ПОСМЕРТНЫЕ ВЕЩАНИЯ

Услыхав, подумали мы, что это их пастухи оставили овец, ушли; на дороге, когда возвращались, нашли мы наших овец, которые были потеряны. Это только и ведаю я, владыко святый, и это тебе говорю». (Прим.: Это видение, как видно, было промыслительное; две овцы прообразовали: черная - духовника (т. е. монаха), а белая - Сервия, который еще не был монах, потом же сделался монахом (т. е. белая овца сделалась черной и засияла полученной благодатию. Множество черных барашков означало множество имевших здесь собраться монахов).

Архиерей говорит: «Я дам тебе жалование за целый год, если ты покажешь нам то место; но берегись, чтобы никому не рассказать о тех овцах, которых ты видел» (т. е. чтобы Сервий и духовник, узнав о сем пророческом видении относительно их, не вознеслись бы самомнением). Отыскали еще одно животное для сего старика и отправились на искомое место. Архиерей, раздумывая про изреченное архангелом Михаилом о месте будущего обиталища Сервия, сказал старцу: «Знаешь ли то место, где был монастырь? Мне известно, что здесь внутри был где-то монастырь Пресвятой, но где именно, не знаю». Старик говорит: «И я не знаю сего». Нашли (в долине Васмос) один старый домик и остановились в нем на три дня. Местность понравилась; стали совещаться, и захотелось архиерею самому поселиться здесь с Сервием, ибо возымел он намерение оставить архиерейскую должность и остальное время жить в подвигах. Когда он уже готов был (исполнить это), явился ангел и сказал ему: «Не помышляй о деле сем, но заботься и паси овец церковных, довольно с тебя и этого дела. Постарайся же о том, чтобы здесь сделать несколько келлий, одну церковь во имя Богородицы и одну хлебную печь, ибо здесь соберется множество монахов ради этих двух». После сих слов ангел тотчас вознесся. Говорил он как отрок, а вознесся как голубь.

Тогда оставил свое намерение архиерей и сказал духовнику: «Вот я оставляю тебе все необходимое, сам же теперь возвращусь, пришлю я тебе людей сделать несколько келлий и одну церковь во имя Успения Богородицы; устрой кухню с хлебною печью, пусть будет она попросторнее, мирствуйте здесь. Поверьте мне, не будь на мне архиерейства, не ушел бы я обратно отсюда. Теперь же мирствуйте; когда услышу я про вас добрую славу, буду радоваться, как будто и сам был вместе с вами». Сделали взаимное целование; заплакав горькими слезами, удалился архиерей. Стал он пещись день и ночь, чтобы промыслить для духовника и Сервия все необходимое, так как место было очень отдаленно. Послал мастеров, но потребного не знал как туда посылать. Тогда спросил он Иоанна: «Каким образом будем посылать им потребное?» Говорит Иоанн: «Я, святый владыко, советую тебе купить таких полей, имений и масличных садов, которые были бы вблизи их, чтобы могли они чрез это легко получать свое пропитание, ибо легко ли найдешь каждый раз человека, чтобы послать его в такую даль». Говорит архиерей: «Поверь, господин Иоанн, ты стал для меня подобным Иосифу Прекрасному; фараон сделал Иосифа- Прекрасного господином над всеми делами своими, а я делаю тебя распорядителем над всем этим делом и даю тебе денег, чтобы ты купил разных имений, как сказал, и был бы начальником над мастерами.

Итак, вот получай два ока золота на расходы, которые будешь делать». Иоанн взял золото, положил метание архиерею и пошел исполнять назначение свое; когда же окончили мастера дело свое, привел их к архиерею, тот щедро заплатил им, и они остались довольны.

Говорит архиерей Иоанну: «Как устроил ты хозяйство, господин Иоанн?» Иоанн: «Набрал разных участков, виноградников, масличников и отдал их на три года первому местному помещику, чтобы он выдавал всякого рода довольствие братиям; если угодит, то всегда за ним останется». Говорит архиерей: «Сделал ли ты хороший контракт, чтобы потом не устроил он какого бесчиния?» Иоанн: «Мы все хорошо обусловили, но еще тебя спрашиваем, даешь ли ты на сие свое благословение?» Архиерей говорит: «Все, что ты сделал, хорошо устроено; только устрой навсегда, чтобы вам не иметь каждое трехлетие стольких хлопот устраивать соглашение. Он же пусть владеет и на следующие трехлетие, согласно раз навсегда утвержденному уставу владения, если не нарушит договора; иначе отдадим другому». Иоанн: «Поверь, святый владыко - весьма понравилось мне это слово». Архиерей: «Если понравилось, то и сотвори, как я тебе сказал». Иоанн сотворил, как сказал архиерей, устроил договор о трехлетиях; братия стали к нему посылать каждую пятницу и брать, что было условлено; каждую субботу и воскресение имели они общую трапезу, в воскресение же вечером брали в свои келлии довольствия на пять дней, на двоих или на троих, потому что в каждой келлии братия жили по двое и по трое (в одном домике); но комната у каждого особая, ибо жить одному в доме не позволяли.

