Страница 17 из 25
Но вряд ли вы захотите такого утешения в старости. Да и человеку, который так говорит, придется несладко. Сколько бы он себя ни уверял в своей правоте, ему не заглушить до конца голос совести. А это порождает внутренние конфликты, ведет к душевному надлому.
Я уж не говорю о том, что в условиях постарения населения и низкой рождаемости в самое ближайшее время встанет – да, собственно, уже встал! – вопрос об увеличении возраста выхода на пенсию. Сперва до 65–70 лет, а потом и до 75 лет. (Мы не преувеличиваем, именно такая цифра названа (в качестве оптимальной) Комиссией по народонаселению ООН, производившей расчеты для европейских стран, в том числе и нашей. А эти рекомендации, как показывает опыт, затем претворяются в жизнь.)
То есть люди фактически лишатся пенсии, ведь до 75 лет еще надо дожить. Но в данном случае, если говорить о единственном ребенке, не это главное. Главное, что далеко не все постаревшие родители окажутся в состоянии работать. Со здоровьем населения у нас в стране все хуже и хуже, а тут и возраст не будет способствовать его укреплению. Пенсии же человек себе заработать к тому времени не успеет. Вот и получится, что единственному ребенку придется полностью содержать всю пожилую родню.
Вы скажете: «А раньше как люди обходились? Ведь 100–200 лет назад пенсий тоже не выплачивали».
Верно, не выплачивали. Но в семьях рождалось помногу детей, и сообща прокормить стариков было все-таки легче.
Так что, наверное, стоит подумать не только о ближайшей перспективе, но и об отдаленных последствиях воспитания единственного ребенка. Стремясь облегчить ему (и себе) жизнь в детстве, вы существенно усложните ее в более взрослом возрасте.
Риск потерять единственного ребенка невероятно велик
Родители, предпочитающие ограничиться одним ребенком, не задумываются и о других, весьма немаловажных, последствиях своего решения. Рост преступности, наркомании, алкоголизма, травматизма из-за несчастных случаев (в том числе из-за автомобильных аварий, из-за которых у нас погибает людей раз в десять больше, чем в Европе) и множество других факторов привели в последние годы к резкому росту смертности. Вот что пишет по этому поводу крупный российский демограф профессор А. Синельников: «Родителям единственного ребенка, конечно, жить легче, но они не знают, как много у них шансов стать бездетными в старости. По нашим расчетам, основанным на данных Госкомстата за 1995 г. <а с тех пор страшная статистика лишь выросла! – Авт.>, вероятность того, что мать переживет сына, равна 32 %! И у матери двух сыновей риск потерять обоих не так уж мал – 10 %. Только родители троих и более детей имеют достаточно надежную гарантию от потери их всех».
Причем теряют ребенка сейчас, как правило, не в младенческом возрасте – младенческая смертность за последнее время выросла незначительно,– а в подростково-молодежном, когда родителям уже поздно думать еще об одном малыше. Профессор Синельников говорит, что если бы, рассказывая о разных катастрофах, авариях и пр., журналисты всякий раз уточняли, есть ли у погибших братья и сестры, или это – единственные дети, то многие люди пересмотрели бы свое отношение к малодетности. Но поскольку такие вопросы не обсуждаются, то люди живут в мире иллюзий, и им кажется, что «лишние», «сверхнормативные» дети – это угроза их благосостоянию.
Так что лучше рожайте, пока можете. Поверьте, даже трое детей – это, на самом деле, очень мало! Я это знаю не понаслышке. Правда, понимаешь такие вещи чуть позже, когда дети подрастают, но время-то летит очень быстро. Гораздо быстрее, чем нам хотелось бы.
Если же по каким-то причинам – мало ли что на свете бывает? – ребенок так и останется у вас единственным, постарайтесь хотя бы смягчить негативные последствия. Всячески развивайте и поощряйте альтруизм. Пусть ребенок сызмальства приучается помогать окружающим, делать что-то для других. А то единственные дети, как правило, почти все делают для себя, любимых: в кружках занимаются для себя, учатся для себя (хотя нередко считают, что учеба нужна не им, а родителям!), игрушки убирают (если убирают!) за собой для себя, тетрадки в портфель складывают тоже для себя…
Хорошая палочка-выручалочка в данном случае – это дачный участок. Работы в саду и огороде обычно хоть отбавляй, и эта деятельность как раз направлена на благо всей семьи.
