Страница 7 из 52
— Что, она вас обременяет, не может заработать на пропитание?
— Да нет, все может, но верует в Бога...
Тогда одна женщина стала ему доказывать, что вера — не болезнь, и все нормальные люди веруют.
Весь народ заинтересовался, некоторые хвалили женщину, а иные спорили.
* * *
Священника вызывали по повестке, сидят несколько врачей.
— Вы распространяете заразу, из одной Чаши всех причащаете, — обвиняют его.
— Простите, — сказал священник. — Мне восемьдесят лет, сорок пять я священствую. После всех причастников мне приходится потреблять все, что осталось от верующих. Уж кто-кто, но я в первую очередь должен заразиться, а как видите, я здоров, также здоровая вся моя семья.
Один из врачей подтвердил, что по его статистике меньше всего заразных больных из духовенства.
* * *
Молодой человек лет двадцати пяти, по виду нормальный, о себе говорит, что он психически больной. Приехал учиться на священника, не приняли, он с этим смирился.
Раньше в нем был бес, мучал его, а сейчас он с Богом, ему легко. Всех готов любить, носит с собой книжечку, на обложке которой изображение Божией Матери. В книжечку заложен цветок, в особых случаях, например, исповеди, он зажигает свечу.
Улыбка у него лучистая и приятная. Хочется ему обличать преступников. С этой целью он приехал в Россию из западной Украины, думал, что здесь нет верующих, а здесь их так много и от этого ему радостно.
* * *
Рассказали об одной пожилой учительнице. Когда отменили преподавание Закона Божьего, перестала учительствовать. Ходит в Елоховский собор, всегда с собой имеет цветы, которые всякий раз кладет к иконе.
Всегда радостная, довольная, её называют блаженной.
* * *
Как-то был в тяжелом состоянии. Неприятности по храму со стороны старосты, чувствовал себя удрученно и подавлено.
Взглянул на южную дверь алтаря, где изображен Архистратиг Михаил с мечом, и стало умилительно. Он всегда бодрствует и готов отразить всякие неприятности. Некоторое время от этого было молитвенное настроение.
* * *
Рассказал священник. Вызвали причащать на дом, был поражен христианским настроением больной, её покорностью воле Божией.
Она оказалась еврейкой, дети её крещены. После её смерти, или еще до смерти, тут я что-то путаю, выяснилось, что она не была крещена, все откладывала, считала себя недостойной.
* * *
Одна из жительниц Москвы была как-то в одном монастыре, видит сон. Раздвигаются стены, кто-то объявляет, что идет игуменья. Входит женщина в черном, долго смотрит в её глаза.
В Москве, будучи в гостях, рассматривая фотографии, узнала эту игуменью. Когда спросила, кто это? Ответили: княгиня какая-то.
* * *
В школе случилось воровство, украли пальто. Школа уплатила 1500 рублей старыми деньгами.
Однажды к директору явилась девушка, сказала, что она бывшая его ученица, попросила поговорить с ней наедине. Находящаяся тут учительница вышла.
Когда учительница возвратилась, девушки уже не было. Директор сидел мрачный, расстроенный. Оказалось, эта девушка тогда уворовала пальто. На исповеди ей сказали, чтобы она уплатила директору 1500 рублей. Она так и сделала, хотя ей трудно было собрать такую сумму.
* * *
Однажды, когда я лег в постель (ночь, свет погашен), мне представилась одна изможденная старуха нашего храма, рот раскрыт страдальчески. И я отчетливо представил себе её горе человеческое, покатились слезы, и я долго плакал о горе людском. Была жалость к людям и никакой ни на кого обиды.
* * *
Рассказал священник, что он знал молодого человека, инженера по специальности, который, увидев, с каким остервенением разоряют храмы и как защищают их верующие, понял, что есть Высшая сила и уверовал в Бога. Задумал поступить в Семинарию. Говорит, что в наше время нужнее быть священником, чем инженером.
* * *
Из тетради образованной женщины. Работала в Издательстве, передаю своими словами.
1. Было до революции. Мальчика лет семи послали позвать крестного на чашку чая, жил на третьем этаже. Мальчик поднялся, до звонка не достает. Стал на перила и упал в пролет на цементный пол. Сбежались люди. Он вышел к ним навстречу бледный и вялый.
— Ты жив?
