Страница 26 из 52
Дома у этой молодой матери мать её живет с посторонним человеком, у которого есть своя семья. Когда она заметила об этом матери, чтобы он не ходил к ним, мать резко сказала:
— Не мешай мне жить!
Плохо спит, аппетит плохой. При такой беде сочувствующих нет!
* * *
Навещал хозяйку, у которой несколько лет тому назад снимал дачу. Она много терпела от своего мужа — тот изменял ей. Была труженица, постоянно была занята трудом.
Сейчас больна, вырос большой зоб, душит её. Вся пожелтела, тяжело дышит, не спит по ночам. Очень мучается. Предлагают ей лечь в больницу, сделать операцию.
— А что она даст? Себя под нож, убить себя? Нет уж, что Бог послал, надо терпеть, — сознает, что умирает, но умирает мужественно, умиротворенно, с упованием на Бога.
Таких мужественных людей становится мало. Помоги тебе Бог, мученица Божия!
Для сравнения. Рассказывают, как некоторые из неверующих, умирая, кричат, вопят в отчаянии:
— Не хочу умирать! — проклинают всех и вся.
Господи, просвети их.
* * *
Недавно умер человек, почти на моих глазах. Говорят, что-то было с сердцем, в последнее время нервничал, и начались приступы. Один за другим. Приходил врач, ничего не нашел, сказал, что, наверное, на нервной почве.
— Если на нервной, — сказал я его жене, когда она, проводив врача, догнала нас, мы шли с женой, — я ему помогу.
Не успела жена возвратиться домой, с ним снова плохо.
— Мария, мне плохо, — сказал он.
Послали за мной, прихожу: глаза закрыты, на лбу капли пота, я зову его:
— Саша, Саша, — приоткрываю глаза, куда-то ушли, закрываю веко, надавливаю, остается вмятина.
Подношу зеркало ко рту — на стекле нет капель пота, но не говорю, что умер.
Жена покойного останавливала меня, когда я кричал: "Саша, Саша!"
— Не надо тревожить, пусть поспит. Может, лучше станет, — а сама забегала, подбежала к иконам: — Ой, неужели умер? — ни одной слезинки у нее на глазах не было, держалась очень стойко, спокойно, беспокоилась только о своем сыне, как тот переживет.
С сыном было плохо, падал в обморок. Удивительно мужественны русские женщины! Брат её, священник, рассказал:
— Она металась между двух огней. Муж боялся веровать, был партийный, сын работал в Органах, она их тянула к Богу.
Они, хотя и веровали как-то, но боялись, а она дерзала. Оттого может быть, так мужественна. О смерти говорит спокойно, даже улыбаясь.
* * *
После случая со мной — беседы и последствия: с Мишей стала разговаривать учительница по русскому языку и литературе, которая однажды выразилась так:
— Ну, я с этим попом сражусь, — это обо мне. — Миша, ты веруешь в Бога? — обращается она к сыну.
— Да, я верую в Бога, — отвечает он спокойно.
— А ты знаешь, что я тебе дам характеристику такую, что тебя по окончании школы не примут в институт? Напишу только: веруешь в Бога...
— Не примут в Институт, поступлю в Духовную семинарию, — сказал Миша.
Об этом учительница заявила на родительском собрании и попросила помощи у родителей, чтоб они на вопрос детей, что такое Бог, отвечали по совести.
Дети часто задают такой вопрос в связи с религиозностью Миши. Мнения родителей разделились. Одни говорили мне (я присутствовал на родительском собрании): "Зачем я его так воспитываю?" Я отвечал: "А что вы хотите, чтоб я, священник, воспитывал его в антирелигиозном духе?"
— Ему будет трудно.
— Я не пытаюсь из него делать тепличное растение, трудности закаляют. Легкая жизнь развращает. Мне только непонятно, почему вы пытаетесь создать искусственные трудности?
Один:
— Я вам предсказываю, что когда он вырастет, выберет не ваше направление.
Я: — Подождите, пусть вырастет, тогда видно будет. Он находится в лучшем положении, чем другие школьники. Он знает две стороны: атеистическую — в школе, и верующую — дома, у него есть из чего выбирать.
Другая: — Мы будем бороться за каждого комсомольца.
— Боритесь, это ваше личное дело.
Учительница: — Когда он начнет изучать физику, он поймет...
Я: — Он и сейчас много читает, у нас дома самая разнообразная литератур. Я вас приглашал придти к нам домой, а вы не пришли.
