Страница 5 из 7
Тогда об отце Иоанне писали все российские газеты. К тому времени его уже называли отцом Иоанном Кронштадтским. Да и сам он стал подписываться не Сергиевым, а Кронштадтским.
***
Батюшку любили и почитали не только в Кронштадте и Петербурге, но и по всей России и даже за рубежом.
Почти каждый день отец Иоанн ездил в Петербург. И все полтора часа переезда на пароходе по Финскому заливу его окружала толпа жаждущих получить наставление, благословение, исцеление...
В Петербурге Батюшка первым делом навещал тяжело больных. Заходил и к старым знакомым. Довольно часто проведывал отец Иоанн одно купеческое семейство, проживавшее на Васильевском острове. Там и произошла эта весьма поучительная история, о которой мы и расскажем сейчас.
В том же доме, где размещался купец, жили тогда и три молодых человека. Они никак не могли понять, почему все так любят Батюшку, почему при известии о его появлении тут же собирается толпа... Однажды им пришла в голову мысль «посмеяться» над врачующей силой молитв кронштадтского пастыря. Они задумали нечто страшное – обмануть священника: один из них прикинулся тяжело больным, другой же выдал себя за его брата. И тогда третий, самый бойкий из них, немедленно отправился на квартиру купца, где в это время находился отец Иоанн, и стал просить Батюшку зайти к его умирающему товарищу. Выслушав просьбу молодого человека, священник пристально посмотрел на него и промолвил:
– Я никому не отказываю в молитве и зайду к вам, но помните, что вы шутите с Богом!
Проситель, хоть и смутился немного, всё же настаивал на своём, уверяя, что его товарищ при смерти.
– Хорошо, я сейчас буду,– заверил Батюшка.
Через десять минут в квартире молодых людей раздался звонок. Тут же младший из них нырнул в постель, накрылся одеялом и начал слабо стонать. Другой опустился перед его кроватью на колени. А «проситель» бросился отворять дверь.
– Где ваш больной? – отрывисто спросил отец Иоанн, делая ударение на слове «ваш».
– Пожалуйте, батюшка, пожалуйте,– засуетился товарищ мнимого15 больного и повёл гостя в спальню.
Священник остановился посреди комнаты, поискал глазами образ, но иконы не было. Тогда он опустился на колени и, перекрестившись, начал молиться.
– Господи, пошли им по вере их. Аминь.
Отец Иоанн быстро поднялся и, не прощаясь, направился к выходу. Двое товарищей побежали проводить его до лестницы...
С громким смехом, довольные тем, что им так ловко удалось обмануть известного пастыря, возвратились они в комнату.
– Ваня, Ваня, вставай, отец Иоанн уехал.
– Да вставай же, полно притворяться, ведь он уехал...
Но несчастный не притворялся. Он лежал неподвижно: язык, руки, ноги – всё словно омертвело, и только усиленное моргание глаз показывало, что юноша жив и что-то хочет сказать.
Шутники от ужаса оцепенели. Они не понимали, что происходит, а когда пришли в себя, переглянулись и горько заплакали над «живым трупом».
– Ваня, Ваня, над Богом мы хотели посмеяться! Прости, прости нас...
Три опытных врача всю ночь провели у постели теперь уже настоящего больного.
– Помочь мы не можем. Болезнь эта неизлечима. Вероятно, страшный недуг поразил вашего товарища,– сказали они.
И молодые люди, не решаясь открыть врачам истину, разрыдались.
Наутро с первым же пароходом оба шутника отправились в Кронштадт. Отец Иоанн не мог их принять до вечера, а когда ему доложили о молодых людях, он велел передать им, что ничего для них сделать не в состоянии. Всю ночь продежурили юноши у старенького домика и, когда поутру Батюшка вышел на крылечко, бросились ему в ноги, умоляя простить их.
Добрый пастырь повёл молодых людей в церковь. После службы все вместе подошли они к иконе Николая Чудотворца. Около двух часов длилась беседа. Священник, указав на неприличие их поступка – нельзя шутить с людьми старше их, рассказал юношам о земной жизни Господа нашего Иисуса Христа, о Его крестных страданиях, Его учении.
