Страница 28 из 52
Мф. 13, 45—46
Еще ночь не разодралась, еще ножнщы лучей не взрезали её плотного полога. Я отправлюсь в путь за жемчугом, благослови, Бог.
Из тетради первой. Записки купца
Сегодня по дороге, когда мы с женщиной шли причащать её крестную, она мне рассказала: "Я была на войне, служила в Аэрофлоте. Когда уже освободилась, мой брат, тоже военный, приехал домой, он как-то заговорил с матерью, что нет Бога. Я задумалась об этом и, ложась спать, попросила Бога: если есть Ты, покажись мне. И вот увидела сон: на облаках Христос и над Ним сияющий венец. И Он благословил меня. С того времени я надела крестик, стала веровать и ходить в храм. Но я здесь ничего не понимала. И вот как-то, когда пели, я подумала: люди поют, а я недостойна, ничего не знаю. В эту ночь я увидела сон. Слышу пение и голос ко мне: — Пой с нами, раба Божия".
Женщина на вид с отпечатком войны, эти лица сразу узнаешь по угрюмому виду. Болеет, сердце не в порядке — одышка.
* * *
У нас могут быть те же средства, что и у других. У других эти средства оказались ничего не стоящими, но надо знать, что у них эти средства были сами по себе, а у нас они с Богом и должны выиграть победу.
Не в средствах дело, а в Боге. Средства — это только та форма, через которую должна проявиться наша личность. Не средства, а Бог. Не мы, а Бог.
Начинай делать. Какие бы ни были у тебя средства, верь в победу. Даже внешне, если и потерпишь поражение. С Богом и поражение окажется победой. Невозможного Богу нет, и — все могу и я об укрепляющем меня Господе.
* * *
Рассказали случай. Евреи побили еврея, который им сказал: — Какого Мессию вы ждете. Он пришел, возьмите Евангелие и прочтите.
Еврей, говорят, был пожилой.
* * *
До тех пор, пока на Руси будет стоять хоть один храм, пусть закрытый, полуразрушенный — будет делаться христианское дело. Прочтите в современной литературе, на какие мысли наталкивает разрушенный храм, как взывает к совести и пробуждает лучшие чувства. Например, Шукшин "Крепкий мужик".
Даже тюка идет борьба веры с неверием, или даже хотя бы наоборот, нельзя считать дело потерянным. Было бы движение — значит, есть жизнь, и жизнь не у неверия, а у веры, ибо неверие — это мертвец. Все хорошо, что есть, да будет благословенно имя Божие от ныне и до века. Эти слова не для самоуспокоения, а для ободрения: нам всем нужно делать во имя Христово.
* * *
Анекдот церковный: — Завтра воскресенье, но вы, смотрите, об этом никому не говорите. До чего мы стали всего бояться и от всего прятаться!
* * *
Он ходит между нами, иногда угрюмый — болит голова, ранен в голову, иногда веселый, приветливый, большой спорщик, уклоняющийся даже слишком далеко в спорах. Но... стоит позвать его, как сразу летит на помощь. Там помыть и перевезти священника больного, там за кого-то вступиться (имеет юридическое образование), там кому-то куда-то переехать, с тем пойти на допрос и утешить его и помочь, встать на защиту, если это надо... На всякий голос отзывается! А меж тем, как надо и побыть дома — жена больна.
Он ходит между нами, мы видим его, разговариваем с ним, беседуем, спорим, соглашаемся и не соглашаемся, а чувствуем ли мы, что в наше атеистическое время он делает большое христианское дело и не требует ни наград, ни платы. Как он переживал и за меня, когда со мной была беда!
Николай Петрович, спасибо тебе!
А ведь это бывший коммунист, преуспевавший когда-то. Бывший любитель выпить и пораспутничать.
С некоторого времени и сам того не замечая и не подозревая, что это будет, говорил ведь: "Все надо разрушить, чтобы и памяти не было от религии!" Увлекся религиозными вопросами, поверил, почувствовал, что партбилет не дает ему покоя. Сдал.
— И такую радость ощутил, стал ходить в храм, читать святоотеческую литературу, всех и вся полюбил...
Что это, перерождение просто или чудо? А мне кажется, что это воскресение из мертвых. На Русской земле совершается воскресение из мертвых!
* * *
А вот другой пример. Мордвин, философское отделение, бывший партийный. Сдал партбилет, за ним следят, не дают ему покоя, а он усовершенствуется, пишет, ничего не боится. Бог — прежде всего, готов пойти на всё.