Она: — А зачем я пойду к вам?
Я: — Ну, хотя бы за тем, чтобы знать, в каких условиях находится ребенок.
Вдруг голос: — Я вот представитель рабочей среды. Мне непонятно, почему вы затеваете такой разговор? Ребенок хорошо учится, воспитан, значит религия ему не мешает, ведь религия — это дело совести?
Большинство становится за нас, особенно женщины смотрят с уважением в нашу сторону. Перед родителями начинают отчитываться учителя об успехах школьников. Первой говорит математичка, молодая, характеризует Мишу, как способного ученика, благодарит нас за хорошее воспитание сына. Той матери, которая говорила, что будем бороться за каждого комсомольца, говорит:
— Вам надо обратить внимание на своего ребенка, он не успевает.
В перерыве моя супруга заявляет учительнице, которая объявила во всеуслышание о религиозности Миши:
— Я теперь боюсь за сына, вы натравили на него школьников.
Учительница поправляется перед родителями. — Родители, вот тут Нина Ивановна заявляет, что она теперь боится за сына, так вы говорите своим детям, что Миша здесь ни при чем, это его родители...
Явный ляпсус: о религии говорят, как о преступлении. Видимо, такое родительское собрание проведено специально, судя по тому, что велся протокол, чего не бывало на предыдущих собраниях. Наверно, учителя отчитывались перед кем-то.
Реакция Миши, говорит маме: — Я с этой учительницей больше разговаривать не буду, она выдала тайну, которую я ей поведал.
Я спросил у Миши: — Как ты думаешь, ведь это показатель низкой культуры — спорить с ребенком о Боге?
— Папа, да откуда ей что знать? — удивительные слова.
Каюсь, я стал раздражаться на учительницу, а он посмотрел на все с какой-то недетской снисходительностью.
* * *
Наташа (дочь), захотели её втянуть в пионерскую организацию, ей одиннадцать лет. При всем классе: — Наташа, хочешь быть пионеркой?
Наташа, робкая по природе, притом в шесть лет перенесла две тяжелые операции — гнойный аппендицит с прободением, говорит:
— Хочу.
Дома:
— Меня хотят записать в пионеры, — плачет.
Разговор с учителями: — Желание Наташи нужно было согласовать с родителями.
— Ой, это дикость — религия.
— Подождите с такими словами. Сначала давайте выясним такое положение. Вы хотите приучить ребенка к двойной жизни. Чтобы в школе она говорила, что не верит в Бога, а дома, что верит? Хотите принять её в пионеры, принимайте, как верующую.
— Так нельзя.
— Значит не мы не желаем, а вы?
— Вы хитрый.
— Я просто рассуждаю логически.
Вызывают Наташу. При нас: — Наташа, хочешь быть пионеркой?
— Не хочу.
— Ну, вот видите. Ребенок еще не имеет ярко выраженных желаний, нужно считаться с волей родителей.
* * *
Разговор в монастыре:
— Вот я хочу воспитывать своих детей в религиозном духе, а учителя натравливают учеников на них, те срывают с них крестики, избивают моих детей. Как тут быть?
* * *
В одном храме Москвы во время церковных праздников бывал солдат, становился незаметно в стороне. Оказалось, он уходил всегда в "самоволку", чтобы быть за службой в праздники.
Как только кончалась служба, его поджидал старшина и уводил на гауптвахту. Он шел, не сопротивляясь, принимая, как должное.
Об этом уже многие знали. Рассказал очевидец.
Подмосковье, 1974
* * *
Как-то причащал я тяжело больную, лежала в отдельной палате. Только причастил её, как сразу открылась дверь, и больные из других палат молча пошли под благословение.
Лишить тяжело больных последнего утешения, — какая жестокость!
Приходится пробираться украдкой. Я плакал, благословляя эти молчаливые ряды мучеников!
1973-1974
Молитва
О расстрелянных в первые годы революции, без суда и по суду, о замученных на Соловках, об удушенных в подземельи, о замерзших, погребенных в северных снегах, об избиенных озверевшей толпой, о засмоленных в бочках и спущенных с гор, о распятых над алтарями священниках, об умерших от голода и холода, о сосланных во время коллективизации и там уморенных, о на тяжких работах замученных, о всех мучениках российских, которые Богу ведомы, — я не дерзаю писать, дерзну только помолиться, чтоб Господь их молитвами спас и нас, грешных, малодушных и боязливых...