Страница 134 из 149
Я говорю это отъ полнаго убѣжденія ума, съ живою любовью къ Россіи, съ надеждою ей такаго величія и благоденствія, какое и не снилось Западнымъ народамъ, но вмѣстѣ и съ мучительнымъ страхомъ, что какое нибудь преждевременное и самолюбивое переобразованіе испортитъ дѣло самороднаго развитія. Что надѣетесь вы сдѣлать вашими криками? Неужели вы думаете, что какое нибудь важное дѣло можетъ сдѣлаться хорошо, когда оно будетъ дѣлаться въ Западномъ духѣ? Конечно, криками и толками можно вызвать дѣло, но не то, какаго вы желаете, а то, отъ котораго будетъ плакать Русскій человѣкъ и вы и само правительство. Если правительство обманется до того, что ваши крики приметъ за выраженіе общаго мнѣнія, то перемѣну сдѣлаетъ, только не ту и не такъ, какъ вы желаете. Вы хотите эмансипаціи крестьянъ, — вамъ дадутъ инвентари, и дѣло будетъ испорчено навсегда. Родится небывалый антагонизмъ между сословіями, и тогда, чѣмъ это кончится, страшно и подумать. Когда спорное начало ляжетъ въ основаніе зданія, то трещина не остановится, покуда все зданіе разсядется. Сохрани Богъ отъ этого! Тѣмъ горячѣе говорю я: сохрани Богъ! что думаю, или сказать откровенно, убѣжденъ вполнѣ, что не пройдетъ десяти или много пятнадцати лѣтъ, какъ направленіе умовъ у насъ должно измѣниться совершенно. Я говорю о низшихъ и о высшихъ умахъ.
Вмѣсто Нѣмецкаго раціональнаго, переобразовательнаго духа, духъ Православно-Русскій проникнетъ всѣ наши убѣжденія и дѣйствія. И правительство будетъ тогда увѣреннѣе въ своей силѣ, и народъ пойдетъ прямѣе и спокойнѣе въ своемъ развитіи, — и тогда Божіе благословеніе будетъ на каждомъ дѣлѣ улучшенія. Между тѣмъ какъ теперь каждая попытка улучшенія производитъ только новый безпорядокъ. Потому теперь покуда мое желаніе одно: чтобы насъ оставили въ томъ положеніи, въ какомъ мы находимся, — хорошо ли оно, дурно-ли, — только бы не тревожили перемѣнами и, что еще важнѣе, не тревожили бы угрозами перемѣнъ, которыя производятъ нравственное разстройство хуже разстройства фактическаго. А что образъ мыслей всего нашего образованнаго класса долженъ перемѣниться въ самомъ непродолжительномъ времени и отъ Нѣмецкаго раціональнаго духа обратиться къ Русско-Православному, эта истина можетъ быть очевидно доказана для всякаго, кто вникалъ въ развитіе Западнаго просвѣщенія и въ исторію Русскаго. Въ границахъ письма конечно этого изложить нельзя. Я и такъ уже наговорилъ много, и кажется слишкомъ много. Обнимаю тебя и жду твоего отвѣта. Жена моя тебѣ кланяется. Извѣсти насъ о здоровьѣ твоей жены и твоихъ дѣтей. Мы на это время нѣсколько безпокоимся объ Васѣ, отъ котораго давно не получали писемъ.
Твой И. К.
Р. S. Протасьевъ до сихъ поръ еще денегъ процентныхъ не прислалъ. Если имѣешь съ нимъ сношенія, то напомни ему. — Диссертацію Кудрявцева, когда прочтешь самъ, то пожалуйста пришли. Мнѣ будетъ очень любопытно ее видѣть, и я возвращу скоро.
22.
ЕМУ-ЖЕ[54].
(Вѣроятно, весна 1851 г.)
Письмо твое, любезный другъ Кошелевъ, возбудило во мнѣ самое живое любопытство, такъ что несмотря на мои ежедневные видимые успѣхи въ прилежаніи (жена говоритъ, будто я похитилъ это слово у нея, но я почитаю его моею собственностію, потому что, хотя оно изобрѣтено ею, однако посвящено было собственно моей особѣ), несмотря на мое прилежаніе я пишу къ тебѣ нарочно для того, чтобы просить тебя изложить мнѣ подробнѣе твои планы и дѣйствія относительно предпринимаемыхъ тобою новыхъ мѣръ хозяйственнаго переобразованія. Я знаю, что если ты что нибудь предпримешь важное, то это будетъ не легкомысленно обдумано, и потому сообщеніе твоихъ мыслей объ этомъ центральномъ вопросѣ нашего времени, будетъ для меня не только любопытно, но можетъ быть и полезно. Я съ удовольствіемъ поспѣшу перенять у тебя то, что найду для себя удобоисполнимымъ и согласнымъ съ моими понятіями объ этомъ предметѣ. Начиная съ дворовыхъ, я желалъ бы знать, откупаются ли они у тебя, или отпускаешь ты ихъ по контрактамъ? Въ первомъ случаѣ я желалъ бы знать, по скольку они тебѣ платятъ? а во второмъ, какаго рода эти контракты, и какую гарантію имѣешь ты для ихъ исполненія? Также прошу тебя сказать мнѣ, какимъ образомъ поступаешь ты съ тѣми, которые не хотятъ идти на волю или не могутъ, по лѣтамъ, по здоровью и пр..
