Страница 33 из 52
* * *
Антирелигиозная литература на прилавке — выпущенная свора борзых, чтобы люди не подходили к Истине. Но, имеющий разум, понимает, что Истина не на прилавке, а в жизни. Имеющий глаза видит и понимает: раз выпущены борзые, то где-то есть очень хорошее — плохое не станут сторожить.
"Ищите и найдете", — сказано в Евангелии. Истину отыскивают, её нужно искать, её скрывают он народа. Это только атеизм себя продает, выставляется напоказ.
* * *
Рассказывает писатель об одном священнике, он ему как-то говорит:
— Вот ты в жизни живой человек, с тобой можно обо всем говорить, но когда ты выступаешь с амвона, говоришь проповеди, ты — мертвец. Всё засушено, ни одного живого слова.
Это характерно, тонко подметил писатель. И такая служба Богу, мертвая, устраивает безбожников.
И в самом деле, получается, как говорят они: гонения на Церковь нет, но это хуже всякого гонения. Это не Церковь. Бог наш не есть Бог мертвых, а живых. Церковь должна быть живой, и всё в ней должно быть живо и понято. Два, три слова, но на понятном языке, по Апостолу.
* * *
Удивительно, что некоторые священники считают, что религия не должна выходить "за рамки". И чуть выходишь — это хуже, говорят, политики. Не умерщвляют ли такие Церковь? Ведь яснее яснейшего сказано: не можете служить Богу и мамоне, дружба с миром, приспособление к нему — вражда с Богом. Человек с двоящимися мыслями не способен на подвиг, его всё может останавливать и смущать. Всегда нужно быть определенным!
* * *
Вера — это не рассуждение, а дерзание за правое дело. Как бы ни было, и что бы ни было, а если я знаю, в чем правда, я обязательно дерзну, и ничто не может остановить меня. Сломать голову в данном случае — это быть упадшим зерном в землю, которое дает росток, подражать Христу, Который распялся за всех.
* * *
Я думаю, что многие понимают: нужны решительные действия. Но вот это самое трудное: как решиться? Иные считают: за такую решительность запретят в служении. Так бы что-то делал, а то ничего не дадут делать, — рассуждают они.
Другие: решиться надо идти на крест, а у нас нет сил. И дело не делается, а нужно делать. Чтобы не что-то, а всё для Бога.
Всё для Бога — это надо идти на крест! Без креста идти за Христом нельзя, обязательно собьешься с пути. С Богом всегда дерзают!
* * *
Неужели не поймут, что борьба с религией — это борьба со своими матерями, борьба со своими людьми, развращение и опустошение душ людских? Какому нужно быть жестокому человеку, чтобы бороться с религией!
* * *
Убивая Церковь, убивают народ, ибо вся жизнь от Церкви: нравственность, твердость духа.
Чтобы спасти народ, нужно встать на защиту Церкви. Это каждый должен понять, кто любит свой народ.
* * *
Не всякий говорящий: "Господи, Господи", войдет в Царство Небесное. Отсюда не всякая служба есть служба, несущая с собой благодать. Нужно все-таки смотреть на лица, различать духов, от Бога ли они?
* * *
Епископ не форма, а благодать. Епископ, не имеющий благодати — форма без содержания. Стоит ли держаться этой формы и не искать путей оживления?
* * *
Священник допился до белой горячки, пришел в одних трусах в храм и сказал, что службы не будет, потому что жулики хотят его убить.
Донесли в Епархию, в служении не запретили, только перевели в другой приход.
* * *
Подумаю иногда, а вдруг не так, и наши епископы — страдальцы, и жалко их станет. Может быть, я не прав, обвиняя их. Но потом вгляжусь, как душится Церковь, и снова срываюсь.
Истине надо прямо смотреть в глаза, что дороже: Церковь или авторитет епископский? Церковь в посрамлении — молчать? Господи, прости и спаси нас.
* * *
Рассказал мне один человек: когда его вызвали на Лубянку, его допрашивал епископ. Он испугался и боялся об этом кому-либо говорить.
* * *
Одна монахиня, сидевшая в заключении, узнала в епископе — своего надзирателя.
Вот откуда слухи, что епископы — переодетые чекисты. Вот что делают с Церковью!
* * *
Один молодой человек, познакомившись с девушкой, сказал ей:
— А ты согласна быть матушкой?
— Ну, какой же ты батюшка, у тебя и веры никакой нет. Да и посмотри на себя, похож ли ты на батюшку?
— Меня направляют на север в качестве священника, — сказал он.
* * *
Одна девушка вышла замуж за семинариста. Отец её был ответственный партийный работник, он сказал ей: — Ну вот. Тебя я буду принимать, а его чтоб ноги здесь не было.
