Страница 23 из 32
Вникните, умоляю, в жития всех боговидных отцов и убедитесь, что они наполнены знамениями, чудесами и дивными подвигами, но крайне скудны видениями и откровениями, которые если и случались, то лишь при величайшей в них нужде. И сообщали о них те святые очень немногим, тогда как ложь диавольская распространяется с быстролетностью аэроплана, поспешая явить себя невеждам и, что намного горше, прельстить мужей боголюбивых и духоносных, славных добродетелью и благочестием.
Сопоставьте неложные видения святых отцов с рассмотренными и узнайте, сколь высоки и всяческого доверия достойны первые и сколь дерзостны, если не сказать безумны, те.
Вспомним небесного человека и земного Ангела, великого Максима Кавсокаливита, сильного деянием и видением, одержавшего победу над древним запинателем. Сей лишь однажды сподобился узреть Владычицу нашу БогородицуCLXV и часто восходил на вершину Афона поклониться месту явления Ее, хотя Госпожа Богородица не удалялась оттуда и могла являться ему чаще. Но признак знамений неложных — особого рода убедительность, знамения же ложные легковесны и одновременно навязчивы. Последнее тем очевиднее, что одержимый таковыми мечтаниями Евфимий постоянно зрит одни и те же рисующиеся ему лики «святого» (то бишь Константина или Петра), «Ангелов», «Архангелов» и прочих. И не только во время молитвы [являются ему], но в дороге и повсюду, порой в образе случайных людей, требующих от несчастного их почитателя, к вящему его прельщению, икон и свечей, порой в образе иереев литургисающих и Ангелов дориносящих. И вместо угождения Богу и восхваления Святой Троицы воздается почитание — о горе! — лукавому сатане. А как пример неложных знамений у мужей облагодатствованных вновь укажем башмачника Захарию. Сей, как мы знаем, приходил по ночам в храм Святой Софии, и, когда начинал молитву, двери церковные сами собой отверзались, а по окончании ее дивно затворялись.
Но святой, избегая прославления от человеков, скрывал высочайшие свои добродетели, а когда те сделались известны преподобному иноку Иоанну, покинул город из опасения погубить сие сокровище суетной славой. Также и святой Евфросин, доколе был у всех в поношении, благодушествовал и не оставлял обители; когда же святость его открылась, не замедлил уйти. Впавшие же в прелесть без стеснения открывают видения свои, как и собственные немощи, не только духовникам, но всякому встречному и духовно непросвещенному, полагая то делом богоугодным, и так приходят в самое жалкое падение.
Одно из главных прельщений Евфимия, ставшее источником остальных, связано с явлением «святого Евдокима». Поводом к сему послужил, как сами Вы пишете, спор его с неким плотником о родине святого. По мнению плотника, тот происходил из Халкидики, благоговейный же Евфимий непременно желал видеть в нем уроженца Эпира, а в доказательство предлагал рассмотреть череп святого и удостовериться, что впадина на затылке его сильно скошена. Ухватясь за сей повод, многокозненный змий, словно некий фонограф, отлично приноровленный к обольщению, на другой же день представил ему «святого Евдокима» в виде иерея, который повелел именовать себя Петром. С той поры диавол, как в синематографе, не перестает показывать сего «святого» то на рыжем коне, то в каком-то древнем головном уборе и грубошерстном одеянии, озаренного ослепительным светом. Является порой и как иерей литургисающий (объявляя, что по недостоинству прочих иереев он один лишь литургисает), и как старец маститый, повелевающий называть его не Евдокимом, а Петром. «Я,— твердит,— эпиротCLXVI, древней Стики уроженец. Много вас, эпиротов, ежедневно бывает здесь, но ни один не пришел поклониться мне, о чем весьма скорблю. Ступай к священнику и вели написать мою икону». И иные, подобные сим речи произносит, истинному святому неприличные.
В другой раз повелевает Евфимию заказать две иконы «святого Петра» и серебряные к ним лампады, а обратиться за этим к духовнику Иверской обители, чья душа (как открыли в другом видении «архангелы Гавриил и Рафаил») просияет словно солнце.
Все это, как представляется мне, да и из самого дела явствует, суть плоды прельщения. И я глубоко опечален тем, что они задевают честь многих добродетельных мужей, если только не всей Православной Церкви Христовой. Посему полагаю необходимым вкратце изложить Вашей любви некоторые детали полного жития святого Евдокима.
