ПОСМЕРТНЫЕ ВЕЩАНИЯ

Архиерей: «Мирствуй, господин Михаил, и да не сеются в помысл твой препятственные плевелы, чтобы сделать какую-либо препону к твоему священнослужению». Михаил: «Лукавых помыслов нет во мне, ни чувства имею (т. е. не имею пристрастия к чувственным наслаждениям, чтобы ощутить утеху от трапезы), благодушие мое в том, чтобы окончить дело этого человека». Архиерей: «Отдохни на ложе, а сей брат да сядет и утешится с нами». Михаил: «Мой отдых - беседа с тобой». Потом Михаил обратился к Сервию и сказал: «Если ты голоден, то ешь, а если не голоден, то ступай молиться, усердствуй в молитве твоей, бодрствуй, да приимешь крещение истины». Сервий говорит Михаилу: «Не голоден я и не имею пристрастия к еде». Михаил говорит ему: «Ступай же и делай то, что я тебе сказал». Архиерей повелел слугам поместить Сервия в комнату. Говорит Михаил Сервию: «Сделай метание архиерею и молись, как я тебе сказал, пока не устанешь от молитвы твоей», - и научил Сервия, как надо молиться. Сервий сделал метание и ушел. Остался архиерей с Михаилом.

Во время беседы архиерея с Михаилом слуги уснули; один стол оставался с вилками и скатертью, даже хлеба не принесли и ничего другого на столе не было, Михаил начал беседу об Иерусалиме и постепенно перенес разговор на Горний Иерусалим. Архиерей услаждался рассказом Михаила до такой степени, что пробеседовал с Михаилом до рассвета. Приходит служащий в церкви (иерей) взять благословение служить и, увидав, что они все еще сидят за трапезой, удивился сему. Говорит ему архиерей: «Берегись рассказать кому-либо то, что видел». Михаил говорит служащему: «Убери трапезу»; и убрал трапезу служащий. Говорит архиерей служащему: «Разбуди слуг, чтобы они встали». И разбудил их. Говорит им архиерей: «Приготовьте что следует для крещения того брата». Говорит архиерей служащему: «Ступай в церковь, благословляй чтение утрени, а такому-то священнику скажи, чтобы пришел сюда послужить». Служащий сделал метание, пошел в церковь, послал архиерею священника, благословил чтение последования; начали читать утреню, и по окончании утрени окрестили брата.

Приходит иерей по обыкновению, взял архиерея и повел его в церковь. Настало архиерею время облачаться для литургисания. Когда он облачался, Михаил держал кадило вместе с другим диаконом архиерейским по обыкновению церковному, и прочел Михаил, стоя перед архиереем, положенные слова: «Да возрадуется душа твоя о, Господи», а затем, при возложении на архиерея эпитрахили: «Благословен Бог, изливай благодать на архиереи Своя». Народ, услыхав приятность и благозвучность голоса Михаила, был весьма поражен, и говорили один другому: «Кто это, откуда он, какие отец и мать породили такого?» И сказали некоторые, что он диакон иерусалимского архиерея. Лицо Михаила было весьма прекрасно, но не соблазнительно, кротчайшее и смиренное. Когда же стал он говорить мирную эктению, то раздался столь мелодичный голос, что даже сам архиерей весьма изумился, а когда Михаил стал читать Евангелие, то читал столь благозвучно, что все пришли в чрезвычайное изумление, подобно тому, как изумлены были иудеи, слыша Господа нашего Иисуса Христа, учившего в храме. Когда же Михаил сошел с амвона, отдал Евангелие в руки архиерею и начал поминать на сугубой эктении, то поминал с такой выразительностию и любовию к каждому, что богомольцы заговорили: «Это не человек, но ангел». Когда же началось Таинство и принял Михаил на свою главу Св. дискос, то лицо его просветилось, как солнце.

Когда же он произносил: «Да помянет...», то архиерей заметил, что Михаил не ступал на землю. Когда же Михаил принял в руки потир, то держал его с таким страхом, что весь дрожал, пока не отдал потира обратно, в руки архиерею, по обычаю**. Наконец, совершили божественную литургию и сделали отпуст.

Когда все выходили из церкви, чтобы идти домой, то все богомольцы стали на дороге, чтобы увидать Михаила. Но Михаил теперь не показывал в себе никакого вида ангельского, т. е. имел вид, как и прочие люди, разве только отличали его достоинство беседы и походки; все дивились ему. И сказал Михаил архиерею: «Пусть не входит никто в дом и не окажет мне беспокойства, так как я весьма утомлен, желаю отдохнуть немного с тобой и побеседуем вместе». Говорит архиерей: «Никто не войдет, господин Михаил, только три есть человека; пусть они придут и утешатся вместе с нами за трапезой». Сделал же это архиерей, дабы и они вместе с архиереем упросили Михаила, чтобы он остался бы с ними навсегда и не уходил бы.

Итак, когда они еще разговаривали, пришли и те три человека. Михаил говорит этим трем: «Вы садитесь, но другой пусть никто больше не взойдет, закройте ворота, чтобы не вошел бы еще кто и не доставил бы нам беспокойства». И повелел архиерей слугам, чтобы не пускали никого входить внутрь. Заперли ворота и стали приготовлять трапезу, в то время, как Михаил беседовал с архиереем и теми тремя человеками. Были же эти три человека местные предстоятели, т. е. начальствующие и богачи, первый назывался Андреем, второй - Павлом, третий - Иоанном. Павел говорит Михаилу: «Очень ты обрадовал нас сегодня, господин Михаил. Спрошу я вас, господин Михаил: не останетесь ли здесь вместе с нашим архиереем?» Отвечает Михаил: «Если пошлешь ты раба своего по делу к другому, а тот его отнимет у тебя, то сотворишь ли по сему, ибо писано есть: чего себе не хочешь, не твори другому?» И был Павел сему удивлен. Говорит Андрей: «А если на то будет согласие архиерея Иерусалимского?» Отвечает Михаил: «Сговорись сначала с хозяином раба, и, если он того пожелает, тогда уговаривайся с рабом. Если же еще не имеешь согласия хозяина, то как смеешь уговариваться с рабом? Не знаешь разве, что бессоветие рождает коварство? Благословение почивает на тех делах, на которые оно испрошено; проклятие же падает на творимые без спросу, как говорится: муж бессоветен сам себе враг». Услыхав это, Андрей тоже замолк.

Тогда говорит Иоанн: «Вот мы и советуем тебе». Говорит Михаил: «Хорошо твое советование, но только раньше пошли уведомление к архиерею и с ним советуйся; когда архиерей согласится, тогда уговаривайся со мною». Замолк и Иоанн. Тогда говорит архиерей: «Полюбился ты нам, господин Михаил; нам хочется, чтобы ты здесь несколько побыл, дабы нам передать чин иерусалимский, ибо увидал я образ твоего служения и весьма им любовался; нам было бы приятно, чтобы ты некоторое время побыл здесь и нам его передал». Говорит Михаил: «И мне любо было бы передать его вам, но трепещу Архиерея Великого и потому не в силах исполнить угодного вам требования». Говорит архиерей: «Отчего так ты страшишься? Видал я за божественной литургией, как дрожал ты, когда я клал дискос на главу твою и порицал тебя». Говорит Михаил: «Как же мне не дрожать, когда я принял небес обширнейшее (а, держа потир в руках, держал Того), который есть Господь и Великий Бог Вседержитель? Как это возможно, чтобы кто-либо не трепетал во время божественной литургии? Достоит всегда великим трепетом объяту быть человеку, когда он приступает к божественной литургии».

Говорит архиерей: «Пусть так при литургии, но к архиерею, отчего у тебя такой страх?» Говорит Михаил: «Правду ты сказал, что человека бояться не следует, но ошибаешься и в сем, ибо, если кто видит архиерея*** каждый день и если я не буду бояться такого человека, то как скажу я, что боюсь Бога? Кто так делает, тот лжец есть, и ты, говоря сие, делаешься как один из них пред моим Архиереем». Услыхав эти слова ангела, архиерей изменился лицом. Михаил говорит: «Не посевай печали на сердце твоем, ибо не сказал я тебе ничего унизительного, но по правде высказался, ибо Архиерей мой есть Великий Архиерей Горнего Иерусалима. Слово воплощенное, Сын рожденный от Приснодевы Марии, Господь вочеловечивыйся, Царь Небесный, Сын Единородный Иисус Христос, Единосущный Отцу, Бог Слово со Духом Животворящим, Ему же покланяйтеся, яко Свят есть».

По сих словах вдруг вознесся от них Михаил, и тотчас пришел к ним глас от Михаила, говорящего: «Сего человека, которого мы крестили, порадейте о спасении его, от тебя взыщу я его душевно и телесно, ибо передаю тебе его в послушники».

После исчезновения Михаила архиерей и те три человека до того были изумлены, что стали, как мертвы. Слуги же приготовили трапезу, ожидая, когда позовут их поставить стол.

Так ожидали слуги до самого полдня, пока, наконец, один из слуг не пошел посмотреть, что они делают; взглянув, увидал, что сидят вместе, но беседы между ними нет никакой. Говорит слуга: «Приготовлять ли трапезу?» Те не дали никакого ответа. Опять говорит он архиерею: «Владыко святый!» Архиерей, услыхав голос, пришел тогда в себя, но, как бы пробудившись от сна, долго не мог дать ответа слуге; наконец, спросил слугу: «Который час?» Говорит слуга: «Полдень, владыко святый». Говорит архиерей: «Идите, приготовляйте».