Страница 4 из 52
* * *
В больнице. Няня на мальчика надела крестик, а кто-то снял. Однажды мальчик взволнованно потребовал крестик, дали другой. Он сказал, чтобы вернули ему его. Когда дали, он прижал крестик к груди и так скончался.
* * *
Недавно в храме ко мне подошел мужчина средних лет, были с ним жена и дочка лет двенадцати. Он сказал, что в течение года каждую ночь в стену квартиры слышится неестественный стук. Слышат все, и жена, и дочка. Чтобы кто-то стучал из людей, исключено, они живут на шестом этаже, а стук в стену с улицы.
О себе сказал, что не знает, верующий он или неверующий.
* * *
Дали имена детям в честь видного атеиста, хотели свою семью построить по его примеру. В результате все трое оказались глухонемыми. В родстве никого глухонемых не было.
* * *
Заболел коммунист, неверующий, стал часто призывать имя Бога. Жена ему сказала:
— Надо быть последовательным: или то, или другое.
Он: — А знаешь, не лучше ли мне причаститься?
* * *
Мальчик шести лет, рассматривая живопись, почувствовал, что чего-то в ней не хватает.
Когда увидел иконы, обратил на них внимание, стал много читать об иконах, просил родителей водить его в храм. В иконах нашел то, чего в живописи не хватало. Срисовывал иконы, в доме сделал иконостас.
Родители неверующие, бабушка особенно. Рассказано очевидцем.
* * *
Привели мужа и жену, оба средних лет. Муж как будто крещен и даже говорит, что верует, по профессии — журналист, глаза какие-то стеклянные. Жена взлохмаченная, тусклая, подавленная. Она не знает, верует ли? Некрещеная.
У них умерла девочка, их дочь, двух с половиной лет. Дочь не крещена, это их особенно беспокоит. Боятся, не сойти бы с ума от этого.
Муж приходил за святой водичкой.
* * *
Один атеист задал вопрос священнику:
— Неужели вы в самом деле веруете?
— А за кого вы меня принимаете? — спросил в свою очередь священник. — Неужели вы думаете я подлец или дурак?
* * *
— Вы читали Евангелие? — спросил священник у одного ученого — материалиста.
— Как я буду читать, если я атеист? — ответил ученый.
— В таком случае вы не атеист, а невежда, — заключил священник.
* * *
Атеистка, пропагандистка тридцатых годов. Её парализовало, все её оставили, кроме верующей старушки — соседки. Та ей всегда внушала:
— Раскайся и сходи поблагодарить Бога в храм.
Когда стала выздоравливать, поползла на четвереньках к храму, её подобрали на улице.
* * *
Мы жили на даче, хозяйкин внук, сын её дочери был одно время с нами. Охотно становился на молитву, надел крестик. Когда приехала его мать-атеистка и увидела на нем крестик, заставила снять. Он долгое время сопротивлялся. Учится в пятом классе.
* * *
Рассказал церковный сторож. Вдруг стук в дверь, открыл, стоит человек средних лет, идет с демонстрации, октябрьской:
— Разрешите поставить свечу.
Подошел к иконе святителя Николая, затеплил свечу, стал на колени, потом:
— Я ничего не знаю, верю я в Бога или нет, но я знаю святителя Николая, верю ему, — и восторженно:
— А как у вас здесь хорошо, тишина. Не то, что у нас на демонстрации.
1963—1972
4
Приходила плачущая женщина, по профессии учительница, преподает в младших классах. Погиб сын, делал какой-то опыт. Ему двадцать четыре года. Дома никого не было. Оставив записку, побежал в больницу с оторванной челюстью. Сделали операцию, но спасти не могли, умер.
Мать его хочет отпеть, но он не был крещен. Есть еще дочь, тоже не крещена, в субботу приведут крестить.
* * *
Была патриаршая служба, народу было много. Когда расходились, один человек кричал в голос:
— Помогите! — думали, просит милостыню, как нищий, но он сказал:
— Дайте что-либо из религиозной литературы, я из провинции, у нас все сожгли, ничего нет. Рассказал очевидец.
* * *
Есть суеверный обычай: входя в новую квартиру, впускать первой кошку. Потом её выбрасывают. Около новых домов всегда много бродячих кошек, по ночам жутко кричат.
* * *
Ребенок, подвесив кошку, поджег её. Она как-то сорвалась и выцарапала ему глаза.
* * *
Дети выворачивают ноги кошке, проходящая женщина замечает им:
— Что вы делаете?
— Проходи, пока тебе не вывернули.
