Страница 8 из 23
Евангелист Иоанн Богослов повествует: "Женщина, когда рождает, терпит скорбь, потому что пришел час ее; но когда родит младенца, уже не помнит скорби от радости, потому что родился человек в мир" (Иоанн. 16, 21). Неся эти слова в своем сердце, женщина не будет бояться ни боли, ни страданий. И вопрос об обезболивании родов скорее всего не возникнет. Момент очень важен.
Не должно быть страха, дорогие мои православные мамы и папы. Если вы молитесь, если за вас молится вся семья, если ваш духовник, священник в молитве обращается в Церкви, Ангел Божий молится вместе с вами, вместе со священником в храме, страх уходит, а душа наполняется уверенностью.
При подготовке к родам необходимо использовать не только рекомендации, данные священником, но и получить консультацию акушера, как правильно вести себя женщине в момент начала родов (регулярных схваток). Есть специальные упражнения, включающие в себя дыхание, использование определенных точек на теле, которые снимают боль, и, самое главное, - не мешают и не травмируют малыша.
Перед родами обязательно поинтересуйтесь у акушерки, где есть в вашем районе Центры подготовки женщины к родам. И там опытные акушерки обязательно должны рассказать о тех моментах дыхания, которые женщина должна знать при родах, о тех точках обезболивания, используемых роженицами при схватках в домашних условиях, когда схватки еще легки, об определенном ритме дыхания, возникающем при схватках. Женщина обязательно должна это знать. Из книги этого не почерпнешь. Очень важно живое слово, очень важен совет того, кто непосредственно с этим сталкивается, кто с этим работает.
Еще один момент: страх перед болью. Вслед за ним сразу возникает вопрос об обезболивании в родах. Вопрос этот не педиатрический. Поэтому, с точки зрения профессионализма, касаться к нему я не имею права. С точки зрения медицинской (это чисто мое наблюдение и опыт старшего поколения) таков: когда женщина психологически готова к родам, вопрос об обезболивании не стоит. Если стоит вопрос о комфортности родов, то есть чтобы уж совсем было не больно, это уже вопрос второй. Этот момент должны объяснить, обосновать акушеры. С точки зрения православного подхода, об этом скажет лучше священник2.
Однако всегда считалось, что страдания непременно должны присутствовать. Поэтому страшиться их не надо.
Мне часто задают такой вопрос: "А как я отношусь к домашним родам?". Вопрос непростой в очень многих моментах. Если в дореволюционной России домашние роды являлись привычными, то в настоящее время это скорее исключение. Потому что роды дома должны быть четко организованы и тщательно подготовлены. То есть акушер, наблюдающий малыша и мать будущего ребенка, должен четко сказать матери, что беременность протекает нормально, что положение плода нормальное, что роды пойдут обычным физиологическим путем, что нет никаких причин, которые будут требовать оперативного родоразрешения. Он должен установить даже размеры плода и сообщить, что они соответствуют физиологическим размерам женщины и никаких осложнений быть не должно. Акушеры должны быть специально подготовлены для домашних родов.
Если та или иная семья по какой-то причине желает домашних родов, то это должно быть продумано от и до. То есть здесь должны быть и акушерка, наблюдающая данную женщину во время беременности, и акушерка, которая будет принимать роды, здесь должен быть и педиатр, который примет новорожденного, посмотрит, сделает необходимые манипуляции по обработке родившегося младенца. То есть, все это требует очень большой организации. Более того, в современных условиях организация домашних родов может осуществиться платно и будет стоить довольно недешево. Поэтому домашние роды для большинства будут скорее исключением из правила, не всегда оправданным и необходимым. И здесь, еще раз подчеркиваю, нужно испросить благословения вашего духовника или приходского священника.
Что касается нововведения родов (роды сидя, роды в воде и прочее). Я единственное могу вам сказать: у нас есть очень большой опыт, накапливаемый не одним поколением и не одним столетием. Давайте обратимся к нему. Если мы не находим этих нововведений в жизненном опыте наших предшествующих поколений, давайте задумаемся: а настолько ли мы мудрее наших предков, чтобы что-то изобретать новое? Я не хочу показаться ретроградом или человеком, выступающим против каких-то нововведений. Но мне хотелось бы вас всех призвать к здравой мысли и к тому опыту, который Господь нам уже даровал. Слишком серьезное дело - рождения младенца, чтобы ставить в этой области эксперименты.
Женщина и еще не родившийся младенец должны чувствовать, что они не одни, должны быть уверены, что муж (отец) соучаствует в великом таинстве рождения, радуется этому, готовится к появлению нового члена семьи на свет. Малыш не должен ощущать свое одиночество, находясь в утробе матери. Дитя очень незащищено, хрупко. И об этом хотелось мне поведать в своей следующей, печально названной главе:
Где мой папа?
Маленькие дети, особенно до года, оставленные отцами, очень остро чувствуют одиночество и всем видом выказывают это.
В подтверждение сказанному приведу один случай. Мне довелось работать в клиническом роддоме, заниматься периодом неонатологии, то есть нахождением ребенка в роддоме с первых часов жизни, до семи-двенадцати дней, в зависимости от состояния мамы и ребенка до выписки. Приходилось брать на себя смелость решать: либо домой, если этот ребенок здоровый, либо дальше на лечение в отделение, соответствующие возрасту ребенка, если он имеет какую-то патологию, с которой в данный момент домой он выписан быть не может.
Но затем пришлось изменить свою врачебную деятельность и перейти на участок. На участковой работе педиатр сталкивается с возрастом детей уже от роддома, то есть от семи дней и до пятнадцати лет. Здесь встречаются различные патологии, есть дети как здоровые, так и больные. И здесь перед педиатром раскрывается еще и другая сторона жизни ребенка: тесные отношения с семьей малыша, то, чего не дано доктору в стационаре. И это в работе педиатра, наверное, и есть самое ценное. Так вот...
Был конец восьмидесятых годов. Я отправилась на прием к малышу, которого по какой-то причине мама не приводила в поликлинику. А есть определенные правила для периода новорожденности, когда мама вместе с ребенком приходит в поликлинику для того, чтобы его посмотрели, назначили (если есть необходимость) какие-то дополнительные обследования. Нужно было взвесить, измерить ребенка, дать рекомендации по питанию, по уходу и так далее. Тогда я была еще человеком, далеким от Церкви, и многого просто не знала. И как любой доктор, заходящий в дом, первое, что оценивала, переступая порог, - те условия, в которых находится малыш, потому что это очень важно с точки зрения нормального физического и психологического развития новорожденного.
Это была отдельная квартира, жилищные условия хорошие, соседей, которые бы мешали ребенку, не было. Судя по внешней обстановке, семья обладала материальным достатком. Предметы ухода за ребенком и все прочее говорило о том, что в семье есть все, что касается обеспечения внешнего благополучия: одежда, питание, коляска, игрушки, манеж - все было. Что касается квартирных условий, тоже все в порядке. Две комнаты позволяли ребенку находиться изолированно, в принципе, ничего ему не мешало.
Но первое, что бросилось в глаза, когда я осматривала эту девочку, удивительная внутренняя жалкость ребенка. Я даже сама поразилась этому. Кроме жалости, ничего другого не возникало по отношению к этой девчушке. Хотя в общем-то физических угрожающих, тревожных моментов у девочки не было. Судя по внешнему виду, и потом, когда уже взвесили, все было хорошо: и нормальный вес, и рост, и все-все-все. Но ощущение именно внутренней жалкости, недетского переживания, какой-то незащищенности, какой-то детской скорби, грусти в ребенке оставалось. Хотелось закрыть, прикрыть ее от чего-то...
Повторю: в тот момент я еще была нецерковным человеком. Разговорились с матерью. Мама внешне так довольно, даже с бравадой, но внутренне с каким-то очень большим надломом, большой горечью, сказала:
- Я мать-одиночка, но мы ни в ком не нуждаемся, мы вырастим ребенка сами.
Выяснилось, что малышку она воспитывает вместе с бабушкой, отец покинул их задолго до рождения своего чада.
Прошло много лет. Девочка выросла. Многие моменты сгладились, но недетская грусть в глазах осталась до сих пор...
К сожалению, это не единственный случай... И сейчас, вспоминая этот случай, могу объяснить свое внутреннее состояние: жалость по отношению к этому ребенку. Не знаю, насколько имею право говорить об этом, но у нас не должно звучать слово "мать-одиночка". Ведь у малыша всегда есть отец. Другой разговор, живет ли он в данной семье или по какой-то причине не живет. Это уже отдельная проблема. Но мать-одиночка... Не согласна я с этим выражением! Скорее всего, можно говорить о ребенке, который воспитывается матерью и у которого в данный момент просто отсутствует отец. Потому что само понятие "мать-одиночка", мне кажется, изначально вызывает какое-то давление на дитя, оно его обездоливает, ободиночивает, усугубляет его незащищенность.