Страница 19 из 22
Церковь эта находилась в трех часах езды от Бухареста в одном из прекрасных селений. Мы подъезжали как раз в тот момент, когда люди шли в церковь. Мужчины, женщины, дети со свечами в руках входили за обширную ограду, за которой красовался замечательный сад. За деревьями я увидел купол, увенчанный деревянным Крестом.
- Вон, видишь? - указал мне рукою старец, - это и есть церковь Пресвятой Богоматери. Здесь служит теперь Исаак.
Отец Григентий радостно перекрестился, напевая архангельское приветствие: "Богородице, Дево, радуйся. Благодатная Мария, Господь с Тобою"...
Итак, мы вошли в храм и - о, чудо! - меня сразу же поразил необычайный облик внутреннего убранства! Это была церковь единственная в своем роде! Над крестом, которым был увенчан Иконостас, было написано большими еврейскими буквами: "Иешуа а Машиах Нацроф Малхеги Гехуда", то есть "Иисус - Мессия Назорей Царь Иудейский".
Ниже те же слова по-гречески и по-римски. Вокруг икон были особые надписи. Так вокруг иконы Христа были написаны слова из первой главы Евангелия от Иоанна: "Мы нашли Того, о Котором писал Моисей в законе и пророки, Иисуса..." (гл.1, ст.45).
Кроме икон известных Святых, выделялись иконы праотцев: Авраама, Исаака и Иакова, а также пророка Давида и всех других пророков. Над иконой Пречистой Девы Марии выделялась начертанная крупными буквами надпись: "Альма, ашер хаза Йеша-ягу", то есть "Дева, которую предвидел пророк Исайя". Так это было необычно для других православных церквей! Мой провожатый, старец Григентий, указал мне на самый верх, где красовалась написанная по-гречески надпись: из иудеев христианская церковь
Было такое ощущение, что я нахожусь как бы во сне, в далекой апостольской древности, когда первые церкви созидались из иудеев-христиан. Сама одежда прихожан была особая, какую носят обычно иудеи Востока. Все это поразило меня до глубины души. Но вот открылись Царские Врата и из них вышел молодой дьякон и, встав перед ними, звучно внушительно возгласил на чистом еврейском языке:
- Благослови, Владыко!
Тогда из алтаря послышался величественный возглас: "Барух ата Елохену...", то есть "Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа всегда ныне и присно и во веки веков!" Это был голос Исаака! Я не мог поверить своим ушам! Боже мой! Ведь как бы вчера он был еще раввином, а сегодня уже православный священник и служит Божественную Литургию! Это ли не чудо, совершающееся на наших глазах! Вера, наша вера, по словам апостола Иоанна Богослова, побеждает мир! Меня поразило, с каким благоговением и страхом Божиим молился народ. Было два хора, один пел по-еврейски, другой - по-гречески, и они гармонично дополняли друг друга. Литургия шла обычным свом чередом, как это принято в Православной Церкви. Я внимательно следил за всем и радовался, видя друга моего Исаака, которого называли теперь отец Иоанн Хризостом. Когда он вышел из алтаря и направлялся к амвону, вдруг увидел меня. От радости, не сдержавшись, воскликнул: "Николай! Брат Николай!" И бросился обнимать меня! Все устремили свои взоры в нашу сторону. Я с великой любовью поцеловал его правую руку. Исповедую, что еще никому в жизни я не целовал руку с таким благоговением, как этому человеку! Ибо это был воистину человек, ставший настоящим христианином!..
Отец Иоанн поднялся на амвон, исполненный живой веры и любви к людям. Подняв глаза к небу, как бы испрашивая благословение и помощь свыше, он начал проповедь, объясняющую прочитанный сегодня отрывок из Святаго Евангелия от Луки, который обычно читают в праздники Богоматери: "Марфа, Марфа, печешися и молвиши о мнозем. Едино же есть на потребу. Мария же благую часть избра, яже не отымется от нея..."11
- Братья мои возлюбленные! - начал он, - из всего рода нашего мы с вами почти единственные, кто избрал благую часть Господню! Ах, как горько видеть всем нам, как народ наш, некогда народ Божий, избранный народ Израильский, которому принадлежат все обетования, не понял времени посещения его Долгожданным Мессией и до сего дня хлопочет и суетится о многом, не ведая, в чем состоит его спасение! Отравленный фанатичными раввинами, извратившими истинный смысл богооткровенных пророчеств, он ненавидит явившуюся в мир Истину и гонит от себя Свет, воссиявший от Пречистой Девы! Едино же есть на потребу!
