Страница 19 из 21
Человек есть образ и подобие Бессмертного Творца Вселенной. В человеке бессмертно то, на чем отражается Бессмертный и Творческий Разум.
Человек всегда в становлении, даже если бы высшие силы и разрушали становление. В этом становлении весь смысл его жизни. В этом становлении он, по замыслу Того, Кто его создал, должен приближаться к своему Создателю. И в этом становлении он, уподобляясь Ему, стяжает то, к чему был призван, но чего не имел при своем появлении на свет. Меня могут спросить; какие у меня к этому данные, какие доказательства этого бессмертия. Могу ли я научно подтвердить мои мысли?
Я отвечу вопросом. А что такое наука? Наука есть прежде всего система знаний, основанная на опыте. Наука - это опыт над тем, что в наших руках, в пределах нашего времени. Наука основана на предыдущем опыте. А здесь речь идет о том, что будет, причем в иных категориях бытия.
Бессмертие будет. В это я верю. Я подчеркиваю это слово: верю. Я не говорю, что я знаю, ибо этого нельзя знать. Нельзя знать, что будет, если это опытом не наблюдалось нами много раз. Мы говорим о будущем как о том, что нам неизвестно. В будущее можно только верить.
Я мыслю свое будущее существующим, то есть вечно существующим, и мою жизнь мыслю как вечно текущую, неугасающую и неугасимую. Что такое моя вера? Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом (Евр.11, 1). Если знание есть основанная на опыте уверенность в существовании настоящего, текущего, то вера - это уверенность, основанная на невозможности противоположного. Это и есть уверенность в будущем.
Иногда говорят о "слепой вере", но слепота веры есть такое же уродство, как и слепота человека. Вера есть высшее видение или высший разум. Я говорю о настоящей вере и мыслю под этим словом нечто вроде высшей интуиции. Я говорю о вере как о прозрении в область высших законов бытия.
Для моей веры мое будущее открывается как бы уже настоящее. Почему? И в каком случае? В том случае, если мой разум видит это как нечто единственно возможное. Верою мы созерцаем высшие законы бытия, которые не может охватить наше знание, наш опыт. Верою мы идем в завтрашний день, и если бы не верили, что будем жить завтра, то не сотворили бы никогда ничего на Земле из того, что сотворили сегодня. Верою в будущее мы претворяем свою волю в дела. Верою в лучшее преодолеваем все, с чем можем справиться. Ибо если бы не верили, то ничего бы и не сотворили. Мы творим всегда для будущего. Верою в будущее, в бессмертное будущее мы освящаем и освящаем наш сегодняшний день, ибо если бы впереди была одна могила, одна зияющая бездна смерти, то упразднилась бы вся разница между длительностью и краткостью нашего нынешнего бытия. Ибо какая разница в том, прожить еще один день или несколько лет, если все равно станешь добычей червей и ничем больше.
Наш современник - великий физик Эйнштейн писал в своей общеизвестной книге "Эволюция физики": "Вера есть и всегда остается основным мотивом всякого научного творчества. Без веры во внутреннюю гармонию нашего мира не могло бы быть никакой науки. Во всех наших усилиях, во всякой драматической борьбе между старыми и новыми воззрениями мы узнаем вечное стремление к познанию, непоколебимую веру в гармонию нашего мира".
Для меня ясно, что все вокруг полно одной волей, той волей, которая ведет к совершенству. Наш мир мир становления, а не разрушения. Это ясно даже моему низшему разуму, который обычно зовется рассудком. И если в этом мире всегда что-то разрушается и что-то восстанавливается, то это не "дурная бесконечность", где просто борются две силы: одна - созидающая, а другая - разрушающая. Над всем этим кажущимся хаотическим мировым океаном несется победный клич жизни, восходящей из глубин этого океана и достигающий в человеке, вершины, где смерть должна уже потерять свою власть.
Я подхожу к краю бездны и смело шагаю через нее, шагаю в будущее, которое закрыто сейчас для меня. Верю, что перешагну разверстую бездну, ибо верю, что на самом деле для меня нет этой бездны, а есть нечто новое, вечно сущее, и темная бездна, которая предстоит пред глазами, на самом деле не есть пустота, а лишь неведомое, сокрытое от моих глаз, где все полно жизни.
