Посмертная жизнь души

Только здоровый человек может взять на себя функции больного и тем самым помочь ему. В походе, например, когда один человек повредил нугу, мы берем его рюкзак и распределяем на всех. То есть на себя берем его ношу. А кто берет больше всех? Самый сильный, естественно. Так ведь? Так! Это образ, объясняющий и открывающий нам тайну молитвы за других и живых, и умерших. Мы можем духовно помочь другому, только очищаясь, оздоровляясь сами. То есть в том случае действенна наша молитва, когда она основывается на личном труде исполнения заповедей Христовых, на подвиге борьбы со своими страстями. Тогда она смиряет и укрепляет нашу душу, возрождает в ней сердечную любовь к другим. Такая душа становится способной и к действенной молитве за усопшего.

Но наша беда, повторяю, состоит в том, что мы часто ограничиваемся лишь внешней стороной поминовения: панихиды, сорокоусты, записки, свечи и т.д. Хотим без труда над собой вынуть рыбку из пруда. Без малейшего подвига борьбы со своим ветхим человеком хотим починить ветхость другого. Если у меня много денег так хоть во все монастыри пошлю, в храмы, всем батюшкам и матушкам! И это называется я помолился. Там кто-то вместо меня помолился, а я при этом палец о палец не ударю, чтобы ради любимого (!) родного хотя бы чуть-чуть воздержаться от гнева, злословия, осуждения, чревоугодия и проч., понудить себя к исповеди и причащению, к чтению слова Божия, Святых Отцов, к помощи нуждающимся, больным и т.д. Мы ведем себя как типичные язычники, в результате чего все дары наши в монастыри и храмы оказываются бесплодными. Господь сказал: "Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру; сие надлежало делать, и того не оставлять". (Мф. 23;23). Как видим, Господь, не отвергая внешних дел, в то же время с угрозой предупреждает: "Горе вам, лицемеры", если ограничиваетесь "десятиной" и не делаете главного.

Главное же: суд рассудительное, разумное, по Евангелию, отношение к своей духовной жизни, то есть к своим мыслям, желаниям, чувствам, делам; милость милосердие к нуждающимся и великодушие к согрешающим; вера личная молитва, личная праведная жизнь, личное покаяние, личный подвиг.

Вот только когда наша молитва может действительно помочь другому человеку. Вот когда она будет не пустой формальностью, а действенной силой!

Приведу в качестве примера такой случай. У одного священника дочка сломала ногу. И он, будучи и так человеком воздержанным, принял такое решение: "Я больше ни глотка вина не выпью до тех пор, пока сломанная нога дочери не станет здоровой". Естественно, он не ограничился только этим. Но что важно ограничил свою плоть, отнял от себя часть приятной жизни ради того, кого любил. Это было реальное проявление любви, была реальная жертва. И она, соединенная с молитвой, принесла свой благой плод не только телесный, но и, что несравненно больше, духовный.

Особенно жертвенная молитва, то есть соединенная с отречением хотя бы от какого-нибудь малого удовольствия, нужна и покойному в первые 40 дней. И если кто на самом деле хочет помочь своему сыну, дочери, матери, мужу, жене, сестре, брату тому, кого он искренне любит, то средство одно отдай, человек, часть своей души. Возьми на себя хотя бы маленький подвиг. Поживи эти 40 дней в воздержании тела, воздержании чувств, воздержании мысли, в понуждении себя к молитве, к чтению слова Божия. Примирись с врагами своими. Добро сделай ненавидящим тебя по заповеди Божией. Поборись со своими страстями (лицемерием, лукавством и прочими), постарайся никого не осуждать, никому не завидовать, не отвечать на зло злом, чаще исповедуйся и причащайся святых Христовых Тайн. Очисти хоть немножко свою душу, хоть на короткое время возьми подвиг на себя ради своего ближнего. Любовь обнаруживается жертвой. И чем больше человек любит усопшего, тем усиленнее он будет подвизаться ну хотя бы 40 дней, а может, и больше это зависит от силы его любви к усопшему. Вот какая помощь нужна родному, близкому, любимому усопшему. Скажи себе: "Хотя эти 40 дней постараюсь пожить по-христиански, постараюсь быть христианином". Только в таком случае твоя молитва к Богу и твои подаяния, твои записки и заказные богослужения могут принести действительную пользу усопшему.

Нетрудно ведь понять, что редко можно найти такого человека (мирянина, священника, монаха), который взял бы на себя телесный подвиг отречения от каких-то удобств, развлечений, удовольствий и стал совершать усиленную молитву ради вашего усопшего. Как правило, все ограничивается поминовением. Но молитву нельзя заменить только формой произнесением имени и выниманием частицы из просфоры этого демоны-мучители не боятся, они изгоняются "молитвою и постом" (Мк. 9; 29). Потому так необходима своя молитва, милостыня бедным, утешение скорбящих. Потому великое благо найти и сомолитвенника молящегося. Но это трудно.

