Страница 14 из 22
Становление личности, усвоение культурных норм и знаний, необходимых для выживания в условиях современной цивилизации, требует едва ли не большего напряжения сил, чем первобытная борьба за жизнь. Болезненный, иногда кровавый обряд инициации примитивного общества, обращающий юношу в мужчину, в нашей культуре выглядит безобидно-ханжеским вручением куска разукрашенного картона.
"Этнологи обнаружили, что чем сложнее культура, тем больше выражены в ней ограничительные установки по отношению к добрачной сексуальной активности" (41;605). Подразумевается, что теперь "инициированный" способен обеспечить свое существование, и выступать в новых, желанных для него ролях, одобряемых обществом. Так происходит социализация.
"Исследования последствий раннего начала половой жизни, проведенные американскими сексологами, показывают, что влияние ранней половой активности на взгляды и поведение в более зрелом возрасте особенно неблагоприятно сказывается на успеваемости мальчиков белой расы и отношении к посещению занятий у белых девочек" (41;224).
Следовательно, раннее начало половой жизни отдаляет социализацию, либо вовсе препятствует ее совершению. Сегодняшний среднестатистический российский подросток 12 - 16 лет экономически всецело зависит от родителей. Он не владеет собственностью, не может добывать средства к существованию, его карманные деньги - милость родителей или случайный заработок.
Примитивные общества дают много примеров ранних браков. Однако они демонстрируют и социализацию, происходящую одновременно с заключением брачной церемонии (приобретение ролей, одобряемых обществом). Как правило, к моменту заключения брака, будущие супруги обладают некоторым экономическим основанием (приданным, наследством), а также знаниями и трудовыми навыками, необходимыми для поддержания совместной жизни57.
3. Уничтожение табу
Происходящее размывание культурных норм и барьеров - следствие наивной веры подростка в святость печатного слова, с легкостью снимающего все табу. В действительности, ситуация, в которую его вовлекает секс-пропаганда, драматична. Практика зарубежных и отечественных психологов и психиатров свидетельствует о чрезвычайной ранимости, напряженности психики переходного возраста. На него приходится самый высокий уровень личностных расстройств. (бред физического недостатка, психопатии, рост уровня тревожности и т.д.) Альфред Адлер указывает на возникновение конфликта из-за противоречий между новыми задачами, перед которыми стоит подросток и чувством неполноценности от осознания сложности их выполнения.
Итак, секс-пропаганда призывает российского подростка окунуться в радости безличного секса, умалчивая о многом. Его призывают к безопасному сексу, но презерватив не обеспечивает ни психологической, ни экономической защиты. Подъезд, чердак, иногда квартира в отсутствие родителей - вот места подросткового секса.
Чаще всего первооткрывателей ждет отвращение и шок. Заманчивые социальные роли, которые подросток надеялся освоить, ему не по росту, они слишком велики и сваливаются на каждом шагу. Зато вместе с физиологическими подробностями всплывают такие роли, о которых он и не подозревал. Его продолжают подбадривать газеты, журналы, телесериалы, передачи и "молодежные" фильмы, внедряющие порнографические стереотипы. Подросток, ставший жертвой секс-пропаганды, ведет беспорядочно-бессмысленную половую жизнь, посещает "тусовки" и входит в девиантную группу, где пробует наркотики. Американские исследователи (Kolodny et al., 1984) говорят о чувстве несчастья, разочарования, неудовлетворения, которые испытывает до 30% подростков, ведущих половую жизнь. Часть из них страдает половыми расстройствами, другие осознают, что их "использовали" и погружаются в депрессию. "...Подростки, раньше других проявляющие сексуальную активность, как правило, начинают употреблять спиртное и наркотики в следующем после полового контакта году (особенно это относится к женщинам)... В 1976 г. у 71% юношей и 52% девушек, употребляющих разнообразные наркотические средства, была зарегистрирована сексуальная активность (по сравнению с 10% юношей и 3% девушек, которые не пользовались наркотиками). Аналогичные различия сохранялись в 1980 г." (41;226).
Секс-пропаганда прямо связана с практическими задачами сексуальной революции, озабоченной ростом населения и продвижением наркотиков. Чтобы увеличить спрос, потребителя необходимо погрузить в состояние депрессии. Поэтому сексуальные аномалии поощряются, а деторождение упоминается исключительно в контексте предохранения и, разумеется, нет речи о личностной половой любви или создании семьи. Этот поворот означал бы нежелательную потерю клиентов. Приемы секс-пропаганды в течении последних лет постоянно повторяются в целом ряде СМИ:
1. Использование порнографии, выдаваемой за эротику или сексуальное просветительство, в качестве стимула, вызывающего безусловный рефлекс.
2. Распространение девиантных стереотипов полового поведения (парафилий, гомосексуализма, fast love), как современной сексуальной культурной нормы для модных, "продвинутых" людей.
Информация порнографического характера тщательным образом выверена и дозирована для каждого из секторов рынка. Множество подобных газет и журналов распространяется в Москве и на периферии. В нашу задачу не входит их подсчет и подробный анализ. Издания, предназначенные для общего сектора рынка, имеют разные названия, но почти одинаковую цену, качество печати, мифологию и темы. Их цель - соединив безусловный стимул (порнография, секс) с рядом предметов и тем, участвующих в моделировании поведения, превратить их в условные сексуальные стимулы.
4. Подражание
Один из основных условных стимулов - мода. Заметим, что вплоть до второй половины ХХ века, понятия "молодежная мода" в культуре не существует вообще. Новая мода изобретается исключительно для взрослых мужчин и женщин. Подросткам предназначен укороченный вариант одежды того же фасона (48;76). Возникший в 60-е годы феномен молодежной моды принято считать порождением молодежных бунтов, тогда как на самом деле именно D-мода и ее promotion в СМИ становятся одним из главных катализаторов западной псевдореволюции и появления новейших субкультур.
Два мотива движут модой. Первый - подражание с целью перенять опыт или хороший вкус, второй - страх оказаться вне общества, быть осмеянным (боязнь изоляции) (46;75,168). В конце XIX века мотивы подражания описывает Тард, но со временем первый мотив выступает вперед, а второй вовсе исчезает из научного обихода. Так, "Международная энциклопедия социальных наук", изданная в 1968 году, объясняет подражание лишь как обучение, а не страх перед сообществом. Справедливость восстанавливает Э. Ноэль-Нойман, воскрешающая историю и социальные основания законов подражания в книге "Общественное мнение".
Человек особенно "уязвим, когда над ним смеются, или его презирают, причем на виду у всех, - пишет Нойман, - Сколько идей родилось у людей, чтобы публично обнародовать позор! Провинившегося выставляли на обозрение толпы в невероятно высоком бумажном колпаке, вымазывали смолой и перьями, девушку заставляли шествовать с наголо обритой головой..." (46;173,175).
Свойство человека болезненно чувствовать неодобрение окружающих (социальный контроль) использует D-мода. В отличие от подлинной моды, обозначающей эталоны привлекательности или социальный статус (тушевание такового), D-мода употребляет коды исключительно эпатажного характера. В ее арсенале - полный набор исторических клейм, закрепляющих удаление (изоляцию) от общества. Так, привилегию бриться наголо издавна имеют рабы, преступники, революционные повстанцы, каторжане, солдаты, монахи. Из обозначения племенного статуса, туземная татуировка становится принадлежностью моряков (людей, отлученных от земли) и заключенных (от общества).
С наголо обритой головой, кольцами в носу (пирсинг) или цветными татуировками (тату), с черными лаковыми ногтями, в неимоверных ботинках, под пристальными взглядами прохожих подросток беспомощен как никогда. Страх сменяется агрессией. Новый образ резко противопоставляет его окружающим и присоединяет к группе таких же "оппозиционеров", созданных рекламой D-моды.
"ОМ", №24, 98 г. Здравствуй ОМ! ...Откуда столько ненависти? Да, я тоже одеваюсь не так, как большинство, и мне нравятся маленькие татуировки и пирсинг на животе. Я слушаю другую музыку, к тому же сама играю в рок-группе. Но это не мешает мне каждый раз выходить на улицу не как на войну. Я очень часто езжу в электричках. Вот ты сидишь в вагоне и ждешь, когда же наконец эта стерва перестанет пялиться на тебя, но вдруг человечный, добрый голос спрашивает: "Извините, вы не подскажете, который час?" Это та, которой еще пять минут назад хотелось вцепиться в рожу. И тогда оказывается, что проблема в тебе самой.