Страница 33 из 49
…которого никто не знает, кроме того, кто получает.
Это состояние можно пережить, но нельзя передать и описать; его знают только двое — душа и Бог.
Часть 5
И Ангелу Фиатирской церкви напиши: так говорит Сын Божий, у Которого очи, как пламень огненный, и ноги подобны халколивану (Откр. 2, 18).
В этом послании Господь называет Себя Сыном Божиим, Который имеет все, что принадлежит Отцу,— Божественную силу, славу и достоинство. Слова Сын Божий, являющиеся онтологической основой Иисусовой молитвы, означают в данном случае «Бог истинный, вышний и благословенный».
...у Которого очи, как пламень огненный...
Здесь говорится о всеведении Божием. Бог знает будущее, как настоящее, и поэтому по Своему предвидению предопределяет для каждого его жизненный путь. Здесь Господь открывается как Промыслитель мира.
…пламень огненный…
Огонь освещает и согревает, но может также пожигать и испепелять. Огненные очи — это очи любви, но отвергнутая любовь превращается здесь для отвергнувшего в наказание и мучение.
…и ноги подобны халколивану.
Ноги Сына Божия — это Его человеческая плоть, в которой Он пришел на землю, и дела, которые Он совершил во плоти на земле. Халколиван — сплав золота с серебром, обладающий особым блеском. Под халколиваном можно также подразумевать душу человека, причем золото знаменует собой духовное, а серебро — душевное. Когда Бог присутствует в душе Своей благодатью, то дух и душа сливаются воедино.
…знаю твои дела и любовь, и служение, и веру, и терпение твое, и то, что последние дела твои больше первых (Откр. 2, 19).
…знаю твои дела…
Очи Господа, подобные пламени, высвечивают корни наших дел: стремления, желания и тайные побуждения, которые затем проявляются, воплощаясь в поступках. По чистоте намерений Господь оценивает дела, поэтому в очах Божиих малое может оказаться великим и, напротив, великое у людей — ничтожным.
…и любовь…
Любовь — это сердце всех заповедей; любовь — самое дорогое, что человек может принести в дар Богу. Алхимики тщетно пытались найти «философский камень», который обращал бы простые металлы в драгоценные; а любовь способна превращать врагов в друзей, гонителей — в мучеников за веру, хулителей Бога — в учеников и проповедников Христа. Кажется, что любовь может оживить мертвого. Любовь расширяет человеческое сердце, поэтому святые могли объять любовью все человечество, и в их сердцах вмещались земля и небо. Любовь требует самоотречения: зерно, не пав в землю, не может прорасти102, поэтому любовь — это жизнь через смерть, радость через страдания, приобретение через лишение своего. Любовью христиане победили мир. Но когда у христиан угасает любовь, то, наоборот, мир одерживает победу над христианством. С оскудением любви в человеческом сердце оскудевает двор Церкви. В Библии описана битва израильтян с амаликитянами: когда Моисей поднимал благословляющие руки, то побеждали израильтяне; когда опускал их, то, казалось, падало знамя над лагерем израильтян, и побеждали амаликитяне103. Одно из средств стяжания любви — внимательная молитва с покаянием. У некоторых отцов Иисусова молитва названа «любовью Божией». Имя Иисуса Христа, непрестанно повторяющееся устами и пребывающее в сердце, превращается в любовь и делает само сердце мягким, словно теплый воск.
…и служение...
Внешнее служение действенно тогда, когда в сердце совершается тайное служение Богу, когда ум, как епископ в алтаре, стоит в сердце и там приносит бескровную жертву молитвы. Перед тем, кто стяжал благодать, открываются души людей, как сомкнутые лепестки цветов — перед утренними лучами солнца.
…и веру…
Вера проверяется в испытаниях и гонениях, как клинок в бою, и, проверенная, становится исповеданием истины и мученичеством за Христа.
…и терпение…
Терпение — это совершение подвига без ропота и уныния. Некоторые ослабевали и падали при самом конце пути и жалким образом теряли награду за труды многих лет, как бы сами отказавшись от венцов победителей, которые уже нес им Ангел. Терпению помогает Иисусова молитва, как песня страннику в долгом пути.
…последние дела твои больше первых.
