Посох духовный

Одоление смуты, с. 340

Обидно, что русские историки (а вслед за ними - и политики) последних двух столетий так и не сумели подняться до осознания меры высочайшей ответственности своего служения. Их труды - увы! - становились источником заблуждений для сотен тысяч и миллионов россиян, терявших понимание высшего смысла существования России и, соответственно, духовный иммунитет против разрушительных социальных теорий и чуждых «ценностей» богоборчества, русофобии и воинствующего индивидуализма. Поврежденный безверием взгляд на русское прошлое, концентрируясь на зле и не умея правильно объяснить себе его происхождение и природу, привел в конце концов к воплощению этого концентрированного зла в реальной российской действительности XX столетия.

Русская симфония, с. 396

Русские

Для этого надо, прежде всего, вернуть народу его историческую память. Только вспомнив, «откуда есть пошла руcская земля», где, в какой почве окрепли благодатные корни, в течение десяти веков питавшие народную жизнь, можно правильно ответить на вопросы, не ответив на которые, не жить нам дальше, а догнивать. На этом пути не обойтись без Православной Церкви, древнейшего хранилища живой веры и нравственной чистоты. Без ее любовного, отеческого окормления - запутаемся и заблудимся, утонем в пучине противоречивых стремлений, честолюбивых амбиций, лукавых советов.

Одоление смуты, сс. 6-7

Православность - непременное качество всего русского в его историческом развитии. Понятия «русский» и «православный» слились воедино. Так было, пока Россию не разъединили насильно - с умыслом, злонамеренно и расчетливо. Знали - чтобы убить Россию, начать надо с осквернения души...

Одоление смуты, с. 9

Два Рима пали в ересях и суетных соблазнах мира сего, не сумев сохранить благоговейную чистоту веры, чистое и светлое мироощущение апостольского Православия. Первый - наследник мировой империи языческого Рима - отпав в гордыню католицизма. Второй (Византия) - поступившись чистотой Церкви ради сиюминутных политических выгод, отданный Богом на попрание иноверцам, последователям Магомета. Третий же Рим - Москва, государство народа русского, и ему всемогущим Промыслом Божиим определено отныне и до века хранить чистоту Православного вероучения, утверждающего конечное торжество Божественной справедливости и любви. Так к XVI веку определилось служение русского народа, таким он его понял и принял. Так что ключ к пониманию русской жизни лежит в области религиозной, церковной, и не усвоив этого, не поймем мы ни себя, ни свой народ, ни свою историю.

Одоление смуты, с. 11

Понятие «русский»... не является исключительно этнической характеристикой. Соучастие в служении русского народа может принять каждый, признающий Богоустановленность этого служения, отождествляющий себя с русским народом по духу, цели и смыслу существования, независимо от национального происхождения.

Одоление смуты, с. 18

С нами Бог - помним ли мы об этом, русские люди? Разумеем ли, что сие не повод для гордыни и возношения, но великий дар, ответ за который держать России в последний день на Страшном суде Христовом? С нами Бог - когда мы боремся со злом в себе и в мире, боремся без ненависти и мятежа, смиренно и нелицемерно. Но делаем ли мы это? С нами Бог - когда мы утверждаем «на земли мир и в человецех благоволение», оставив распри и ссоры, обиды и честолюбивые вожделения, когда «едиными усты и единым сердцем», совокупив святую ревность, жажду истины и стремление к праведности, устрояем свое земное бытие. Но так ли мы живем? С нами Бог - когда все силы наши направляем по велениям совести, дабы управить жизнь личную и семейную, общественную и государственную «во всяком благочестии и чистоте», храня сознание высокого достоинства человеческого, не уподобляясь скотам бессмысленным в безоглядной погоне за удовлетворением страстей и похотей. Но стремимся ли мы к тому?