Важно и поддерживать связи с родственниками, чтобы у единственного ребенка как можно большее число людей было включено в понятие «родня». Тогда он будет меньше страдать от одиночества. Конечно, можно пытаться восполнить нехватку братьев или сестер друзьями, но родственные связи – это что-то особенное, гораздо более глубокое, чем общность вкусов и интересов. Пусть у ребенка нет родных братьев или сестер, но будут двоюродные, троюродные, четвероюродные… да хотя бы седьмая вода на киселе, кто в этом будет разбираться? Тут особенно значима вторая часть этих слов: «…родные».
Есть и еще одна возможность «подарить» ребенку брата с сестричкой: станьте для кого-нибудь крестной матерью. Я знаю достаточно много случаев, когда крестный брат или сестра воспринимаются ребенком как близкие родственники. Но для этого, конечно, нужно, чтобы и вы считали крестника членом своей семьи.
Татьяна Шишова
Кесарево – зона риска
Специалисты, занимающиеся с дошкольниками, в последнюю пару лет отмечают, что к ним на прием стали приводить гораздо больше детей, родившихся путем кесарева сечения. «Удивительное дело! – поделилась со мной своими наблюдениями моя знакомая, психолог. – Из пятнадцати детей от 7 до 14 лет, которых мне довелось недавно проконсультировать, не было ни одного “кесаренка”, зато в выборке 4–5-леток они составили практически треть – 8 из 25!».
Подтверждают эти наблюдения и акушеры. «В 60-е гг.,– сказал мне в интервью врач Р. Гетманов, принявший за долгие годы работы в роддоме не одну тысячу родов,– в СССР операции по производству кесарева сечения составляли всего 1,5–2 % от общего числа родов, а сегодня в Москве есть роддома, где 20–25% женщин делают кесарево». В провинции же мне доводилось слышать, что кое-где в Сибири, на Дальнем Востоке и в других регионах чуть ли не половина родов в последнее время может производиться через кесарево. Даже если это некоторое преувеличение, все равно динамика настораживает.
В чем же дело?
«Операцию эту изобрели очень давно,– рассказывает Гетманов.– Сначала ее делали только умирающим матерям, чтобы спасти ребенка. Сегодня ситуация изменилась. С одной стороны, кесарево по-прежнему делают по медицинским показаниям, когда нормальные роды представляют угрозу жизни и здоровью матери или ребенка. Но есть и другая сторона проблемы: многие молодые мамы отказываются теперь рожать естественным способом, стремясь избежать боли. И среди врачей тоже распространяется взгляд, что, исходя из принципов свободы личности, следует идти навстречу таким женщинам, делая операции по их желанию. С этим взглядом, как мне кажется, соглашаться нельзя! Каждая женщина должна понять: при кесаревом сечении риск для ее здоровья и жизни возрастает в двенадцать раз! Конечно, врачу часто бывает проще сделать операцию кесарева сечения, вместо того чтобы много часов подряд проводить тяжелые, сложные роды.
И женщины думают, что куда проще заснуть и проснуться уже с ребенком. Только ведь никто не знает, какие осложнения возникнут у этих женщин через некоторое время. Может появиться кишечная непроходимость, спаечная болезнь и много разных других проблем. Но назад-то уже пути нет. Так что, на мой взгляд, врачам не стоит делать эту операцию без строгих, давно описанных и обоснованных, медицинских показаний. А то получается, что врачи обманывают будущих матерей, не предоставляя им достаточной информации, и женщины принимают не до конца обдуманные решения».
Политическая подоплека
Но это еще не все. Порой мы даже не подозреваем, насколько сильно политика государства влияет на нашу частную жизнь. Нам кажется, что мы сами по себе, а политика сама по себе. Мы ею не интересуемся, на выборы не ходим, в политических партиях не состоим. Но политика – это не только выборы и борьба с террористами. Это и учебники, по которым учатся наши дети, и игрушки, в которые они играют, и многое другое, вроде бы ничего общего с политикой не имеющее. Можно, конечно, закрыть на это глаза, однако тогда нам не будет ясна суть дела, и мы легко сделаемся объектом манипуляции…