Страница 15 из 75
Напомним, что говорит Библия о создании человека и животных. О первом сказано, что Бог создал его из земли, даже как бы не сам непосредственно, а повелел это сделать земле: "Да произведет земля душу живую по роду ее, скотов и гадов, и зверей земных по роду их. И стало так" (Быт. 1, 24). Потому-то животные и умирают всем своим существом, ибо и тело и "душа" их произведены одною и тою же землею. Душа же человека не землею произведена, ее вдохнул в него Сам Бог.
Известная общность анатомической и физиологической организации человека и животных ни в коей мере не может быть основанием для утверждения о сходстве их внутренней психической природы. Даже заядлые почитатели животных не станут утверждать, что у курицы или кабана есть ум, а у кошки или коровы обретается совесть.
Допустим, что душа животных пребывает в их крови, но разве следует отсюда, что и душа человека находится в плазме крови? Уместно заметить, что речь в книге Левит и Второзаконие идет исключительно о душе животных, а не человека и, что весьма существенно, вовсе не для доказательства ее смертности или бессмертия. Смысл этих библейских указаний в том, чтобы при употреблении в пищу мяса животных иудеи не ели крови ибо она приносится в жертву Богу. Вот, собственно, и все, иного смысла здесь не содержится.
Духоносные писатели Библии нередко сетуют на тленность телесной природы человека, поэтому для нас воздыхания Экклезиаста означают, что мертвые именно плотью не ведают ничего из того, "что делается под солнцем" (Еккл. 9, 6). Говоря же о посмертном воздаянии человекам и животным, он лишь отмечает, что никто не знает, "дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз в землю?" (Еккл. 3, 21). Соблазн буквального восприятия Экклезиаста, пожалуй, вынудит признать, что Бог имеет руки, ноги, глаза и прочие члены человеческого тела, что Он гневается, скрывается, забывает и т.п. (Пс. 12, 1-4). В таком случае буквально придется принять слова псалмопевца Давида: "Я же червь, а не человек" (Пс. 21, 7), а также выражения Писания о том, что люди по сути как и животные. Сказано же это вовсе не потому, что они на самом деле таковы, а с одной целью - привести людей к смирению.
По-разному называет Библия душу животных и человека. Чаще всего это "нефеш", "психэ", "анима" или "руах", "пневма", "спиритус". Слово "нефеш" (особенно в Ветхом Завете) употребляется для обозначения жизненного принципа, а в соединении с прилагательным "хайа" (живой) "нефеш хайа" - живое существо. Кроме того, слово "нефеш" служит для обозначения таких элементарных психических актов, как чувство: "прилепилась душа его к Дине, дочери Иакова" (Быт. 34, 3), "возвесели душу раба Твоего" (Пс. 85, 4); память - "только берегись и тщательно храни душу твою, чтобы тебе не забыть тех дел, которые видели глаза твои" (Втор. 4, 9); воля - "и сказал Авенир Давиду: я стану и пойду, и соберу к господину моему, царю, весь народ Израильский; и они вступят в завет с тобою, и будешь царствовать над всеми, как желает душа твоя" (2 Цар. 3, 21); знание - "не хорошо душе без знания, и торопливый ногами оступится" (Притч. 19, 2). "Нефеш" свойствен как животному, так и человеку, но преимущественно это название души животного. Для обозначения человеческой души используется слово "руах", причем особенно часто при сопоставлении души людей и животных: "в Его руке душа всего живущего и дух всякой человеческой плоти" (Иов. 19, 10). Слово "руах" применимо только для обозначения духа человека и духа Божия.
Единственное исключение встречается у Екклизиаста (3, 21), где, впрочем, слово "руах" употреблено в значении "дыхание".
Слово Божие называет душою не только духовную природу человека, но и Бога: "Он тверд, - говорит Иов о Боге, - и кто отклонит Его? Он делает, чего хочет душа Его" (Иов. 23, 13). Псалмопевец же отмечает: "Господь испытывает праведного; а нечестивого и любящего насилие ненавидит душа Его" (Пс. 10, 5). Нелепо и кощунственно было бы, ссылаясь на то, что духовная природа человека и Бога обозначена одним и тем же словом, говорить о равенстве и идентичности духовной природы творения и его Творца. Точно так же абсурдно сравнивать душу животного и душу человека или же уравнивать духовную организацию последнего с его плотью.
Поразительную слепоту духовную являют иеговисты, когда силятся отыскать в Писании доказательства смертности души.