Ваш смиренный послушник, как Вы знаете, до тридцати пяти лет пробыл в святой Ватопедской обители, где основательно изучил жизнеописание преподобного. Слышал я и рассказы почтенных лиц, которым довелось присутствовать при перенесении мощей святого Евдокима в 1848 году. То были, в частности, Иаков Симицис, Григоракис-псалтCLXVII и Диако-Даниил из Иериссоса, часто вспоминавшие при мне это событие. При обретении были также три архиерея: Иосиф, бывший Варненский, [Григорий]CLXVIII Адрианопольский и Хрисанф Смирнский, который и обратился к народу, стекшемуся туда во множестве, со следующим словом: «Отцы и братия, здесь не должно быть места сомнению в святости сего угодника Божия, ибо он, провидя свою кончину и избегая славы человеческой, пришел сюда с желанием предать дух Богу, а неоскудевающее благоухание святых мощей свидетельствует, что он свят. Но поскольку имя сего подвижника нам неведомо, наречем его ЕвдокимомCLXIX, ибо святые мощи, которые видим, обретены по благоволению Божию».
В тот же день составили последование, и уже вечером, во время Всенощного бдения, начались чудеса. Первым получил облегчение, а к утру и совершенно исцелился инок из Култуша, проведший до этого пять лет в параличе. Затем воззвал к святому и страдавший глазами врач Иверской обители отец Григорий: «Если сделаешь меня здоровым, без промедления сооружу серебряную раку для святых твоих мощей!». И явившийся в ту же ночь святой исцелил его, о чем напоминает до сих пор серебряная рака с выгравированным именем жертвователя. Спустя несколько дней святой явился одному келлиоту из Гифтадика и, исцелив его, сказал: «Мое имя — не Евдоким, а монах Савва. Но скажи отцам обители, чтобы именовали меня [по-прежнему] Евдокимом».
Подлинное имя святого по домостроительству Божию открылось для того, чтобы ясно стало и звание его. Братья, обследовавшие библиотеку обители, обнаружили большую старинную [рукописную] книгу с пространным житием Саввы ВатопедскогоCLXX. Сей многоученый муж процвел во второй трети XIV столетия, в золотой век Святой Горы, который обогатил ее историю именами великих угодников Божиих, в том числе святых Григория Паламы, Григория Синаита, Максима Кавсокаливита, Игнатия и Каллиста Ксанфопулов. Придя на Афон из Фессалоники, он поступил сперва в послушание к старцу, известному крайней суровостью, после чего безмолвствовал с двумя другими послушниками в местах напротив ватопедской Каламицы. Старец заповедал Савве не произносить ни слова, пока не окончится двадцатипятилетнее безмолвническое его послушание. Но так как после набега сарацин монахи разбрелись, а старец умер, святому пришлось безмолвствовать и далее.
Возложив на себя подвиг юродства, он исходил многие местности и за безмерные труды, соединенные с боголюбивым странничеством, сподобился дара чудотворений. Но совершив чудо, святой всякий раз старался умалить его, представляясь безумным и избегая людского почитания. Держась такой жизни на протяжении многих лет и обойдя в совершенном безмолвии Кипр, Иерусалим и Заиорданье (где подражал преподобной Марии Египетской), он совершил величайшие и превосходящие естество подвиги. По прошествии двадцати пяти лет Савва явился в Константинополь, где прервал безмолвие и юродство, призванный защищать Церковь против свирепо ополчившихся на нее еретиков-мессалианCLXXI. Вместе со святым Григорием Паламой он показал себя великим поборником Православия, так что освященный собор и благочестивейший василевс Андроник ПалеологCLXXII постановили рукоположить его во пресвитеры и немедленно вслед за тем возвести на патриаршество (то было до поставления патриархом Константинопольским господина ФилофеяCLXXIII). А поскольку святой не желал этого, рукоположение втайне от него назначили на ближайший праздник, за которым ожидалось присутствие всего священноначалия. При наступлении сего дня несколько иереев и диаконов в присутствии царя и большинства иерархов, улучив миг, схватили Савву под руки и повлекли в храм для совершения хиротонии.