и если что-нибудь поймешь, объяснишь мне".
Так я думал и был глубоко убежден, что образование определяется красивыми дипломами, а не мудростью. Именно это маловерие и обнаружил во мне "неграмотный" представитель Бога на земле и духовный отец мой Порфирий.
При следующей же встрече он начал пересказывать мне буквально слово в слово большие отрывки из книги Иоанна Лествичника! Это было поразительно! Комментарии, которые он давал, были не только интересны, но и достаточно обширны. Из каждого слова он извлекал более глубокий смысл, чем простые объяснения на основе грамматики.
Я с большим трудом мог уследить за его мыслью. Мне было очень стыдно перед Батюшкой, что я позволил себе с такой иронией подумать, что он "малограмотный"! Я был готов припасть к его ногам! А он, словно намеренно, продолжал бомбардировать меня длинными отрывками из "Лествицы" и давал к ним такие мудрые комментарии, что я от удивления не мог вымолвить ни слова.
С другой стороны, в этом не было ничего удивительного. Именно "неграмотный" мудрец и должен был изобличить убожество моих знаний о предметах духовных. И вместе с тем меня следовало лишний раз одернуть, чтобы я не смел в будущем ставить на одну доску человеческие знания и знания, источником которых была Премудрость Святаго Духа.
После полученного мной урока мне больше и в голову не приходило не только ставить себя выше отца Порфирия, но дерзать даже на какое-либо сравнение с ним.
1. Ср.: Лк. 15, 10. - Ред.
2. Мф. 16, 26. - Ред.
ОН ПРЕДВИДЕЛ ВРЕМЯ КОНЧИНЫ СВОЕЙ МАТЕРИ
В Афинской Поликлинике уже несколько дней лежала больная мать отца Порфирия. Врачи ему говорили, что она выздоравливает, но Батюшка благодатью Божией предвидел, что живой из больницы она уже не выйдет.
Однажды пошел навестить свою больную мать батюшкин брат по имени Антоний (он скончался на год раньше Батюшки). Когда он спросил врачей, как здоровье его матери, те ответили:
- Отлично! Завтра она выйдет из больницы, а сегодня вечером мы приготовим выписку из истории болезни.
Антоний, которого отец Порфирий очень любил, пришел домой успокоенным. Внезапно зазвонил телефон. Это был Батюшка.
- Антоний,- сказал он ему,- немедленно поезжай в больницу, наша мать умирает, и нам надо успеть взять ее благословение!
- Да что ты говоришь?! Я только что оттуда, с нашей мамой все в порядке, и завтра, как мне сказали, она уже будет дома.
- Я не знаю, что тебе сказали врачи. Я знаю, что наша мать умирает и нам надо торопиться.
И действительно, как только они приехали в поликлинику, мать едва успела их благословить. Господь призвал ее к себе, а батюшкин дар прозорливости подтвердился и на сей раз.
"ТВОЙ ОТЕЦ ПРАВ..."
Отец Порфирий имел обыкновение проводить свой отпуск на Святой Горе. В это время его должен был заменять другой иерей. Поэтому Батюшка обратился ко мне с просьбой, чтобы я поговорил со своим отцом, не может ли он заменить его в августе и послужить в его храме (было это, как мне помнится, в 1964 году). Мой отец, очень любивший Батюшку, с удовольствием согласился.
Однако он должен был обратиться за разрешением к приходскому совету при церкви Святого Иоанна Богослова (отец был приходским священником в двух деревнях). Ему ответили резким отказом. Но, памятуя об обещании, данном старцу Порфирию, отец все же поехал в Афины, чтобы временно заменить Батюшку.
Церковный совет был не на шутку рассержен. Отцу угрожали, что пожалуются на него владыке Фтиотидскому за самовольную отлучку.
По возвращении Батюшки мы с отцом немедленно отправились к нему, и по дороге обеспокоенный отец повторял мне:
- Мы оба с тобой являемся государственными служащими, поэтому мы не имеем права самовольно отсутствовать на работе. И я не имею права оставить две деревни на месяц без священника.
Мы продолжали обсуждать эту тему до тех пор, пока не оказались возле церкви Святого Герасима при Афинской Поликлинике, где нас ждал Батюшка. Когда мы вошли в храм, Батюшка вышел нам навстречу из алтаря, обнял нас и поцеловал. Немного поговорили, и отец пошел приложиться к иконе святого Герасима. В это время Батюшка, улучив минутку, упрекнул меня в том, что я расстроил своего отца. Я сделал вид, что не понял, о чем он говорит. Он же подробнейшим образом описал мне наш разговор. Я был вынужден с ним согласиться. Под конец он открыто принял сторону моего отца и начал говорить о той ответственности, которую несет священник перед своей паствой.
- Твой отец прав,- заключил он.
Я молчал и больше никогда не смел ничего скрывать от Батюшки, даже свои помыслы!
"ВСТРЕЧА" ВО ВРЕМЯ МОЛИТВЫ
Батюшка сам молился подолгу и желал, чтобы его духовные чада делали то же. Особенно меня он в этом всячески убеждал, поэтому часто говорил мне о силе молитвы.
- Молитва, чадо мое, означает беседу с Самим Богом, являющимся Творцом и Создателем вселенной! Он - Тот, Который создал человека по Своему образу и подобию. Он - Тот, Который сотворил все, что мы видим, и то, чего мы не видим нашими человеческими очами. Он никогда нам ни в чем не отказывает. Наоборот, Он всегда готов выслушать нас со вниманием и любовью, как это делает добрый отец, когда у него что-то просит ребенок. Он нам дает то, что мы просим у Него, если только это идет на пользу нашей душе.
В самом деле, думал ли ты, чадо мое, поговорить хотя бы раз с кем-либо из теперешних наших правителей так, чтобы получить просимое? Если нет, то я тебе советую, попробуй! И ты уверишься, что твое желание останется лишь желанием! Они не захотят разговаривать с тобой. Самое большее, что они сделают,- это пошлют тебя к кому-либо из нижестоящих чиновников, чтобы отделаться от тебя.
Господь же наш, Который является Царем царей, никогда не пошлет тебя к кому-то другому и никогда не откажет тебе в беседе с Ним через молитву.
Затем, помню, Батюшка меня спросил:
- Ты понимаешь то, что я тебе говорю, и почему я тебе это говорю?
- Конечно, Батюшка,- ответил я.
- И однако, что-то мне кажется, что ты не хочешь этого понять. Потому что, если бы ты понял, ты бы больше молился.
- Ну, молитесь вы за меня.
- А когда я ем, ты насыщаешься? - спросил он.
Это меня совсем обезоружило.
- Слушай,- говорит,- я хочу сделать тебе одно предложение, но прежде обещай мне, что ты его примешь и выполнишь.
- Обещаю, Батюшка. Я готов сделать все, что вы скажете.
- Тогда я тебе предложу молиться вместе со мной в одно и то же время. И один будет молиться за другого.
Мы договорились, дав друг другу обещание, и назначили час молитвы - десять часов вечера. Батюшка мне объяснил, что он очень верит в такую совместную молитву. Плоды такой молитвы удивительны!