"Разве над мертвыми сотворишь ты чудо? Разве мертвые встанут и будут славить Тебя?" - приводят они стих из 87-го псалма (ст. 11). Над грешными мертвыми нет, а праведными - да, ответим мы сектантам. В качестве доказательства напомним о воскрешении мертвеца, брошенного носильщиками в могилу пророка Елисея и воскресшего от соприкосновения к его святым останкам (4 Цар. 13, 20-21). Никак не подтверждают тезис о смертности души и такие слова Псалмопевца: "Или во гробе будет возвещена милость Твоя, и истина Твоя - в месте тления" (Пс. 87, 12). Действительно, мы, православные, так и веруем, что "во гробе" - в месте тления находится одно только бездушное мертвое тело, неспособное славить Бога. Исключение - нетленные тела и мощи святых. Подобный же смысл несет выражение: "Что пользы в крови моей, когда я сойду в могилу?" (Пс. 29, 10). И с этим приходится согласиться, ибо какая польза душе человека от тела, пребывающего в могиле. Потому-то православие призывает нас при жизни не слишком обременять себя заботой о теле в ущерб попечениям о душе. В самом деле, разве будет тело - "прах славить Тебя"? (Пс. 29, 10) и разве оно будет "возвещать истину Твою?" (Пс. 29, 10).
Где же душа? Природа ее иная, нежели природа тленного праха и по смерти тела всей своей разумной сущностью она возвращается к Богу, о чем имеем множество свидетельств Писания. Трудно принять в качестве довода о смертности души и следующие слова пророка Исаии: "Не преисподняя славит Тебя, ни смерть восхваляет Тебя, ни нисходящие в могилу уповают на истину Твою" (Ис. 38, 18). В преисподней, разумеется, невозможно славить Творца, вероятно, там не было упования на Бога, которое могло быть обретено лишь при безусловном осознании истины воскресения. Что же до слов пророка Исаии, приводимых иеговистами: "Предал душу Свою на смерть" (Ис. 53, 12), - то отметим, что этот стих относится исключительно к Спасителю, Господу нашему Иисусу Христу, кому и посвящена 53-я глава книги пророка Исаии.
Душа человека бесконечно превосходит по своей организации его телесную субстанцию, вот почему, пока она пребывает с телом, все существеннейшие психические и духовные функциональные способности человека мы приписываем именно ей, а не телу. Память, мышление, творческая воля и другие принадлежат исключительно душе человека. Не потому ли так часто мы называем их душевными, когда говорим как бы от имени души: душа жаждет, душа требует насыщения, душа тоскует и т.д.
Спросим у иеговистов, какова сущность духа человека, идущего к Богу, - материальная или духовная? В ответ услышим: "духовная". Но если это так, зачем в Писании говорится, что "дух Божий в ноздрях" у человека (Иов. 27, 3) или что "дыхание духа жизни в ноздрях" у всех живущих (Быт. 7, 22). Не можем же мы буквально понимать эти слова Писания, которые значат лишь то, что пока человек жив телом, в нем жив и бессмертный личностный дух. Перед смертью царь Езекия так молился Богу: " Жилище мое (т.е. тело. - И.Е.) снимается с места и уносится от меня, как шалаш пастушеский; я должен отрезать подобно ткачу жизнь мою; Он отрежет меня от основы (т.е. от тела. - И.Е.); день и ночь я ждал, что Ты пошлешь мне кончину" (Ис. 38, 12). Итак, как шалаш для пастуха, так и тело для души - временное жилище, и душа распоряжается телом, как ткач своею материей97.
Существует множество указаний Священного Писания на то, что по смерти душа оставляет тело. О праведном Исааке сказано: "И испустил Исаак дух и умер, и приложился к народу своему" (Быт. 35, 29). О Рахили в той же главе говорится: "Когда выходила из нее душа, ибо она (Рахиль. - И.Е.) умирала, то нарекли ему имя Бенони" (Быт. 35, 18). О горестном посмертном воздаянии сетовал и патриарх Иаков: "С печалью сойду к сыну моему в преисподнюю" (Быт. 37, 35). Если бы не существовало преисподней, в которой томилась душа сына Иакова, то как можно было бы сойти в нее? И к какому народу мог "приложиться" Исаак, если известно, что его близкие по плоти были захоронены в разных местах земли? Возможно ли помыслить о каком-то народе, да еще и "приложиться" к нему, если за гробом не существует иной жизни?