Страница 20 из 122
Сказал, что вечером поедет в Таллин, но почему-то на поезд не пошел. Я совершенно не подозревала в этом никакого злого умысла. В четыре часа утра, слышу, он встал. Я думала, что он пойдет на поезд, а он тихо приблизился ко мне и всеми приемами старался убить меня, но так, чтобы не было никаких ран. Надежды на жизнь у меня не оставалось; хотя я усиленно молилась, но он не отступал. Из самых последних сил я громко закричала: «Отец Савва, спаси меня!» И в ту же минуту муж весь ослаб и в страхе меня оставил, а в оправдание сказал: «Я ничего плохого не хотел с тобой сделать». Трижды просил прощения и ушел. Утром у меня не было сил, я была вся искалечена, но все-таки пошла к отцу. Когда я пришла, он меня уже ждал в коридоре. Я ему сказала: «Меня обидел бывший муж». Отец положил руку мне на плечо, тихо провел по моим больным местам, дал мне гостинцев и сказал: «Дома скушай, а я помолюсь». Первый шаг я сделала с опасением, как бы не упасть, но, к моему удивлению, не почувствовала ни боли, ни тяжести. Пошла домой, как на крыльях. После смерти отца у меня врач признали рак прямой кишки. Я сильно похудела, упала духом, ходила с поникшей головой: отца уже нет, обратиться теперь не к кому, видно, придется ждать смерти. Накануне того дня, когда надо было идти к врачу, вижу сон: стоит отец у аналоя с крестом на исповеди.
По узкой тропинке друг за другом идут много-много людей к нему за благословением. Я к нему подошла с поникшей головой, как ходила в последнее время, а он говорит: «Выше голову держи, читай «Отче наш». Я протянула к нему руки, чтобы принять благословение, но он сказал: «Неправильно сложила руки, надо сложить крестообразно». Сам три раза поправлял мои руки, а потом сказал: «Хорошо, я тебя благословлю, читай «Отче наш». Стоя перед ним, я громко и отчетливо прочитала молитву и проснулась от своего же громкого голоса. В Пскове сделали мне рентген и сказали: «Рак атрофирован, оперировать не нужно». Тут я подняла выше голову, прочитала «Отче наш» и, радостная, поехала домой. Мой сын, тоже духовное чадо отца, еще при жизни его взял без разрешения грузовую машину на работе и приехал ко мне в Печоры. Ему нужно было вовремя вернуться на работу, а бензин кончился. Я обошла всех знакомых шоферов, но бензина не достала, на базе без талонов тоже не давали. Я побежала к отцу со слезами. Келейница меня не пускает, не хочет его беспокоить. Я не ухожу, ведь на него одна надежда. Отец услышал мои слезы, велел келейнице узнать, в чем дело, и сказал, что купить бензин можно, но пусть сын до утра не уезжает. Дал два апельсина - сыну и мне. Сын получил бензин, по святым молитвам отца, но нарушил благословение, понадеялся на свой разум и тут же уехал, за что и получил большие скорби.
Его остановила милиция, выясняли, почему ночью едет на государственной машине без путевки. После проверки отпустили, но пошел сильный снег, занесло дорогу, машина дальше идти не могла, и ему пришлось ее бросить и идти 15 километров по пояс в снегу. Вот что значит своеволие. Духовная сестра Т. из Овруча рассказала: «В. уехала в Печоры к отцу, а мы с сестрами поехали в лес на лошади. Лошадь звали Вурчик, эта единственная на весь монастырь лошадка была закреплена за мной. Поработали, сели покушать, и лошадка паслась около нас, но вдруг исчезла. Все пустились на поиски, но безрезультатно. Я испугалась и кричу отцу: «Отец, у нас лошадь пропала». И лошадь сразу нашлась. А в этот момент в Печорах В. идет в Успенский храм, и отец идет; подходят к нему за благословением, обращаются с вопросами, а он говорит: «Да подождите, там кричат, что лошадь пропала…» Когда В. вернулась домой, Т. рассказала ей о случившемся. В. сразу вспомнила слова отца: «Подождите, кричат, что лошадь пропала…» Мы, трое, поссорились в двенадцатом часу ночи, а утром все трое пошли в обитель на исповедь. Исповедовал отец, он к нам обращается и говорит: «Если камень бросить в глубокую реку, вода не возмутится, а если в лужу - возмутится. Так вот надо быть не лужами, а глубокими реками».
