Страница 41 из 44
Это указывает лишь на правильный порядок молитвенного делания. Душа молитвы - внимание. Научишься ему - можешь считаться новоначальным. Во время молитвы часто мысли мечутся во все стороны, так что собрать их вместе и устремить к Богу бывает нелегко. Какие есть к тому средства? Первое, конечно, хранение чувств, ограничение впечатлений, пребывание в уединении, на природе, в богомыслии. Чем больше на протяжении дня забот и впечатлений, особенно суетных, тем больше посторонние помыслы будут мешать молитве. Второе - это настрой на молитву. Святые Отцы советуют перед началом молитвенного правила подумать о себе: кто такой я, окаянный грешник, и к Кому собираюсь обратиться с прошением! Можно вспомнить о тех, кто, по слову Пророка, приближается ко Господу лишь устами, а сердцем далече отстоит от Него (Ис. 29, 13), и что такое богопочитание отвергается Самим Богом. Можно, на минутку сосредоточившись, сказать себе: сейчас приступаю к важнейшему делу своей жизни - к молитве, надобно быть внимательным. Такое кратковременное напоминание себе о важности молитвенного внимания не пропадет даром. Третье средство для молитвенного сосредоточения - обновление молитвы и внешней обстановки ее принесения. Наше внимание невольно притягивается ко всему новому и рассеивается на всем однообразном.
Поэтому, если при повторении одного и того же молитвенного правила внимание постоянно рассеивается, можно предпринять следующие меры. По совету с духовником можно изменить или расширить свое правило - разумеется, в допустимых рамках. Например, вместо вечерних молитв иногда читать повечерие, великое или малое, а вместо утренних - полунощницу. После того как вечерние и утренние молитвы от постоянного употребления запомнятся наизусть, желательно чередовать их чтение: то про себя, то вполголоса; то по книге, то без нее; то в одиночку, то совместно с верующими членами семьи. Хорошо бы ввести в ежедневное правило Псалтирь или каноны. Пока Молитвослов таким образом будет осваиваться, ум сам собою станет собираться на читаемом, смысл которого еще не ясен, еще не запомнился. Но с годами весь церковный обиход молитвословий постепенно "приедается" и сам собою внимания уже не собирает. Хорошо бы к тому времени приобрести самый полный церковный молитвослов - Октоих и каждый день читать из него каноны соответствующего гласа и дня недели. Впрочем, такое приобретение можно посоветовать тому, кто более или менее знаком с чтением и пением на церковном клиросе. Такой сам с помощью духовника разберется) как можно в келейном правиле использовать Октоих. Таковы в общих чертах внешние средства повышения молитвенной сосредоточенности.
Нет спора, они недостаточны, мысли могут продолжать разбегаться туда и сюда и никаким внешним приемом их не соберешь. Нужно, чтобы было желание молиться, тогда и внимание появится само собою, как дар свыше. Впрочем, ждать молитвенного настроения - значит ждать у моря погоды. Часто оно не станет нас посещать, а потому долгое время молитва будет как бы подневольным трудом, к которому нужно себя принуждать, как и ко всякому иному доброму делу. Иногда, в час особой духовной потребности и нужды, можно дать волю своему молитвенному чувству и помолиться своими словами, хотя бы нескладными, но зато идущими от глубины души. Такая молитва, конечно, бывает образцом в смысле внимания и соединения ума и сердца в едином порыве ко Господу. Однако вводить такую собственную молитву в постоянное правило не стоит, чтобы не приучаться сочинять себе молитвенное настроение. Если сердце холодно, нужно согревать его, а не воображать его горячим. Всякая подобная неискренность и сопряженное с нею самолюбование - это путь к прелести. Потому своими словами следует молиться, лишь когда молитва сама рождается в сердце. Это же предостережение касается и краткой молитвы (Иисусовой).
