Страница 39 из 49
…начало создания Божия.
Христос — ипостасное Слово Отца, Которое, как совершенный образ Бога и его творческая сила, равно Отцу. Бог Отец творит мир через Бога Сына в Боге Духе Святом. Сын Божий имеет Безначальное Начало в Отце и Сам является Началом всего сущего. Бог Отец спасает падшее человечество через Сына в Духе Святом. Здесь одна воля и одно действие Святой Троицы. В Иисусовой молитве — отблеск Святой Троицы; слова «Сыне Божий» подразумевают бытие и действие Бога Отца, единосущного с Сыном; в слове «помилуй» указывается на Духа Святаго — Духа Освятителя, поскольку вне освящения невозможно помилование и спасение. Поэтому, обращаясь к Иисусу Христу, мы через Него призываем единое действие Святой Троицы.
…знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! (Откр. 3, 15).
…знаю твои дела…
Люди видят только внешнее, а Дух прозревает и внешнее, и внутреннее; для Него нет преград или расстояний. Он видит небо, землю и преисподнюю, как вовне — во вселенной, так и в сердце человека, являющегося одушевленной миниатюрой космоса. Он видит все как бы изнутри и в то же время пребывает вне всего и выше всего.
…ты ни холоден, ни горяч…
Теплохладность — это особый вид духовного отступничества, когда человек, внешне соблюдая постановления и обряды Церкви, одновременно остается чуждым Богу. Такой человек держит посты, творит милостыню, посещает храм и в то же время предается стихиям этого мира и не заботится об очищении ума своего от гордыни, а сердца от страстей. Теплохладность — это христианство без Живого Христа, это желание откупиться от Бога внешними делами, например исполнением определенных правил и ритуалов, пожертвованиями в пользу бедных и даже храмостроительством; это попытка примирить в сердце своем Христа с миром, ненавидящим Его; это уния между религией Христа и учением князя преисподней; это попытка создать комфортное христианство и сделать саму веру гарантом земного благополучия.
Слово «Лаодикия» в переводе означает «суд народа». Суд толпы не может отличить духовности от ее подделок, лица от маски, набожность от игры и даже алтарь от сцены. Этот мир убивал пророков и прославлял лжепророков. Этот мир любит тех, кто оправдывает его страсти, и ненавидит того, кто говорит правду перед его цезарями и владыками. Теплохладность — это постоянные компромиссы, постоянные соглашательства, это перманентное предательство Христа в своем сердце. Толпа любит внешний эффект: любит торжественные представления, парадные выходы, помпу, триумфы и юбилеи; она легко бросается на зов лжемессий.
Лаодикия была одним из богатых городов Малой Азии, и предстоятель Лаодикийской церкви мог равняться с князьями. Тот, кто хочет сделаться кумиром толпы, становится ее рабом и пленником. Он должен лгать, притворяться, постоянно играть, надевать на себя маску то благодетеля, то друга народа, то хранителя нравов или обличителя тирании. Как ветряные мельницы используют силу ветра, так эти люди должны постоянно учитывать настроение толпы. Эти артисты довольны собой — своей игрой, своим лукавством, которое называют мудростью. Они покупают славу у людей и сами принимают ее от них как должное. Тщеславие, оставленное расти в сердце, словно сорняк, претворяется в гордость — начало, совокупность и в то же время конец всех грехов. Такие люди кончают тем, что сами начинают верить в свою избранность и высокие достоинства. В этом гибельном состоянии теплохладности и самообмана они как бы застывают на всю жизнь.
…о, если бы ты был холоден, или горяч!
Холодность — это духовное невежество, отчужденность от Бога, незнание Бога и даже вражда против Него, но она легче переходит в веру, чем теплохладность. На Кресте покаялся разбойник, а не фарисей. Тот, кто холоден, может почувствовать и понять тяжесть своего состояния и потянуться к Богу, как замерзающий в зимнюю стужу — к огню. А теплохладный ничего не ищет, он доволен собой; он считает себя «сознательным» христианином без фанатизма. Во время молитвы он, подобно фарисею, вспоминает свои заслуги и перечисляет их в уме пред Богом.
Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих (Откр. 3, 16).
Извергну, то есть выплюну, как слюну, на землю. Христианин во время крещения плюновением показывает свое презрение к сатане и отрекается от него. То, что выплюнуто, не может снова войти в уста. Поэтому плевок — знак отвержения. Теплохладные обычно отличаются равнодушием и безразличием к учению Церкви и вопросам веры. У теплохладного человека притуплена духовная интуиция, он внутренне не может отличить ложь от правды, как определяют пищу на вкус. Догматическая чистота его не интересует, ереси его не волнуют, его сердце не устремлено к будущей жизни, и он мало думает о ней. Для него религия — это земное благополучие, элементами которого являются нравственность и эстетизм. Такой человек, даже будучи сам безнравственным, внешне поддерживает нравственность, считая, что без нее не могут существовать ни Церковь, ни семья, ни государство. Совесть его мало тревожит; люди таких, как он, редко порицают; он может заниматься благотворительной деятельностью, строить и украшать храмы и в то же время самое главное — свое сердце — скрывать от Бога, подобно тому как раб в притче зарыл полученный талант в землю123.
Теплохладность стала свойством многих христиан. Они умерщвляют свое сердце страстями, с которыми не желают бороться, оправдываясь тем, что это их личное дело, не причиняющее никому вреда. Их душа пропитана, как губка влагой, зловонием гнусных образов и картин греха, с которыми они не могут расстаться, как пойманная рыба с крючком. Они развращены душой, но не понимают этого; более того, они считают, что такая жизнь «соответствует эталону современного человека», и хотят быть или казаться «на уровне» современной цивилизации и культуры, а что это за «культура» и куда она ведет — это их мало интересует. Они участвуют в церковных таинствах скорее по традиции, исповедуются, не имея решимости переменить свою жизнь, причащаются, не задумываясь о том, что принимают огонь, который оживотворяет кающихся и опаляет гордых и самодовольных. Христианство становится для них религией не духа, а плоти.
Теплохладность была свойством древних фарисеев — этих «артистов веры»; еще отвратительнее она в христианском мире. Господь сказал: Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!124. Но сырые дрова не воспламеняются, а только тлеют и дымят.
В послании к Лаодикийской церкви Дух Святый обличает внешних христиан с их самодовольством и духовной пустотой. Сатана искушал Господа, предлагая Ему превратить камни в хлебы, броситься вниз с крыла храма, чтобы привлечь людей к Себе через чудо и осуществить идею царства всеобщего благоденствия посредством земной власти и силы125. Первое искушение сатаны повторили коммунисты; второе — оккультисты; третье — хилиасты126 с их ожиданием новых мессий.
Современные теплохладные христиане стремятся к сытости и комфортности; их заветная мечта — из камней делать хлеб, и они надеются, что это когда-нибудь осуществят наука и прогресс. Они ищут в религии поразительные феномены, которые не делают человеческую душу лучше, а только поражают воображение, как фокусы йогов и факиров. Они хотят иметь гарантию своего благополучия в законах и общественных структурах, забывая, что корни добра и зла находятся в человеческом сердце. Дух Святый обличает религиозный минимализм теплохладных христиан с их постоянным разрывом между верой и жизнью, разрывом, который тщательно скрывается под «косметикой» внешней добропорядочности.
Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг (Откр. 3, 17).
…ты говоришь…
То есть ты думаешь, ты считаешь.
«…я богат…»
Это кичливая самоуспокоенность теплохладных христиан, которые считают, что они богаты мирскими знаниями, деньгами и имуществом, своим положением в миру, богаты различными талантами, красноречием, умением управлять толпой, богаты хитростью и изворотливостью, внешними делами, имитирующими добро, но имеющими гнилую сердцевину, добро, на деле пропитанное духом тщеславия и сделанное по расчету. Они богаты артистическим даром, а иногда сильной, но дурно направленной волей, которая стремится поработить людей и достояние Божие превратить в свою собственность.