Страница 3 из 9
И гад морских подводный ход,
И дольней розы прозябанье.
И он к устам моим приник
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный, и лукавый,
И жало мудрое змеи
В уста замерзшие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп, в пустыне я лежал,
И Бога глас ко мне воззвал:
"Восстань, Пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею Моей,
И обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей"!
А. С. Пушкин (1799-1837)
Пророк
С тех пор, как Вечный Судия
Мне дал всеведенье пророка,
В очах людей читаю я
Страницы злобы и порока.
Провозглашать я стал любви
И правды чистые ученья, —
В меня все ближние мои
Бросали бешенно каменья.
Посыпал пеплом я главу,
Из городов бежал я нищий,
И вот в пустыне я живу,
Как птицы, даром Божьей пищи.
Завет Предвечнаго храня,
Мне тварь покорна там земная,
И звезды слушают меня,
Лучами радостно играя.
Когда ж чрез шумный град
Я пробираюсь торопливо,
То старцы детям говорят
С улыбкою самолюбивой:
"Смотрите, вот пример для вас!
Он горд был, не ужился с нами;
Глупец — хотел уверить нас,
Что Бог гласит его устами!
Смотрите ж, дети, на него,
Как он угрюм, и худ, и бледен!
Смотрите, как он наг и беден,
Как презирают все его"!
М. Ю. Лермонтов
Иаков
(Быт. 28: 10-19)
Бежал Иаков пред родною кровью,
Усталый лег на ложе земляном,
Там, камень положив под изголовье,
Забылся юноша глубоким сном.
И вот ему видение предстало:
Как цепь златая, с неба до земли
Таинственная лествица блистала,
И ангелы по ней, белея, шли.
То вверх, то вниз, воздушными стопами
Едва касаясь светлых ступеней,
Волнуя душу, схваченную снами,
Предчувствием ее грядущих дней.
А на вершине лествицы чудесной,
Как тень, был Некто, ангелов Господь,
И в ослепленьи радости небесной
Не мог Иаков ужас побороть.
И пробудился и воззвал он к Богу:
"Священно место это, здесь Творец"!
И указал Израилю дорогу
В обетованную страну Отец.
Он камень, взятый им под изголовье,
Помазал, и воздвиг, и посвятил
С благоговеньем, трепетом, любовью
Властителю и душ и умных Сил.
То первый был изгнанника-еврея
Прообраз храма и земной алтарь,
Здесь первое помазанье елея,
Доныне освящающее тварь.
М. Лот-Бородина.
Давид
(1 Цар. 17:31-58)
Певец Давид на подвиг ратный
Не брал ни тяжкого меча,
Ни шлема, ни брони булатной,
Ни лат Саулова плеча;
Но духом Божьим осененный,
Он в поле камень брал простой,
И падал враг иноплеменный,
Сверкая и гремя броней.
И ты, — когда на битву с ложью
Восстанет правда дум святых, —
Не налагай на правду Божью
Гнилую тяжесть лат земных.
Доспех Саула — ей окова,
Саулов тягостен шелом:
Ее оружье — Божье слово,
А Божье слово — Божий гром.
А. С. Хомяков (1804-1860)
Псалмопевец Давид
(1 Цар. 16:21-23)
О царь! Скорбит душа твоя,
Томится и тоскует, —
Я буду петь: пусть песнь моя
Твою печаль врачует.
Пусть звуком арфы золотой
Святое песнопенье
Утешит дух унылый твой
И облегчит мученье.
Их человек создать не мог, —
Не от себя пою я:
Те песни мне внушает Бог,
Не петь их — не могу я.
О царь! Ни звучный лязг мечей,
Ни юных дев лобзанья,
Не заглушат тоски твоей
И жгучьего страданья.
Но лишь души твоей больной
Святая песнь коснется, —
Мгновенно скорбь от песни той
Слезами изольется.
И вспрянет дух унылый твой,
О царь! И торжествуя,
У ног твоих, властитель мой,
Пусть за тебя умру я.
К. Р. (Вел. кн. Константин Конст. Романов, 1852-1915)
Псалтирь Давида
(1 Пар. 16:7)
Льются с Давидовых струн золотых
Аккорды святых песнопений,
Крылом лучезарным трепещет от них
Гармонии сладостный гений.
Все славит в них Бога единого сил:
Потоки, и бездны, и горы,
И вторят напеву алмазных светил
Стозвездные стройные хоры.
Л. И. Пальмин (1841-1891)
14-ый Псалом
Кому, о Господи, доступны
Твои Сионские высоты?
Тому, чьи мысли неподкупны,
Чьи целомудренны мечты;
Кто дел своих ценою злата
Не взвешивал, не продавал,
Не ухищрялся против брата
И на врага не клеветал,
Ему со страхом поклонялся,
С любовью плакал перед Ним.