– Теперь помолимся,– сказал отец Иоанн, и друзья опустились на колени. Никогда они не молились так, как в те минуты. Икона святителя Николая казалась им живым ликом, сначала грозным, а потом всё более и более милосердным.
– Поезжайте с Богом,– благословил священник ребят,– и Его славословьте.
У юношей словно гора с плеч свалилась. Они чувствовали непонятную для них радость: душа ликовала, всё окружающее виделось им в радужном свете.
Домой товарищи попали к вечеру. Дверь отворил им... Ваня.
– Ваня, ты ли это? Ты здоров! – и друзья бросились обнимать его; слёзы, но уже радостные, хлынули из глаз бурным потоком.
– Почти здоров. Голова только тяжёлая, и какая-то усталость во всём теле...
Оказалось, что в тот именно час, когда в Кронштадте отец Иоанн молился с молодыми людьми у иконы Николая Чудотворца, Ваня почувствовал улучшение, постепенно к нему стала возвращаться возможность владеть онемелыми руками и ногами. Первым движением окрепшей правой руки было крестное знамение.
Конечно, молодым людям уже больше никогда не приходило в голову смеяться над вопросами веры.
***
Домой Батюшка возвращался после полуночи. «Покой наш будет там,– говаривал обычно он и указывал на небо,– если только заслужим его здесь».
А день праведного Иоанна Кронштадтского начинался около трёх ночи с утренней молитвы. Затем – подготовка к служению Божественной литургии16.
Служение литургии требует особой отдачи от священнослужителя – ведь это непрерывный пламенный молитвенный порыв к Богу. И Батюшка служил, будто охваченный внутренним огнём, казалось, что сам он – ангел, предстоящий Богу.
С самого начала своего пастырского служения отец Иоанн принял на себя почти беспримерный подвиг – ежедневное служение Божественной литургии. Именно поэтому Кронштадтского пастыря на иконах изображают с потиром17 в руках. Батюшка призывал как можно чаще приобщаться Святых Христовых Таин, о животворящем действии которых он сам многократно писал, например, так: «Девушка, совсем умиравшая после причастия Святых Таин в тот же день начала поправляться, кушать, пить и говорить, между тем как она была почти в беспамятстве, металась сильно и ничего не ела, не пила. Слава животворящим и Страшным Твоим Таинам, Господи!»
Около четырёх часов утра отец Иоанн выходил из дома, чтобы успеть к утрени18 в Андреевский собор. На улице с ночи его уже поджидали толпы нищих. Он сам раздавал им милостыню. Всю дорогу до храма его окружало неимоверное число просителей, и порой Батюшке с трудом удавалось войти в церковь.
Во время утрени отец Иоанн сам читал положенные молитвы. Часто во время пения он опускался на колени и, закрыв лицо руками, горячо молился, со слезами.
После утрени – Проскомидия. Так называется та часть Божественной литургии, на которой для Таинства Евхаристии священник приготовляет хлеб и вино, которые во время литургии Господь невидимо прелогает в Свои пречистое Тело и честную Кровь. Во время совершения этого Таинства священник вынимает из просфор19, подаваемых верующими, частички с молитвой о здравии живых и об упокоении усопших.
На Проскомидии, совершаемой отцом Иоанном, просфор было так много, что их приносили большими корзинами. Многие лично подходили к Батюшке с просьбой помянуть своих родственников, вынуть частичку хотя бы из одной просфоры. Кроме того, отец Иоанн получал ежедневно свыше тысячи писем и телеграмм с просьбами помолиться об исцелении больных, признанных врачами безнадёжными. Писали не только со всех концов России, но и из других стран, из Азии и из Америки. У батюшки были секретари для прочтения этих писем и телеграмм и для ответов на них. Возникает вопрос: как получали исцеление по молитвам отца Иоанна те больные, о которых просили родные в этих письмах и телеграммах, ведь Батюшка физически не успевал их прочитать? А вот как... Перед отцом Иоанном лежали горы корреспонденции20, и он, вынимая частицы из просфор, дерзновенно, с упованием на милость Божию, взывал: «Помяни, Господи, всех заповедавших мне молиться о них». Этой краткой молитвы великого угодника Божия было достаточно, чтобы Божественной благодатию, пребывавшей в Батюшке, совершались чудеса во всех концах вселенной.