Но однажды семинарист пришел и прямо зашел в кабинет отца, оттуда вышли оба, довольные и радостные. Оказывается, семинарист показал партийный билет.
* * *
Мне рассказал священник, ему рассказала жена чекиста, у которого он крестил ребенка. Удивительно, жена крестит, а муж чекист. Чего не бывает на Руси!
Одному чекисту выпадал жребий поступить в Семинарию. Случайно не поступил, вместо него пошел другой.
* * *
Едешь по России и видишь много закрытых храмов, полуразрушенных, ободранных, загаженных, без креста. Неужели это ни о чем не говорит нашему сердцу?
Храмы кричат нам, а мы затыкаем уши и закрываем глаза, едем дальше, порой на полустанках заливаем водкой непонятную тоску.
* * *
Председатель колхоза — женщина, верующая, когда открыли храм, сначала была смущена: пойти ли? Развернула Евангелие, прочла: "Нужно взять крест свой и следовать за Христом". Пошла и пела на клиросе. Вызвали в райисполком, она была на работе безупречной. "Одно у тебя плохо, ты верующая", — говорят. Пока оставили председателем.
Был падеж скота. Хотя в её колхозе мало, но её хотели привлечь к ответственности.
— Не удалось. Вернее, Бог помог, — говорит она.
Сейчас глубоко верующая, смелая, самоотверженная.
* * *
Во времена Хрущева был в Почаеве иеромонах Иосиф. Когда один епископ приехал с целью закрыть храм, в его руках было постановление райисполкома, этот иеромонах бил его четками по лицу. Епископ попятился назад. Иеромонаха забрали в сумасшедший дом. Сумасшедшие, когда прибыл к ним, полезли из окна, стали кричать. Последовало распоряжение перевести в отдельную палату.
Он не принимал скоромной пищи, тогда, по его желанию, дали ему капусты и картошки. По ходатайству одной высокопоставленной духовной дочери, его выпустили из сумасшедшего дома.
До самой смерти он жил в деревне, к нему ездило много народу, от него кормилась вся деревня.
Иеромонах был великой подвижнической жизни.
* * *
Рассказали: передавали по иностранному радио, как у нас один человек с телевидения, подполковник, герой Отечественной войны бросил партийный билет со словами: — Довольно обманывал народ! Не могу быть там, где обман! Не вытерпела душа, убить её все-таки нельзя'
Говорят, с заседания его и взяли. Многие из православных записали его на поминовение о здравии.
Помоги тебе Бог, мужественный человек! — кто бы ты ни был, верующий или неверующий.
* * *
Одна женщина в детяслях часто открывала окно, чтобы простуживались дети. — А что я буду делать с ними, если их на одну меня двадцать. Некогда и отдохнуть. А так простудятся, смотришь половину и заберут домой.
Господи, вот он казенный уют!
И вот оно — безрелигиозное сознание!
* * *
У меня бывали ссоры с женой, я думал, что она меня не понимает, но вот случилась беда, и как будто все переменилось, она больше молчит, но по глазам вижу, что понимает меня без слов,
И улыбка её тихая — особенная улыбка! Неописуемой красоты. Как мы порой недооцениваем того, что Бог в спутники нам посылает тех, кто именно нам нужен!
* * *
Был комиссар, безбожник, это рассказывала мне его соученица. Заболел, лежал в кремлевской больнице. Вдруг просыпаясь, говорит:
— Дайте мне святой водички. — Что ты?
— А вот что: я сейчас был у Бога.
— Как это, расскажи нам.
— Не велено говорить.
Умирая, все повторял: — О, Господи, Господи.
* * *
Слепая и глухая, её взяла к себе в дом одна крестьянка. Она всё время по четкам читает молитвы "Отче наш" и "Богородице Дево".
Иногда выражает недовольство хозяйке, что мало она с ней разговаривает, потом вдруг просит прощения.
Хозяйка ухаживает за ней терпеливо и с любовью.
Не подвигом ли этих слепых и глухих мы до сих пор живем?
31 января 1976 г.
Из тетради пятой. Наброски о церкви
Надо присматриваться к фактам жизни, они говорят о Боге, все проповедует славу Божию. Надо учиться читать книгу жизни — это неписанное Евангелие.
Церковь — народ. Лучшая часть народа, нравственное состояние его. В церкви все связано с народом, от рождения до смерти.
Вся история связана с Церковью. Трудные моменты с церковью: войны, революции и всякие бедствия.
Совесть народная — Церковь.
Борьба с Церковью — борьба с совестью народной.
Гонения. Разделили народ: в доме — муж гонит жену, дети — родителей и, наоборот, родители — детей.
Сколько разрушенных памятников!