Одоление смуты, с. 60

Если русские люди сумеют преодолеть междоусобицы и распри, искусственно раздуваемые врагами нашего Отечества, - мы будем неодолимы. Поэтому объединяться мы должны миром, а не насильно. Применение силы допустимо и оправданно лишь тогда, когда нет иного пути предотвратить большое несчастье или обеспечить безопасность людей. Например, во избежание межнациональных конфликтов или при борьбе с обнаглевшей мафией.

Одоление смуты, с. 166

Стыдно сказать - официальные лица даже произносить слово «русский» в своих выступлениях стесняются. Все норовят как-нибудь обойти: то «российскими» людей назовут, то еще что-либо придумают. Вот и получается, что в эпоху «застоя» был у нас народ «советский», сейчас - «российский», а русского как не было, так и нет. Мы с невероятной беспечностью относимся к своему национальному достоинству, забывая, что до тех пор, пока мы сами не научимся любить свой народ, свое Отечество и его историю, свои святыни - мы и других не сможем научить нас уважать.

Одоление смуты, с. 269

Русское национальное самосознание

Невозможно человеку обрести смысл существования, пока он не осознает себя как религиозную (т.е. связанную с Богом известными отношениями и обязательствами) личность. Одно из непременных условий для этого - религиозно-национальное самосознание, т.е. осмысление религиозного содержания народного бытия, его промыслительной направленности и определенности. Никогда не поймут таинственного смысла человеческой истории те, для кого она представляется лишь скопищем случайных совпадений, разрозненных событий, поступков и явлений. Недоступным останется понимание истории для тех, кто во всем стремится отыскать действие мертвых, безличных и неизменных «закономерностей», с равной неизбежностью определяющих жизнь природы и человечества. Лишь в рамках церковного вероучения история народов и царств, завоеваний и революций наряду с вопросами, жизненно важными для каждого отдельного человека, получает цельное и непротиворечивое объяснение.

Одоление смуты, с. 16

То, что хотят «возродить» люди, отвергающие православную духовность и Церковь, не есть Россия. Вполне допуская их личную благонамеренность и честность, надо все же ясно понимать - такой путь ведет в тупик. Лишенное религиозно-нравственных опор, национальное самосознание либо рухнет под напором космополитической нечисти, либо выродится в неоправданную национальную спесь. И то и другое для России - гибель. Не видеть этой опасности может лишь слепой.

Одоление смуты, с. 34

Особенно яростному натиску подверглась область религиозного национального самосознания, христианского мировоззрения и мироощущения народа. Губители знали, что именно здесь сосредоточен главный жизненный нерв русского бытия, отсюда, от родных святынь черпает народ волю к жизни, силу противостояния злу. Потому-то столь изощренно и настойчиво пытались - силой ли или обманом - заглушить, затоптать этот церковный источник живой воды. Ибо народ, ослепленный блеском заманчивых, неосуществимых лозунгов, лишенный ясного понимания смысла существования, разучившийся отличать добро от зла, друзей от врагов, становится беспомощным и легко управляемым, сколь бы сильным и многочисленным он ни был.

Одоление смуты, с. 43

Сколько бы мы ни пытались изжить остатки своего богоподобия, сколько бы ни калечили человеческую природу по рецептам приверженцев «прогресса», «цивилизации», «общества потребления» и тому подобных нелепиц - не успокоится душа человеческая, доколе не обретет вечный, священный, не подверженный умалению смысл своего бытия. Веками народ русский сознавал цель своего национального, вероисповедного, государственного самостояния в том, чтобы сохранить этот смысл, явленный в откровениях православного вероучения.

Одоление смуты, с. 79

Русский взгляд на мир веками основывался на фундаментальной идее, предполагающей осмысление жизни как религиозного долга, как всеобщего совместного служения евангельским идеалам добра, правды, любви, милосердия, жертвенности и сострадания. Согласно такому мировоззрению, целью стремлений отдельного человека в его личной жизни, главной задачей супружеского, семейного бытия, смыслом общественного служения и государственного существования России является посильное воплощение в жизнь тех высоких духовных начал, бессменным хранителем которых выступает из века в век Русская Православная Церковь.