Помоги Бог всем живущим на Русской земле!
Радостно становится, когда чувствуешь, что рядом с тобой идут такие люди. Они ходили со мной, когда меня вызывали на допрос.
— Кто это? — спросили у меня чекисты.
— Мои телохранители, — ответил я.
В самом деле — телохранители. Ангелы хранители!
* * *
Встанет ли личная обида, или обида за своих людей, полоснет ли сердце: за что? Почему? Пусть ненависть не пронзит тебя, ибо в данном случае несчастен тот, кто обижает.
Если бы существовала только эта жизнь, тогда понятна была бы обида, но поскольку есть вечность и в вечности все обнажится, и получит по достоинству, то самое лучшее остается: — Прости им, Отче, не ведают, что творят, — это и успокоит тебя, и кто знает, может, и их научит?
* * *
Я не раз слышал, как русские говорят о евреях, что у них заговор, что они коварны и только делают, что причиняют зло, что это не люди, а какие-то демоны. Но я видел евреев, что они обыкновенные люди со своими слабостями и раскаянием.
Я не раз слышал, как евреи говорят о русских, что это черносотенцы, что они готовы истребить всех евреев, и боятся их, приписывают им какое-то могущество. Но я знаю русских, которые самые беспомощные люди и готовы простить всех и каждого. Отчего такое непонимание? Сейчас особенно обостренными стали отношения русских с евреями.
Господи, открой их мысли и сердца, покажи им, что они братья и должны любить друг друга.
* * *
Конечно, трудно, чтоб до конца еврей понял русских, а русский евреев, но стремиться к этому надо же. Не обвиняя их, не восхваляя себя, а как-то иначе. Побольше искренности, любви. Говорить красиво мы все можем, даже прикинуться искренними, откровенными. Ну, а любить, тут не притворишься: нужно отказаться от себя.
* * *
В больницу поступила больная, у нее появился страх смерти: вот ляжет спать и не проснется. Беседовал с ней верующий: — А у нас смерти нет, человек переходит в лучшую жизнь, — сказал он. — У вас хорошо.
Об этом она рассказала своему отцу, и тот стал жаловаться на этого верующего, чтобы его дочь оградили от мракобеса.
До чего перепутано сознание людей! По-моему, не дочь, а отец её больной, дочь только остро почувствовала, что в самом деле может быть.
* * *
Лютеранка приняла православие. Через какое-то время стал сниться отец, она посоветовалась кое с кем: снится — значит надо поминать. Один священник ей сказал, что можно. Стала поминать и больше не снится. Сны её очень тревожили.
* * *
Одна мать хотела крестить свою дочь, та никак не соглашалась, хотя когда разговаривали о Боге, прислушивалась, делая вид, что ей как будто не это нужно. Как-то ехала в трамвае, везла банку огурцов, подсел старичок и сразу:
— Вы не из церкви? — почему-то у нее спросил и, не дав ей ответить, продолжал:
— Церковь — это хорошо.
Второй случай. Старичок тоже стал ей объяснять пользу Церкви.
Третий, в метро, тоже старичок — Где можно достать Библию? Знаете, это такая хорошая книга!
После этих случаев она почувствовала, что ей надо креститься. Крестилась.
* * *
Мальчику четырех лет сказали о кресте, во сне закричал: — Дайте мне крест, — вскоре его крестили. Удивительно воспринял всё церковное, любит наряжаться в священника, знает многие молитвы. Ему сейчас пять лет.
* * *
С. Кабаново, Успение Божией Матери. Моя супруга была поражена, что все в храм шли с цветами. Оказалось, что когда Плащаницу обносили вокруг храма, весь путь устлан цветами. Это очень её поразило. Таков здесь обычай.
* * *
Иногда мы не видим, кто идет с нами рядом и совершает безымянные подвиги. Женщина очень бестолковая и мне надоевшая всякими вопросами и однозначными повторениями своих грехов. Помню, нужно было большое терпенье, чтоб не раздражаться, её выслушивая.
Впоследствии, при случае со мной, пошла сюда в село, чтоб мне послужить, помочь. Оказалась очень находчивой и смелой. Когда приехали ко мне чекисты, разговаривала с ними независимо. Прошла трудную жизнь. Раз облилась ацетоном. Врачи думали безнадежна, а она силой своей веры исцелилась. Потом её врачи показывали, как удивительный экземпляр. Ей шестьдесят лет.