Едино! Услышать благое Слово пришедшего Мессии, принять Божественный Свет дарованной нам Истины и последовать за этой Вечной Любовью, зовущей нас в Свое Царство! Этот глас услышал некогда великий иудей Савл, бывший учеником знаменитого тогда учителя Гамалиила, и откликнулся на него и из гонителя превратился во вселенского проповедника - апостола Павла, и своею огненною проповедью увлек тысячи язычников в спасительные сети евангельских истин! Он глубоко переживал трагическую обреченность находящихся в слепоте своих братьев по крови. Вот что он пишет в своем послании к Римлянам: "Великая для меня печаль и непрестанное мучение сердцу моему: родных мне по плоти, то есть Израильтян, которым принадлежат усыновление и слава, и заветы, и законоположение, и богослужение, и обетования; Их и отцы, и от них Христос по плоти, сущий над всем Бог, благословенный во веки, аминь!"
Други мои, и мы, подобно апостолу Павлу, желаем от всего сердца спасения собратьям нашим по плоти, и мы жалеем их материнскою любовью! Послужим же насколько это возможно для просвещения их! Нам помогут в этом Пророки, глаголавшие Духом Святым! Их голос, как глас Самого Бога, должен застучать в их сердцах! Ибо именно Они, пророки, жившие в народе нашем, - они были первыми апостолами, предсказавшими пришествие Христа, Его проповедь, Его чудеса. Его страдания, позорную Смерть и славное Воскресение! Откроем же эту Истину нашим собратьям, поможем понять им смысл сокровенных пророчеств, и они подобно нам пойдут вслед за давно пришедшим Мессией! Эту благую часть Господь благоволил даровати нам с вами! Мы теперь Новый Израиль, истинные чада Отца Небесного!
Если бы опустели синагоги и наполнились христианские храмы заблудшими овцами Дома Израилева, - как бы радовался Господь наш, Истинный Пастырь, предавший Себя за нас, грешных, дабы и мы стали участниками Его блаженства! Велика радость на небесах и об одном грешнике кающемся, то сколь неописуемо будет ликование о возвращении народа Израильского в объятия Отца Небесного! Потрудимся же усердно на поприще сем, вдохнем надежду в измученные сердца собратьев наших! Нас ожидают многие испытания, - будем же мужественны! Крестный путь предлагает нам Господь - изберем же эту благую часть Господню, - и молитва и предстательство Богоматери будет помогать нам нести благое иго Господне! Ее Покров простерт над
всем миром и материнские слезы Ея ходатайствуют за отпадший род еврейский. Будем же и мы молиться о них, и я верю, что Бог наш, призревый на две лепты жены-вдовицы, призрит и на нашу малую лепту, ибо она в очах его будет видеться более всех всесожжении и жертв! Потрудимся же, други мои, и Бог мира и Любви да пребудет с нами во веки! Аминь!"
Такова была проповедь друга моего Исаака, таков был пафос пламенной веры его! Мы исполнились восхищения и радости от сладостных словес его! Вот он. Новый Златоуст, рожденный в среде богоизбранного народа!
После проповеди литургия продолжалась обычным своим чередом. "Свят, Свят, Свят Господь Саваоф!" т.д. пели умилительно на еврейском языке: "Кадош, Кадош, Калош Адонаги Цеваот" и т.д.
В конце литургии, как принято, народ подходил под благословение, получая антидор и целуя правую руку священника. Закончив раздачу антидора, Исаак вошел в алтарь и через несколько минут вышел с дьяконом через Царские Врата, направляясь к нам.
- Синесий! - сказал, обращаясь к дьякону о. Иоанн, - видишь этого человека? - и он указал на меня.
- Как через меня, недостойного, ты познал Истину и стал христианином, так я через брата Николая обрел Мессию-Христа...
- О! Это тот самый Николай! - и дьякон бросился обнимать меня, целуя мне правую руку.
- Брат Николай! Этот дьякон и есть тот самый раввин Саму-эль, о котором я писал вам в последнем письме. Некогда раввин, а теперь служитель Истиннаго Бога, как и я...