В чем суть такой молитвенной помощи? Неверно было бы думать, что она является своего рода "выкупом" за усопшего (странно представлять Бога-Любовь как грозного судью, требующего воздаяния). Чтобы ответить на этот вопрос, задумаемся: почему человек бывает побежден теми или иными страстями? Ответ ясен. Потому, повторяюсь, что он не сражается с тем небольшим грехом, с которым еще имеет силы бороться и побеждать, но добровольно уступает ему и тем самым открывает двери своей души дьяволу, духовно соединяясь с ним. Многократно повторяемый грех перерастает в страсть, которая и приобретает власть над человеком. Страсть это постоянно открытая дверь для воров и разбойников. Как же можем мы помочь другому человеку, да еще пребывающему в мире ином и уже не имеющему свободы, избавиться от погубивших его страстей, когда мы сами в условиях свободы не боремся с ними! Только искренний подвиг правильной христианской жизни дает нам в руки орудие помощи другим. Тогда, духовно соединяясь с Богом, как писал преп. Антоний Великий ("когда бываем добры, то вступаем в общение с Богом, по сходству с Ним"), и в меру этого единения мы становимся способными к духовному единению с душой другого человека, способными помочь ей подняться, изменить свое состояние. Поэтому чем чище наша душа, тем большую помощь можем мы оказать душе усопшего.

Она там через нас может соединиться с Богом в той мере, в какой мы здесь приобщаемся Ему.

Вот примерная картина того, как и при каком условии наши молитвы могут быть действенными и спасительными для наших усопших. В такой молитве происходит соединение душ человеческих. Но не просто соединение, а соединение в Боге. Поэтому нельзя верить глупым басням о том, что за кого-то нельзя молиться, будто бы это опасно. Молитва всегда полезна. И если даже она окажется неспособной помочь усопшему, то непременно поможет молящемуся.

Геенна

Какова же вечная участь тех, кто не старался жить добродетельно, а проводил жизнь в страстях, во зле, как все мы, а то и вообще в Бога не верил? Вопрос будущей жизни человека волновал всех и всегда. Но сложность его понимания заключается не только в том, что то закрыто от нас непроницаемой завесой, но и в том, что вечность это совсем не время, и для человеческого сознания, погруженного в поток времени, ее невозможно даже представить. Но в этом и нет необходимости. Господь дал Свое Откровение только с одной-единственной целью привести человека к спасению (тогда все и увидим "лицом к лицу" - 1 Кор. 13;12), а не с тем, чтобы преждевременно открывать тайны будущего века любопытствующему рассудку. Потому все Откровение носит педагогический, воспитательный, а не отвлеченно-познавательный характер. С той же целью и возвещается о рае и аде. В Откровении нет бесполезных сообщений, в нем все глубоко сотериологично. Оно говорит лишь столько и то, что необходимо и полезно человеку в земной жизни для наследия жизни будущей. Потому и Церковь устами Святых Отцов и голосом постановлений Вселенских Соборов просто возвещает, повторяя Евангелие: да, для праведных будет царство вечной жизни и света, а грешные пойдут в муку вечную. И точка.

Даже не ставился за редчайшими исключениями такой мучительный для многих вопрос: как понять учение о Боге любви, если Он, зная, что эти люди погибнут, дал им жизнь?

Этот вопрос имеет серьезное апологическое значение. Но любой разумный человек понимает, что если даже в познании этого тварного, пространственно-временного мира мы наталкиваемся на непреодолимые границы, то тем более это должно иметь место в отношении того мира. И будущая жизнь это просто тайна. Бердяев точно сказал, что эта проблема "есть предельная тайна, не поддающаяся рационализации"(1).

Может быть, поэтому самым разумным на этот вопрос мог быть такой искренне смиренный ответ. Мы не знаем, что такое вечность, нам не открыто, что такое новое время и новая земля, нам не понять жизнь в новом теле и т.д., потому оставим мечту решить уравнение с многими неизвестными, склонимся перед любовью и премудростью Божией, поверим, что у Него не может быть ни неправды, ни мести, но есть только безграничная любовь и, следовательно, вечность для каждого человека будет самой полезной и соответствующей его духу. Преп. Иоанн Дамаскин писал об этом вполне определенно: "Бог и диаволу всегда предоставляет блага, но тот не хочет принять. И в будущем веке Бог всем дает блага ибо Он есть источник благ, на всех изливающий благость, каждый же причащается ко благу, насколько сам приуготовил себя воспринимающим"(2).