Человеку, ставшему на путь спасения, помогают три чувства: страх, надежда и любовь. В первом случае душа, подгоняемая страхом, точно конь бичом, бежит быстро. Но есть здесь один крутой поворот, на котором конь может споткнуться и упасть: когда человек почувствует, что грехи его прощены, то страх или переходит в надежду, как в более высокое состояние, или исчезает, открывая место прежним страстям. Душа, не достигшая надежды и потерявшая страх, охладевает к духовному и впадает в нерадение, начинается сползание вниз, как скольжение по гористой снежной тропе: пропадает потребность в молитве, посещение храма становится тягостным и человек ищет поводов, чтобы не пойти на богослужение. Храм представляется человеку кузнечным цехом, где ему придется работать тяжелым молотом до изнеможения. Он боится уже не греха, а того времени, когда надо встать на молитву; затем он все чаще «забывает» о молитве и постепенно срастворяется с миром, как бы вбирая в себя его ядовитый дух.
Но у того, кто служит Богу по любви, последние дела будут больше первых, потому что любовь разгорается в его душе, как огонь. Иисусова молитва — это духовный пламень, в котором страх переплавляется в надежду, а надежда – в любовь.
Но имею немного против тебя, потому что ты попускаешь жене Иезавели, называющей себя пророчицею, учить и вводить в заблуждение рабов Моих, любодействовать и есть идоложертвенное (Откр. 2, 20).
Иезавель — образ язычества, магизма и вообще экстатических сект.
…имею немного против тебя…
Сам предстоятель Фиатирской церкви был чужд этих заблуждений, он боролся с ними, но недостаточно твердо и решительно. Он согрешил не отступлением от веры, а примиренчеством с грехом, с тлетворным духом лжесвободы. Из-за этой лжетерпимости могла бы погибнуть его душа вместе с вверенной ему от Бога паствой. Иезавель выдавала себя за пророчицу, обладающую дарами прозорливости и чудотворения, но ее «пророчества» были плодом магии и оккультизма. Такие провидицы и жрицы становятся медиумами сатаны и возвещают людям его учение. Иезавель — символ гностиков и теософов как древнего, так и нового времени. Эти демонопоклонники обольщали и обольщают людей некой «тайной мудростью Востока», проповедуя «эзотерическое104 христианство», стоящее якобы выше заповедей и законов. Их учение говорит о том, что в христианстве существуют три касты. Первая — «плотские христиане», невежды, которых можно терпеть, как скот во дворе своего дома. Вторая каста — это «душевные христиане»: они стараются исполнять заповеди, ведут нравственную жизнь, но им открыта только эзотерическая, внешняя сторона христианского учения. И третья каста — «христиане духовные»: гностики и интеллектуальная элита.
Эзотерики сравнивали христиан с озерными цветами: одни еще находятся в воде; другие оказываются по временам на поверхности, а третьи стоят над водой: это соматики, психики и пневматики. Для соматиков («плотских христиан») — для толпы — нужен закон; для психиков («душевных») — заповеди, а пневматики («духовные») свободны. Чтобы доказать свою свободу, они открыто показывали свои гнусные деяния и притом уверяли: где умножается грех, там увеличивается благодать105. Гностики прямо не отрицали Библии, но посредством своих фантастических «толкований» уничтожали и извращали ее смысл. Кроме того, они уверяли, что у них хранятся тайные писания и «Третий», духовный «Завет». Через каббалистические формулы и криптограммы они передавали своим адептам сатанинские откровения как голос Божий. У них были свои посвящения — инициации, посредством которых неофитам открывались имена демонов, которые они должны были повторять наподобие молитвы.
Святой царь Соломон писал: Пей воду из твоего водоема и текущую из твоего колодезя106. Наш водоем — Новозаветная Церковь, колодезь — Божественное Откровение. Тех, кто пьет воду из чужих источников — участвует в чужих культах, читает оккультно-еретические книги, Библия сравнивает с блудниками и блудницами. Христиане, занимающиеся астрологией и гаданием, становятся идолопоклонниками, а точнее, демонопоклонниками, не всегда даже осознавая это.
Характерно, что святоотеческие книги об Иисусовой молитве теперь получили неожиданное распространение на Западе и становятся «модными» в мистически настроенных кругах. Однако Живой Христос пребывает только в Православной Церкви, действует в ее Таинствах и богослужениях, а в других конфессиях и сектах нет Христа, там только мертвые маски. Иисусова молитва в безблагодатном поле ереси перестает быть обращенной ко Христу. Ее читают, как мантры, ею медитируют по методике дзен-буддизма, и она превращается в бездушное сочетание слов, букв и слогов. Человеческая душа может преобразиться, уподобиться Христу только действием благодати. Иисусова молитва, вырванная из почвы Православия, превращается в лишенный жизни бумажный цветок. Иисусова молитва — это поток живой воды, который может течь только в русле Православной Церкви.