Подвиг
Воскресение к Вечной жизни есть результат того, что в христианской религии называется "богочеловеческим единством". Творец мира и Его образ и подобие - человек - в обоюдном, но едином действии осуществляют завершение единого плана творения, заключительной целью которого является "обожествление" человека. Это "обожествление" и является залогом бессмертия, залогом воскресения к Вечной жизни.
Кто хочет достигнуть этого, тот пусть возьмет в руки Евангелие и начнет жить так, как учил Христос. Там указан путь к Вечной жизни.
В Евангелии говорится, что человек, чтобы спасти душу от смерти, должен "погубить" ее. Этот трудный силлогизм становится ясным, если мы от теоретических рассуждений перейдем к самой жизни.
Жизнь - это борьба за совершенствование. Лучше сказать - это становление. Человеческий дух, наше "я" крепнет в этой борьбе, в этом становлении. Животное замкнуто в самом себе. Оно может жить лишь инстинктивно: или нападать на добычу, или защищать себя и свое потомство от нападения. У человека иные возможности: связавшись с общим смыслом бытия, создав в себе самом новые потенции, выработав в себе возможность создания нового, бессмертного тела, человечество может составить единый организм, единое тело.
Сила нашего "я" обычно крепнет как раз тогда, когда нам угрожает опасность и даже смерть. Это - одна сторона дела. Сила нашего "я" крепнет тогда, когда оно осуществляет ту программу, которая ему предначертана. Наше "я" приближается к бессмертию, когда все более и более становится подобным Великому, Бессмертному Разуму, когда все яснее и яснее отражается на нем образ Творца.
Наше "я" приближается себя к бессмертию, когда становится все более и более духовным, когда центр тяжести личной жизни как бы перемещается из индивидуальной в общечеловеческую, из материальной сферы в духовную, то есть из разлагающейся в неразлагаемую, космическую.
Наше "я" уготовляет себя бессмертию, когда все более и более вживается в общую жизнь подобных себе людей. Это вживание есть вживание любви, той любви, которая, по замыслу Творца, должна связать всех людей воедино, подобно тому как связаны "союзом любви" все клетки здорового организма.
Жизнь тела тогда прекрасна, когда все клетки объединены с таинственным центром тела, с тем, что мы называем "я", и одновременно друг с другом. Тоже самое и в жизни мистического "тела" человечества.
Один христианский подвижник изобразил сущность христианского единства следующей схемой. Центр связан с окружностью радиусами. Окружность - это природа. Центр - это Бог. Радиусы - люди. Центр сознания человека - человеческое "я" - у каждого находится там, где этот человек живет.
Жизнь человека тогда имеет смысл, когда она стремится к Богу и к братьям - людям. Это приближение достигается большим трудом. В этом труде - становление личности. В этом труде достигается одновременно единство и с Богом, и с людьми. И в этом единстве залог бессмертия. Нельзя стремиться к Богу, удаляясь от людей. Нельзя стремиться к людям, не приближаясь к Богу или, иными словами, отвергая замысел Бога о человеке.
В любви к Богу и к человеку рождается то новое, что дает нам силу выйти за условия нашего существования. Христос возвестил, что нет ничего больше той любви, как если кто положит (отдаст) душу свою, то есть жизнь свою, за друзей своих (Ин. 15, 13). И вот здесь-то раскрывается тот смысл, который был закрыт от нас, когда мы впервые услышали странную на первый взгляд формулу - чтобы спасти свою душу, надо ее погубить.
"Погубить" душу - значит погубить свой эгоизм, преодолеть узкую сферу своего чисто индивидуального бытия. "Погубить" душу - значит выйти за орбиту своего личного бытия и войти в общий план, предначертанный человечеству еще прежде создания мира. И подобно тому как в здоровом организме все клетки живут не для себя, а друг для друга, так, согласно Евангельскому учению, все должны жить друг для друга. И вот в этой-то жизни и совершается то накопление сил, которые создают вокруг нас, нашего "я", новую сферу, новое "тело", которое может жить вечно.
Я не могу обрисовать это мое новое "тело", в которое облечется мое "я" после того, как мое нынешнее тело будет разрушено. Я не могу обрисовать его, хотя знаю, что оно во мне уже как-то складывается и может быть, в основном даже сложилось. Даже наука, как мы уже сказали, стала подходить к изучению таинственных явлений, связанных с этим "телом", и в недоумении останавливается перед фактами, которые еще совсем недавно отрицала.