ПОСМЕРТНЫЕ ВЕЩАНИЯ

Горлица ушла в горы и холмы, чтобы найти там пустынное убежище, где, сидя на сухой ветви, могла бы оплакивать подруга своего, который столь возлюбил ее. Посмотри, как ведет себя горлица, как хранит она свою верность (досл.: девство) ради любви к подругу своему...

О, иерей! Почему ты, подобно сей горлице, не бежишь в горы и холмы, не скрываешься в пустынное ущелье, не садишься на сухую ветвь и не плачешь о подруге* твоем, который замучился, взыскав тебя?..

О, горлице (т. е. пустынолюбный монах)! Ради чего ты ушла из мира, пришла в пустынное убежище и воссела на сухой ветке? Не ради ли любви к подругу твоему, т. е. ко Христу-Жениху и Искупителю?

Освященный! Зачем пришел ты в пустынное ущелье, взял сухую ветвь, возложил ее на рамена своя? Чего ради столь суховетвишься, т. е. изнуряешь себя? Не ради ли любви к Спасителю твоему, Который распялся, взыскуя тебя? Посему и ты принял крест Христов и сухораспинаешься на нем?..

Крест же этот только чувственно представляется сухим и безлиственным, духовно же он является зеленеющий, многоветвистый, плодоносящий многоценные плоды...

Освященные иеромонахи и всечестнейшие монахи! Празднословие творит человека лишенным многоценнейших плодов драгоценного Креста, говорим: рая, - т. е. лишает человека рая, купленного ценою Креста.

О, иерей! Празднословием ты бываешь воспящен от безценнейшего плода литургии твоей... О, иеромонах! Когда выйдешь от совершенной тобою литургии, буди безмолвен, по крайней мере, до трех часов после окончания литургии**.

О, иерей! Когда что говоришь, - сначала размерь, а потом скажи; сначала подобает слово примерить, а потом его сказать. Ибо неразмеренность, необдуманность речи иерея рождает запятие священству его. Портной не бывает ли опорочен, если скроит одежду не по мерке? Так и священство твое порочится неразмеренностию, необдуманностью слов твоих. Неразмеренность слов человека наводит на него вся злая. Посему и говорю тебе, иерей, беги многословия, празднословия и храни меру в словах твоих.

_____________

*Т. е. не оплакиваешь слезами покаяния своей греховной измены Небесному Жениху, Христу, пострадавшему и распятому ради тебя.

**Прекрасное наставление! О, если бы все иереи соблюдали его!

Глава 5: Монашество - воинская служба Царю Небесному

Приняв схиму, носи ее неопустительно; переодеваясь, тотчас опять надевай ее на себя; поверх схимы носи куртку и опояшься, да не уподобляешься фарисеям и не подашь сим народу великого соблазна... Но сие да будет ведомо тебе: как только скинешь с себя схиму, тотчас будешь пленен непристойными помыслами; посему неопустительно имей на себе схиму, чтобы не сделаться пищею великого отступника*.

Какая польза от воина, который, идет в бой с духом двоедушным, идет необученным и несведущим в военном деле? Когда неожиданно наступит бой и напавшие противники увидят воина неподготовленным к битве, то не заберут ли его в плен? То же бывает и у монаха с двоедушным настроением (при духовной брани).

Принятие рясофора есть вписание себя в войско и беспрестанное изучение боевого дела.

Мантия же есть выступление в поход, подобно тому, как при наступлении войны войска выступают на войну и шествуют военным походом.

Принятие же великого образа, схимы есть вступление в решительное сражение, когда войска достигнут места боя и приведут себя в полную боевую готовность.

Возвращение из рясофорного пострига** в мир так же недопустимо, как если бы кто вписался в войско, потом дезертировал и не присоединился к войскам, пошедшим на войну; он становится отступником царя. Когда царь увидит сего отступника, сего преслушника царского веления, вычеркнет его из списка. Подобное сему постигнет того, кто, вознамерившись быть монахом и вписавшись в воины Царя Небесного, потом раскается в сем намерении, выпишется, сделается рабом мира, поработившись и делам мира - смраду греховному... Какое негодование Царя Небесного должен он возбудить против себя?.. Однако некоторые из нынешних выражают скверное, распространившееся между ними мнение, будто рясофор не мешает человеку повенчаться и рождать детей, ибо ряса дается лишь ради чести и отличия, принявший же ее лишь испытывает себя, как начинающий послушник; если же усмотрит, что не в силах вынести жизни монашеской, то да венчает себя в детородительное дело.

О, безумные и косные сердцем! Как допустимо это для того, кто добровольно и сознательно посвятил себя войску царя, сделавшись царским воином? Как возможно допустить, чтобы воин царский становился потом рабом шкурного ремесла? Говорим: рабом грехов и делателем беззаконий?..

Вот каково значение возвращения рясофорного в мир, и да боится сего тот, кто принял рясофор!

Принятие же мантии означает следующее. Когда издадут царский приказ и выступит войско в военный поход, то каждый воин заботится о подобающем снаряжении к войне, подпоясывает меч к поясу своему и следует по Царскому повелению, согласно сказанному: «Возьми крест твой и следуй за Мной...» (Мк. 8, 34). Войско выступает в поход. Однако бывают воины, которые на пути к сражению начинают трусить, малодушествовать, жалеют о том, что сделались воинами и, как только представится случай, поворачиваются назад... Но куда же пойти такому монаху? Куда ему скрыться? Ибо сказано: «Грешницы, камо бежим?., на небо? - тамо еси... во аде попрал еси смерть... во глубины морския? - и тамо десница Твоя, Господи...»***

Если же случая бежать не представится, то малодушный продолжает поход, но идет в сражение с робостию, с тайными помыслами: что мне сделать, чтобы избавиться боя?.. Как мне избавиться военной службы? Как только у воина появятся эти помыслы, тотчас делается он неспособным и нерадивым к воинскому делу.

Когда же войска достигнут поля брани, тогда воин, подготовившийся к бою, т. е. изучивший действие оружием и укрепившийся мужеством, стяжевает славу... Тогда облекается воин в военные доспехи, говорим: монах принимает Великую ангельскую схиму - становится великосхимником, - а когда прославится, т. е. получит обильную благодать, то делается военачальником...

Когда препояшутся силы доспехами, дабы биться с врагами в великом бою, тогда войско делает боевой клич, т. е. бросается на ура, - и бьются с крайним напряжением.

Если же кто по нерадению допустит свое оружие заржаветь и боязливыми мыслями, как водою, подмочит свой порох, то может ли он в бою быть храбрым воином?!

Спрашиваю я вас далее: когда монах в бою будет побежден страстями, то не опозорит ли он ангельскую схиму? Какого таковый может ждать себе спасения?..

Да, вооружается воин, даются ему воинские доспехи, но какая от сего польза воину, который своим нерадением и трусостию служит лишь худым примером для всего войска?.. Говорим: монах вооружается, как в доспехи, в ангельскую схиму, получает при сем благодать и помазание Всесвятаго Духа, но какая польза от блеска ангельских схим и небесных дарований для ленивых, которые лишь худой пример вносят в монашескую жизнь нерадением своим, вместо того, чтобы подвизаться в борьбе со страстями, обманывают ближнего, обижают его, и умышляют, как бы предать другого?

Не таков бывает добрый воин в бою. Он имеет в себе лишь один дух бодрый, т. е. не водится никакими посторонними лукавыми соображениями и намерениями, не скрывается от врага, на всякий час готовит себя к бою, во всякое мгновение готов внять призыву боевого сигнала, говорим: звона к службе церковной. Он всегда бодр, бдителен; говорим: всегда долготерпелив, всегда прощает зло, которое ему творят...

Если же с таким бодрым воином случится какое-либо несчастие, как некогда случилось с Иаковом Персянином, отрекшимся было от Христа, придут ему в голову трусливые помыслы, вознерадит он о своей боевой готовности, подмокнет у него порох и заржавеет оружие, тогда добрый воин тотчас берется за порох свой и оружие, говорим: оскверненные помыслы и злые дела, - идет из сечи в место мирное и солнечное; говорим: идет к человеку, имеющему добрый образ мыслей, т. е. дар рассуждения, ведущему духовную жизнь, скидывает пред ним бремя с головы своей, расстилает на лучах солнца порох и доспехи свои, начинает чистить оружие и ждет, пока не высохнет порох; говорим: выкидывает нечистый помысел из своей головы, расстилает мысль свою против лучей духовного рассуждения, перебирает все мысли и дела свои, добрые и злые, и исповедует все ржавые деяния свои, подобно Иакову Персянину.