И свят, о Боже, Твой избранник!
Мечом ли руку ополчит, —
Велений Господа посланник, —
Он исполина сокрушит.
В венце ли он — его народы
Возлюбят правду: весь и град
Взыграют радостью свободы
И нивы златом закипят.
Возьмет ли арфу — дивной силой
Дух преисполнится его,
И, как орел ширококрылый,
Взлетит до неба Твоего!
Н. М. Языков (1803-1847)
18-ый Псалом
Ночь ночи открывает знанье,
Дню ото дня передается речь,
Чтоб славу Господа непопранной сберечь,
Восславить Господа должны Его созданья.
Все от Него — и жизнь и смерть,
У ног Его легли, простерлись бездны,
О помыслах Его вещает громко твердь,
Во славу дел Его сияет светоч звездный.
Выходит солнце — исполин,
Как будто бы жених из брачного чертога,
Смеется светлый лик лугов, садов, долин,
От края в край небес идет дорога.
Свят, свят Господь, Зиждитель мой!
Перед лицом Твоим рассеялась забота.
И сладостней, чем мед, и слаще капель сота
Единый жизни миг, дарованный Тобой.
К. Д. Бальмонт (1867-1943)
70-ый Псалом
В Тебе надежду полагаю,
Всесильный Господи, всегда,
К Тебе и ныне прибегаю,
Да век спасуся от стыда!
Святою правдою Твоею
Избавь меня от злобных рук:
Склонись молитвою моею
И сокруши коварный лук.
Поборник мой и Бог мой буди
Против стремящихся врагов,
И бренной сей и тленной груди
Стена, защита и покров!
Спаси меня от грешных власти
И преступивших Твой закон.
Не дай мне в челюсти их впасти,
Зияющих со всех сторон.
В терпении моем, Зиждитель,
Ты был от самых юных дней
Помощник мой и Покровитель,
Пристанище души моей!
М. В. Ломоносов (1711-1765)
Ветка Палестины
Скажи мне, ветка Палестины,
Где ты росла, где ты цвела,
Каких холмов, какой долины
Ты украшением была?
У вод ли чистых Иордана
Востока луч тебя ласкал,
Ночной ли ветр в горах Ливана
Тебя сердито колыхал?
Молитву ль тихую читали
Иль пели песни старины,
Когда листы твои сплетали
Салима бедные сыны?
И пальма та жива ль поныне?
Все также манит в летний зной
Она прохожего в пустыне
Широколиственной главой?
Или в разлуке безотрадной
Она увяла, как и ты,
И дольний прах ложится жадно
На пожелтевшие листы?…
Поведай: набожной рукою
Кто в этот край тебя занес?
Грустил он часто над тобою?
Хранишь ли след горючих слез?
Иль, Божьей рати лучший воин,
Он был с безоблачным челом,
Как ты, всегда небес достоин
Перед людьми и божеством?
Заботой тайною хранима,
Перед иконой золотой
Стоишь ты, ветвь Ерусалима,
Святыни верный часовой.
Прозрачный сумрак, луч лампады,
Кивот и крест — символ святой,
Все полно мира и отрады
Вокруг тебя и над тобой.
М. Ю. Лермонтов (1814-1841 г,)
В Рождественскую ночь
О, как бы я желал, огнем пылая веры
И душу скорбную очистив от грехов,
Увидеть полумрак убогой той пещеры,
Для нас где воссияла Вечная Любовь,
Где Дева над Христом стояла Пресвятая,
Взирая на Младенца взглядом, полным слез,
Как будто страшные страданья прозревая,
Что принял на кресте за грешный мир Христос!
О, как бы я хотел облить слезами ясли,
Где возлежал Христос-Младенец, и с мольбой
Припасть, — молить Его о том, чтобы погасли
И злоба, и вражда над грешною землей.
Чтоб человек в страстях, озлобленный, усталый,
Истерзанный тоской, жестокою борьбой,
Забыл столетия больного идеалы
И вновь проникся крепкой верою святой, —
О том, чтоб и ему, как пастырям смиренным,
В Рождественскую ночь с небесной высоты
Звезда чудесная огнем своим священным
Блеснула, полная нездешней красоты.
О том, чтоб и его, усталого, больного,
Как древних пастырей библейских и волхвов,
Она всегда б вела в ночь Рождества Христова
Туда, где родились и Правда, и Любовь.
В. Иванов
С нами Бог
Во тьму веков та ночь уж отступила,
Когда, устав от злобы и тревог,
Земля в объятьях неба опочила
И в тишине родился с нами Бог.
И многое уж невозможно ныне:
Цари на небо больше не глядят,
И пастыри не слушают в пустыне,
Как ангелы про Бога говорят.
Но вечное, что в эту ночь открылось,
Несокрушимо временем оно,
И Слово вновь в душе твоей родилось,