— Жив. Меня дедушка поднял. Вот только забыл, что мне приказала мама.
Дома узнал дедушку, который его поднял, посмотрев на образ преподобного Серафима.
Последствий падения никаких.
2. За священником С. приходили трижды. В третий раз вечером, женщина, муж умирает, просит священника.
Встретил взволнованный человек, бледный, но вполне бодрый.
— Я очень рад, что вы пришли.
Началась исповедь, продолжавшаяся всю ночь. Бывший партийный работник. Священник С. говорил потом, что ему было страшно от этой исповеди.
Он принимал исповедь сначала стоя, потом сидя. Исповедующийся ходил по комнате. На рассвете священник прочел разрешительную молитву, благословил. Когда наутро пришел узнать, в каком состоянии больной, ему ответила жена, что вскоре после вашего ухода он скончался.
— Я земно поклонился праху почившего, — сказал С. — и возблагодарил Бога за Его милосердие.
3. Владелица тетради знала одного священника, который ходил бедно одетый, в заплатанной рясе. Ничего у себя не имел дорогого, кроме золотого креста. После службы беседовал с нуждающимися и оделял их деньгами. Сослуживцы к нему относились свысока, всегда нагружали его работой по храму. Он для каждого человека находил теплое слово.
Убили бандиты, польстившись на его золотой крест, но креста в это время у него не было, оставил в храме на престоле.
* * *
Сегодня слышал, передавали, как факт точный. У одного человека была операция, он видел себя со стороны, все, что с ним делали, и не чувствовал никакой боли. Потом почувствовал острую боль и потерял память. Врачи засвидетельствовали, что семь минут была клиническая смерть.
Оперируемый проверил, что говорили и что делали во время операции. Точно так все и было, как он видел.
* * *
Среди подходящих под благословение ко мне подошли двое нерусских, черных, восточного типа. Один сложил руки, как и все, чтобы я его благословил.
Благословив, я спросил у него, какой он веры? Ответил, что они оба мусульмане. Пришли за тем, чтобы я рассказал им о Христе.
Слушали очень внимательно, зачарованно. Один сказал, что он женат на русской.
* * *
Снится сон одной женщине, живущей у Рижского вокзала, чтоб она икону Казанской Божьей Матери, которую она очень любила, принесла в наш храм.
— Я не знаю, где он, — сказала она. Указан был адрес, по которому она нашла наш храм и со слезами пожертвовала икону.
Первое время к ней многие прикладывались, сейчас меньше.
* * *
Несколько дней тому назад женщина, почти преклонных лет, стала интересоваться моими службами, особенно проповедями.
Сегодня подходила и просила совета. У неё от родителей осталась икона, которую она все время держала в чемодане, недавно только достала. И ей, и дочери, и её сыну, было так хорошо! Мальчик с особенным благоговением стоял перед иконой.
Дочь её против веры, муж неверующий, хотя особо плохого не говорит против веры. Но недоволен тем, что икону держат открыто.
— Может быть её завешивать?
— Нет.
Она вздохнула и согласилась.
* * *
Навещал врача — хирурга. Два года он работал в Кремле со своим знакомым — знаменитым врачом, тот был верующим, разговаривал с самим Сталиным.
О враче, которого я навещал, писали в газете, что он верующий. Заболел раком, всё уже поражено, делали операцию. Ему об этом не говорят. Болей никаких. Говорит, что он всю жизнь молил Бога, чтобы Он послал ему безболезненную кончину. Бодр духом. Особенно его поражают слова: "Духа не угашайте..."
Постскриптум. За два часа до кончины начались боли. Выяснилось, что он все знал, какая у него болезнь, не говорил только, чтобы не расстраивать жену. А жена, зная об этом, не говорила ему о его болезни, чтобы не расстраивать его. Знал я одного врача, который тоже недавно умер, кажется, терапевт. Собирал религиозную литературу и распространял её. Собирался составить религиозный сборник, но смерть оборвала замысел.
* * *
Когда я уходил из храма, меня за руку остановил мужчина средних лет, со всей серьезностью сказал:
—Благословите, батюшка, — видимо, из приезжих.
* * *
Один врач, очень хороший специалист, так пришел к Богу. Ходил в храм по просьбе отца и там дремал, но вдруг его поразили слова: "Благодарим Господа", — он подумал было: "За что мне Его благодарить? Я молод, все имею, — потом дошло: