Страница 17 из 122
Она тогда и говорит сыну: «Женечка, отвези нас на машине». Тут и муж ее не выдержал: «И я с вами поеду». