Страница 1 из 4
Поучения и молитва Феодосия Печерского
Рукописная традиция донесла до нас целый ряд сочинений Феодосия Печерского — свидетельства его пастырской деятельности в монастыре и в миру. Большую часть литературного наследия основателя Киево-Печерского монастыря составляют поучения к инокам.
Особое место среди духовных чад Киево-Печерского игумена занимал великий князь киевский Изяслав Ярославич, внук крестителя Руси Владимира I Святославича. Рукописная традиция сохранила до наших дней два послания Феодосия к Изяславу с наставлениями по поводу поста и о том, как надо относиться к латинянам, то есть католикам.
Венцом христианского подвижничества Феодосия Печерского можно назвать его молитву за всех христиан, молитву, по содержанию которой особенно ясно видно, за что было дано ему в народном предании прослыть «светильником всея Руси», — за то, что был он именно таким молитвенником за всех.
ru
Н.
В.
Понырко
Татьяна
А.
Брагина
FictionBook Editor Release 2.6
16 May 2011
http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=4873
AD5BE500-0C9E-4260-89AF-E257A6906B45
1.0
1.0 — создание файла — Татьяна А. Брагина
Вступление
Рукописная традиция донесла до нас целый ряд сочинений Феодосия Печерского — свидетельства его пастырской деятельности в монастыре и в миру. Большую часть литературного наследия основателя Киево-Печерского монастыря составляют поучения к инокам. Сохранились учительные слова Феодосия, обращенные к монастырской братии, в которых запечатлен тот духовный труд, что был положен им на устроение обители. Игумену должно было заботиться и об усвоении и исполнении богослужебного устава, и об устроении и соблюдении церковного благочиния, и о христианском воспитании нравственности иноков. Дошедшие до нас Слова передают ту настойчивость и неустанное душевное напряжение, с которыми делал это Феодосий. Житие рассказывает об обычае преподобного Феодосия удаляться в затвор на время Великого поста ради сосредоточенной молитвы и покаяния. Одно из публикуемых здесь поучений, «Слово утешно к братии о душевней ползе», как раз сохранило в своем содержании свидетельство того, что оно написано из затвора: даже ненадолго покидая братию, игумен не оставлял ее своим попечением. Очевидно, уединение на время поста создавало ему, кроме всего прочего, еще и наиболее благоприятную возможность для обдумывания своих мыслей и для писательского труда.
Монашество составляло главную часть паствы Феодосия Печерского, но он был пастырем и мирских людей. Особое место среди духовных чад Киево-Печерского игумена занимал великий князь киевский Изяслав Ярославич, внук крестителя Руси Владимира I Святославича. Предание, зафиксированное «Житием Феодосия», свидетельствует об очень близких отношениях великого князя с преподобным Феодосием. Рукописная традиция сохранила до наших дней два послания Феодосия к Изяславу с наставлениями по поводу поста и о том, как надо относиться к латинянам, то есть католикам. И поучения инокам, и поучения князю, первоначально обращенные к совершенно конкретным лицам, со временем превратились в поучения для всех православных христиан, ибо благодаря неугасающей рукописной традиции продолжали из века в век обращаться все к новым и новым поколениям людей.
Венцом христианского подвижничества Феодосия Печерского можно назвать его молитву за всех христиан, молитву, по содержанию которой особенно ясно видно, за что было дано ему в народном предании прослыть «светильником всея Руси», — за то, что был он именно таким молитвенником за всех.
Мы публикуем избранные поучения Феодосия Печерского (полное их научное издание см.: Еремин И. П. Литературное наследие Феодосия Печерского // ТОДРЛ. М.; Л., 1947. Т. 5. С. 159–184) по следующим рукописям: Слово о терпении, любви и посте, Поучение о терпении и смирении, Слово утешительное к братии о душевной пользе — РГБ, собр. Румянцева, № 406, XV в., л. 105 об. — 108 об., 111 об. — 114 об., 99 об. — 101 об.; Поучение келарю — РНБ, Софийское собр., № 1262, XV в., л. 125; Послания к князю Изяславу Ярославичу — РНБ, Софийское собр., № 1285, XV в., л. 100–102 об.; Молитва за всех христиан — ГИМ, Синодальное собр., № 235, пергаменная Псалтырь 1296 г., л. 275–277.
В четверг третьей недели поста слово святого Феодосия о терпении, о любви и посте
Господи, благослови!
Часто я обличаю других ради их искушения, но не останетесь без святых даров. И что мне делать, не ведаю, убогому! Если стану молчать из-за вашего ропота, угождая вам по вашей слабости, то камни возопят. Не я это говорю, но оные светила, истинные столпы всей вселенной, насадители правой веры, наставники всему доброму и благонравному, истинные вожди и неугасимые светила. Ныне мы печалимся и скорбим о богоуведении других, а подобало бы нам об этом радоваться и воздавать хвалу благому Владыке, который не похулил пришедших в одиннадцатый час за их опоздание, но даровал им ту же мзду, что и тем, кто трудился с утра; ропщущим же на хозяина виноградника сказал: «Друг, я не обижаю тебя; не так ли договаривался я с тобой, и не волен ли я в своих поступать, как хочу!»[1]
Ныне я, худой, приняв на ум заповедь благого Владыки, говорю вам: подобало бы нам от трудов своих кормить странствующих и убогих, а не пребывать в праздности, ходя из кельи в келью. Слышали ведь, как Павел глаголет: «Нигде не ел я хлеба втуне, но ночью трудился, а днем проповедывал, и руки мои работали и на меня и на других»[2], и еще: «Кто не работает, пусть не ест»[3]. Мы же ничего из этого не сделали. Если б не снизошла к нам благодать Божия и не кормила бы нас через боголюбивых людей, что бы мы делали, на труды свои глядя, если говорим, что ради нашего пения или ради поста или бдения все это нам приносят, а сами ни разу не поклонимся ни за кого из приносящих.
Слышали ведь вы притчу о десяти девах, о <пяти> мудрых и о пяти неразумных[4]. Святое Евангелие возвещает: мудрые и девство сохранили, и светильники свои украсили милостынею и верой, и вошли в чертог радости, и никто не остановил их. А почему же другие были названы неразумными? Потому что девственную печать сохранили неразоренной и лощением, и бдением, и молитвами истончили плоть свою, а масла милостыни не принесли в светильниках душ своих, и потому изгнаны были из чертога; и тогда бросились искать продающих милостыню нищих, но не нашли их, ибо уже затворились двери Божьего человеколюбия.
Нехорошо нам, возлюбленные, то, что через боголюбивых людей посылает нам Бог на пользу душам и телам, удерживать себе, а хорошо подавать другим, нуждающимся. Ибо сказал апостол: «Лучше давать, чем брать»[5]; «Блажен, — сказано, — думающий о нищих и убогих, в день скорби избавит его Господь»[6], и еще: «Блаженны милостивые, ибо те помилованы будут»[7].
Не станем уподобляться тем ропщущим, которые из-за своего чрева пали в пустыне; не станем помышлять бесовских помышлений, насаждающих в наши сердца непотребное, не давая нам воздать Богу хвалу за все его благодеяния к нам. Знаете ведь, к чему привело их роптание.
Сперва, когда вел их Моисей к Чермному морю с помощью столпа, огненного и облачного, не принялись ли они, забыв их наставления и все, что сотворил им Бог в Египте через Моисея и Аарона, вопить на Моисея: «Зачем ты привел нас сюда, чтобы мы умерли теперь в пустыне этой; не лучше ли б было, если б могилы наши в Египте были!»[8] И когда провел их Бог сквозь Чермное море рукою Моисеевой и потопил их врагов[9], Пришли они в Мерры и обрели здесь горькие воды, и снова поторопились и забыли деяния Божий, возроптали на Моисея, говоря: «Что будем пить! Вот ты привел нас в эту безводную пустыню, где нет нам никакого утешения». И не осладил ли им Бог горьких вод?[10] Но и тогда не пришли они в разум, и после всех тех чудотворений поклонились тельцу[11]. И если б не встал Моисей, сокрушаясь, за них пред Богом, то истребил бы их Бог с лица земли. И снова воду им из камня источил[12], и хлеб им с небес даровал[13]. Быть может, после этого воздали они Богу хвалу, безблагодатные? Нет, но принялись говорить: «Разве нам следует давать хлеб иноплеменникам?»
Эти мои слова не для всех, а для тех, кто тем болен и втайне ропщет. Но потому говорю это всем, чтоб вы не приняли в себя закваску сребролюбия. Говорил Иуда: «Зачем эта трата? Можно было это миро продать за большую цену и раздать нищим»[14], а после не продал ли учителя своего за тридцать Серебреников, а сам удавился. И как мне не стенать и не тужить, возлюбленные мои, все это слыша от вас. Если б я мог, то проговорил бы к вашей милости пророческие те слова: «Кто даст главе моей камень и очам моим источник слез, чтоб плакал я день и ночь о дщери народа моего»[15]. Ушли мы в пустыню, по Писанию, и уповаем на Бога, спасающего нас. Не вывел ли он нас из мира, как из Египта, в сию пустыню безводную, не Моисеевой рукой, но благодатью Божией. И чем мы опечалены, братья мои и отцы?! Разве вы что-то принесли сюда из своего имения, или я что-нибудь требовал от вас, принимая в сию обитель? Или человеколюбие Божие чего-то нас лишило?! Не все ли дало оно нам молитвами святой Богородицы?!