Отец старался соединить тех, у кого были разные характеры, и притом говорил: «На море камешки обтираются друг о друга и становятся гладкими». Он не давал нам больших правил, не накладывал строгих постов, удерживал от больших подвигов, не всеми мерами выкорчевывал из нас страсти, смиряя на каждом шагу, стараясь отсечь у нас свою волю. Великим постом мой отец причастился Святых Христовых Тайн, но пришел знакомый, принес вина, закуски… Я с отцом поругалась и уехала в Загорск. У дверей храма меня встречает отец Савва и говорит: «Сейчас же поезжай домой и с отцом своим обойдись ласково, это враг его искушает перед смертью». Приезжаю домой, отец как дитя заплакал и говорит: «Я сам не знаю, почему так сделал». В то время он был совершенно здоров, но вскоре заболел. Перед смертью соборовался, несколько раз причастился. Умер в тот же день, как причастился. И все это - по святым молитвам духовного отца. Приехала из Тбилиси духовная чадо Д. вся расслабленная, особенно у нее болели ноги. Спрашивает отца, куда он ее благословит на квартиру с такими больными ногами, и думает: как бы поближе? А он благословляет ее в деревню за семь километров, и чтобы она ежедневно ходила в монастырь. За послушание она пошла и, по его святым молитвам, получила исцеление ног. Господь сподобил меня, грешную, готовить обед для духовного отца во время его болезни.
Однажды несу ему обед, и появилась у меня мысль: «Вот я хожу к отцу, стараюсь, готовлю, а когда же он скажет, хорошо или плохо я готовлю? Так и не знаю, нравится ли ему моя кулинария». Прочитала молитву, получила благословение, ставлю обед на окно. Отец спросил, что я приготовила. Я перечислила. После этого отец говорит: «Готовишь, ходишь, не благодарю и не хвалю. А благодарность получишь там» (т. е. на небесах). Одна из чад отца из города Сочи рассказала следующее. Любит она посещать больных и при этом берет для них что-нибудь с панихидного стола. Однажды ей надо было посетить двух больных женщин. Но и сама она чувствовала себя плохо. Еле-еле достояла литургию и решила, что сходит только к одной из больных. Подошла к столику и смотрит, что ей взять, чтобы нести не тяжело. Вдруг перед ней появился отец и говорит: «Нет, не немножко, а вот то и это возьми и сходи к обеим больным». - Батюшка, благословите,- сказала она, забыв, что вот уже четыре года, как он умер, склонившись под благословение, а когда подняла голову, его уже не было. Но она почувствовала такой прилив сил, так обновилась и обрадовалась, что взяла все, что отец благословил взять, и сходила к обеим больным. Вот и распределение после окончания учебы. Кого куда, а меня - в Удмуртию. Как быть? Просила оставить поближе к родителям (бабушка, дедушка старенькие, маме трудно) - отказ. Мама поехала к отцу.
Стоит, ждет, и вот он идет из Михайловского храма, утомленный до предела, спускается со ступенек. «Батюшка, дочь-то к удмуртам отправляют. Что она там одна, да и как мне без нее?…» - «А мы сейчас помолимся, а ты иди на панихиду, за усопших там помолись. - И стал обратно подниматься в храм. - А дочка пусть не спешит». Приезжает мама, говорит, что отец советовал не спешить. «Так ведь все уже решено. Подъемные получила, пора». Иду снова к тем, кто отказал. «Ну ладно, оставайся со своими стариками»,- говорят мне. Слава Богу! Благодарю отца за заботу и молитвы обо мне, грешной. Отец попросил нужную ему вещь, и я обещала привезти. Вскоре приезжает его келейница и говорит, что привезли из другого города. Ну что ж, думаю, значит, не возьму. Приехала в Печоры, а отец передает: «Если привезла обещанное, пусть придет ко мне». Погоревала - опять виновата. Где верность, твердость, дело, а не многословие с тщеславием? И вот встречаем отца в Успенском храме: «Эх ты, что же не привезла?» Я даже прощения не попросила - сразу в слезы. Плачу не переставая, и вдруг одна из духовных чад говорит: «Батюшка, ведь и мы так же можем ошибаться». - «А я разве для нее только говорю?» Как тяжело, а сегодня надо уже уезжать, хоть бы что-нибудь еще услышать от отца. И вот у самого выхода он оглянулся и говорит: «Не ошибается тот, кто ничего не делает».