Въ отношеніи къ крестьянамъ я совершенно раздѣляю твою мысль, что легче ихъ сдѣлать свободными, чѣмъ обязанными. И не только легче, но и выгоднѣе для обѣихъ сторонъ и для цѣлаго государства. Права будутъ яснѣе и послѣдствія перемѣны существеннѣе. Но на какомъ основаніи думаешь ты это сдѣлать? Мое мнѣніе въ этомъ случаѣ таково, что такъ какъ ихъ отпустить безъ земли не позволитъ правительство, ни Опекунскій Совѣтъ, а дать имъ пятидесятинную пропорцію земли было бы совершенное разореніе помѣщика, то остается одно средство: дать имъ нѣкоторое количество земли вмѣстѣ съ переводомъ на нихъ нѣкоторой части долга Опек. Сов. Десятинная пропорція на душу кажется будетъ въ этомъ случаѣ очень достаточное количество, ибо оно будетъ довольно важною поддержкою для крестьянина, и вмѣстѣ поставитъ его въ необходимость искать посторонней работы, безъ чего всѣ поля помѣщиковъ остались бы необдѣланными, по извѣстному свойству Русскаго народа искать работы только до тѣхъ поръ, покуда она необходима для его пропитанія. Какая же часть долга Опек. Сов. должна за то лежать на крестьянахъ? Мнѣ кажется, справедливѣе всего было бы въ этомъ случаѣ: во первыхъ, взять въ соображеніе тѣ цѣны, за которыя продается обыкновенно душа на свозъ въ той или другой губерніи, и потомъ къ этой цѣнѣ прибавить пятую часть долга, выдаваемаго на пятидесятинную пропорцію.
Напримѣръ: Опекунскій Совѣтъ выдаетъ на душу съ пятью десятинами земли въ N губерніи 75 руб. сер.. Въ той же губерніи душа на свозъ продается обыкновенно за 25 руб. сер.; слѣдовательно, къ 25 прибавить 1/5 часть долга, будетъ 25+15=40 руб. сер. Эту сумму долженъ Опекунскій Совѣтъ перевести на крестьянъ, или выдать помѣщику, когда имѣніе не заложено. Но здѣсь представляется другой вопросъ: въ состояніи ли будутъ крестьяне платить ежегодно Опекунскому Совѣту 6-ть процентовъ съ 140 руб., т. е. 8 руб. 40 к. ассигнаціями? И какія средства можетъ употребить Опек. Сов. въ случаѣ неуплаты? Очень бы любопытно мнѣ было слышать это отъ тебя; а я, признаюсь тебѣ, нахожусь въ недоумѣніи. Къ тому же на кого въ этомъ случаѣ лягутъ подушныя и земскія повинности? Справедливѣе всего было бы на землю; но какъ это сдѣлать прежде кадастра? Въ другомъ отношеніи кажется мнѣ это дѣло не менѣе затруднительнымъ, т. е. въ отношеніи къ общему порядку вещей у насъ въ Россіи. Ибо нѣтъ сомнѣнія, что освобожденные крестьяне будутъ не только разорены, но вмѣстѣ и развращены въ самое короткое время, съ помощью кабаковъ, приказныхъ и пр. и пр. Тогда кто ручается тебѣ, что твои лѣса не будутъ вырублены, твои луга потравлены, твой хлѣбъ увезенъ въ копнахъ, твои лошади уведены съ пастбища и пр. и пр.?
Безпрестанно относиться къ Земскому Суду было бы можетъ быть возможно для откупщика, какъ ты; но для помѣщиковъ вообще это было бы тоже, что сдѣлать становаго своимъ хозяиномъ, т. е. разориться самому и разорить совершенно крестьянъ. Къ тому же, когда не одинъ, но всѣ помѣщики въ уѣздѣ освободятъ крестьянъ своихъ, то 50 становыхъ не будутъ имѣть физической возможности изслѣдывать всѣ дѣла, которыя будутъ ежеминутно возникать между крестьянами и помѣщиками. При томъ не надобно забыть и то обстоятельство, что если такое переобразованіе сдѣлается всеобщимъ, то вѣроятно освобожденные крестьяне поступятъ въ вѣдѣніе какаго нибудь особаго министерства, и слѣдовательно при каждомъ дѣлѣ съ ними нуженъ будетъ особый депутатъ со стороны этого министерства; а что значатъ эти депутаты и какъ легко имѣть съ ними дѣло, можемъ мы видѣть изъ депутатовъ Государственныхъ Имуществъ.
Обнимаю тебя дружески и ожидаю скораго отвѣта.
Я получилъ изъ Новосильской конторы 828 р. и послалъ туда росписку.
Твой И. К.
Милостивую Государыню Ольгу Ѳедоровну сердечно благодарю за ея дружескую приписку, цѣлую ея ручки и радуюсь знать, что она благополучно возвратилась изъ чужихъ краевъ. Но особенно былъ бы я ей благодаренъ, если бы ей Богъ вложилъ добрую мысль и на этотъ разъ написать что нибудь о себѣ, но только нѣсколько поподробнѣе того, что она приписала въ прошедшемъ письмѣ Кошелева. Жена моя кланяется вамъ обоимъ. Вася ожидаетъ обѣщаннаго письма отъ Вани, о здоровьѣ котораго вы ничего не сказали.