Трудность ее в том, что она поначалу кажется весьма сухою, не дает простора мыслям, мечтам и впечатлениям; а потому неопытный, повторяя ее, зачастую и не пытается удержать внимание на ее прямом и кратком смысле, но пробегает мыслями всю свою жизнь и весь свет вдоль и поперек. Даже если это не какие-то посторонние праздные мысли, а настоящие молитвенные воздыхания о разных лицах и об их разных потребностях, - им не место в Иисусовой молитве. Всякая молитва своими словами дает какое-то утешение в первый момент, пока молитвенное обращение было искренним, но вообще говоря, такой подход к Иисусовой молитве нужно оставить, чтобы она не стала чувственной, мечтательной, искусственно разгорячающей кровь, а не дух. Святые Отцы намеренно сократили молитвенное прошение до нескольких важнейших слов, чтобы на них сосредоточить внимание ума и сердца. Что же еще сказать об Иисусовой молитве? Только самый первоначальный совет святых Отцов. Например, святитель Игнатий рекомендует начинать по полсотни или сотне молитовок в день (с поклонами, перед иконами; краткая молитва где-то между делом хороша, но в счет не идет). Главное здесь и самое трудное: сосредоточить ум на прямом и кратком смысле этих слов; просить только того, чтобы Господь Иисус Христос помиловал грешника - и все. Со временем к вниманию ума должно прибавиться и внимание сердца. Но здесь нам следует уже остановиться.
Кто научился внимательному псалмопению и пробовал молиться Иисусовой молитвою, тому пусть станут наставниками святые Отцы, сказавшие весьма много о молитве из собственного богатейшего опыта. Желательно таковому найти и живого опытного духовного руководителя, если это еще возможно в наши времена. Вспомним напоследок важнейшее предостережение современного искусного продолжателя святых аскетов - иеромонаха Серафима Роуза. Говоря о молитвенном делании, он часто подчеркивал, что оно должно соответствовать общему духовному уровню молящегося и его образу жизни. Для монахов одни требования, для семейных другие. Есть разница между стариками и юношами, между сельскими жителями и горожанами, между начальниками и подчиненными. Когда этого не учитывают, доходит до курьезов. Так, по благословению одного "старца" его духовные дочери, стоя за прилавком в магазине, "накручивали" в кармане четки и очень гордились, что читают в день по тысяче и по две тысячи Иисусовых молитв. Рассказывать о своих героических молитвенных подвигах им, видно, не запретили. Хотя казалось бы, первое и очевидное требование к желающим большого молитвенного подвига: уйти из торговой системы, насквозь пропитанной ложью и воровством, и научиться не болтать о своих достижениях духовных. Другой пример. Игуменья за какую-то провинность ставит пожилую монахиню на тысячу земных поклонов.
Наказанная молится Иисусовой молитвою, а стоящая рядом сестра "за святое послушание" считает поклоны по четкам. Это уже, конечно, не молитва и не курьез, а просто изуверство, но нужно заранее иметь обученные чувства, чтобы, столкнувшись с подобным типичным примером современной "аскетики", не пойти на поводу распространенных заблуждений.
Покаяние, слезы и плач радостотворный
Говоря обо всех аскетических деланиях, мы ведем речь лишь об их человеческой части - о наших собственных усилиях, но при этом мы никогда не забываем, что усилия эти могут что-то значить лишь при Божественном вспоможении. И трезвимся, и смерть помним, и скорби переносим, и молимся мы не сами собою, но с помощью Божественной благодати. Без нее все усилия пропадут даром, хотя верно и. обратное, что и без усилий наших практически никогда не подается благодать. Это правило относится и к такому важнейшему делу, как покаяние. Оно первое для христианина, ибо составляет главную идею и самый смысл нашего обращения, оно же и среднее и последнее - как свидетельствуют о покаянии святые аскеты. Только предмет и характер покаяния со временем меняются. Начинаем мы с покаяния в таких делах, которые явно обличают совесть и вопиют к Небесам. Их не нужно напоминать обратившемуся, для него, как правило, они понятны сами собою. В первую очередь, обратившемуся становится ясно, что доселе он жил безбожно, хотя, может быть, "признавал Бога в душе", что по сути мало чем лучше прямого безбожия. Затем и другие грехи, тревожившие совесть, начинают вспоминаться и будить покаянные чувства. Итак, первое - это покаяние в греховных делах. Дела такие, впрочем, христианин творит не всю жизнь. После обращения хотя бы самые грубые страсти и беззаконные привычки он должен бросить сразу же, что обычно и бывает.