* * *
Рассказал сын-академик. Отец его атеист, умирает, теряет сознание. Заметив, что отец стал часто ограждать себя крестным знамением, спросил у него:
— Зачем ты это делаешь, папа?
— Хочу умереть и быть со Христом.
* * *
Девушка семнадцати лет говорит:
— Не может быть, чтоб от человека ничего не осталось. Пока еще не уверовала, в семье все атеисты.
* * *
Сегодня к нам в храм зашел подполковник в форме. Снял фуражку, купил две свечи. Я подошел к нему и стал спрашивать:
— Вы хотите поставить свечи на подсвечник?
— Да.
Он стал рассказывать о своем сыне и об отце. Что говорил о них, я так и не понял.
Я помог ему поставить свечи, ибо он настолько был пьян, что никак не мог. Он стал хватать мою руку и целовать.
Разговорился с ним и другой человек из нашего храма.
— А вы не предадите меня? — спросил он как бы между прочим.
— Среди вас, говорят, есть такие.
— Всякие есть и среди вас тоже, — сказал я.
Он продолжал:
— Я сам коммунист, строю коммунизм, а вот зашел в храм.
Рассказывают, по выходе из храма долго крестился, плакал и говорил:
— Прости меня, грешного, Господи!
* * *
Приходил молодой человек для беседы. Говорит, что он не знает, что ему делать. Все, что делается кругом — ложь, и он участвует в этой лжи, поэтому он не видит ни в чем смысла.
Сам из высокопоставленной семьи, отец-генерал. Ходил уже и в Загорск для беседы.
Но пока все-таки не знает, что ему делать. Ибо все, что он делает, по его мнению, недостаточно.
* * *
Преподавательница из института рассказала. Когда я излагала материал о христианстве объективно, без всякой критики, студенты очень внимательно слушали и "такие милые лица у них были".
* * *
Ехал в метро, напротив меня сидел человек в военной форме, очень угрюмого вида, как-то затравленно смотрел кругом, болезненно одутловатый. Я подумал: "Дали власть им (имел в виду определенных людей), и эта власть опьянила их, развила садизм". Он уже человек безнадежно больной и опасный для общества, как зачумленный, — и очень мне стало его жалко. Жалея его, искренне помолился.
* * *
Хотел найти диалог с евреями. Мне показалось нашел причину, почему они не принимают христианства. Иудаизм для них родовая религия, считают они, и поэтому христианство принять не могут, это значит изменить своему роду.
Меня не поняли даже верующие евреи-христиане, одна еврейка сказала:
— Если бы я родилась не в христианской семье, я бы, наверно, не приняла христианства.
Трудно пока евреям дается христианство. Пока они самый нерасположенный ко Христу народ. Жестоковыйный в своей родовой гордости, привязанный к земному могуществу.
Изнутри что-то нужно, чтоб евреи стали охотно принимать христианство.
1973—1974
Проясняется
1
О женщине, которая видела про меня сон, следует рассказать следующее.
Как-то ей было трудно жить. Муж, покойный, явился во сне и сказал:
— Я тебе буду помогать, не плачь.
Потеряла она справку, никак не могла найти. Приснился муж и сказал:
— Справка лежит там-то и там.
Точно там и нашла, проснувшись.
Испортились часы, отремонтировать было не на что, а часы нужны были. Снова приснился муж, сказал, чтобы почистила там-то и там. Сделала так, и часы пошли. Шли после этого еще пять лет, она потом их кому-то подарила.
Женщина эта всю жизнь болеет, в последнее время мучается желудком, признают как будто язву. Вылечиться никак не может — много страдает.
Есть у нее сын двадцати шести лет, окончил институт. Был неверующим, говорил даже: почему не разорят храмы до одного. Сейчас я его знаю глубоко верующим, недавно рукоположился.
* * *
Помню, в юные годы бывало так. Если я, допустим, иду в незнакомую мне дорогу, то обязательно попаду туда, куда нужно, найду то, что нужно. Это часто бывало, и я как-то даже не беспокоился — все равно найду, что нужно.
* * *
Когда кончал Академию, я был совершенно неустроен: ни квартиры, ни семьи, и куда пошлют — не знаю. И вдруг все устроилось — женился, квартира и служу в Москве.
* * *
Есть у меня крестник из евреев, лет двадцати. Служит в армии. Когда-то говорил: "Почему до сих пор не разрушат все храмы?" Или: "Обрушился бы храм и подавил всех мракобесов". С его братом, старше его, мы находились в заключении, там он и крестился; сейчас учится в институте, ему лет двадцать восемь - двадцать девять.