Впоследствии, когда распространилась слава Сервия, собралось множество братии, при духовнике же еще никого не было, кроме сих семи насельников: Андрея, Павла, Иоанна, слуги, который сторожил Сервия в сточной яме, и еще того послушника, который, увидав терпение Сервия, сказал архиерею, что он несправедливо мучает его, и еще другого, который таскал из колодца воду в саду по случаю самоокле-ветания Сервия. Был же Иоанн экономом, Андрей - поваром, Павел - трапезарием; так исправлялось дело хозяйства, пока не освободился Сервий от послушания.

Глава 10: Трехлетний монашеский искус Сервия и кончина духовника

После трех лет духовник постриг Сервия в монахи-великосхимники, но имени его не изменил, как не изменено оно было и при крещении, но оставил ему прежнее имя, т. е. Сервий, чтобы он вспоминал свою жизнь, помнил к какой вере раньше принадлежал и в каком . устроении находится ныне, чем был и чем стал. Но прежде, нежели миновали эти три года, какою бранию боролся Сервий с собою и с диаволом, какими жестокостями карал его духовник и какую налагал на него суровую жизнь!.. Никогда не сказал он ему ласкового слова, всегда говоря только с угрюмостию и строгостию; никогда не дал ему досыта хлебом наесться; Сервий вкушал только объедки и остатки от трапезы, которые трапезарь собирал и давал ему, если подавалось какое варево, то остатки сливали ему в чашку, и он ел, пока не придет духовник, не выругает его, не назовет «скотом ненасытным», скажет: «Вставай и убирайся отсюда!» Потом сделает выговор трапезарю, зачем дал ему есть много пищи, и скажет, чтобы в другой раз давали ему поменьше, иначе Сервий от сытости будет дремать (Сервий был типикарь-церковник).

Однажды Сервий читал и задремал. Духовник говорит ему: «Оставь псалом и пойди почий!» Сервий не понял смысла слов духовника, пошел и лег. Духовник, не находя Сервия на его месте, пошел искать его и нашел спящим. Духовник: «Сервий!..» Тот говорит: «Что угодно?» Духовник: «Прочел ты последование твое?» Сервий: «Нет, стал дремать и прилег немного». Духовник: «Пойди, позови эконома, чтобы пришел сюда». Пошел Сервий и привел его. Духовник сказал эконому: «Прошу тебя, господин Иоанн, поймай мне этого пленника, привяжи к дереву, подвяжи ему одну ногу к шее, пусть до времени утрени стоит на одной ноге, чтобы освободиться ему от плена сонного...»

В другой раз, накануне праздника Ваий, в субботу Лазареву, пришлось Сервию читать в трапезе с некоей напыщенностью. Говорит духовник одному брату: «Спроси у Сервия, с каким помыслом он совершал чтение?» Говорит брат Сервию: «Сегодня ты очень нас обрадовал чтением...» Сервий: «Я знаю, что читаю с особенно трогательным выражением, и мне кажется, что я этим отличаюсь...» Говорит брат: «А какую отменность ты имеешь?» Сервий: «Если бы я не отличался этим, то не сделали бы меня церковником и чтецом, чтобы предлагать чтение в трапезе...» Услышав это, брат поведал духовнику. Духовник говорит: «Скажи Иоанну, чтобы пришел сюда». Пришел Иоанн и говорит ему духовник: «Возьми Сервия, намажь ему лицо коровьим калом, пусть так пойдет он в местечко Китры принести оттуда ваий, ибо Сервий отменный, а для того, чтобы знали, что он отличен от прочих, намажь его калом...» Иоанн сделал как повелел духовник, и когда Сервий вернулся назад с вайями, духовник говорит: «Не дай, господин Иоанн, Сервию снять с себя кало; пусть остается оно на нем до завтра, утром пусть берет он чтение в трапезе, такой, какой сейчас есть, намазанным, чтобы известно было, что он отличный чтец».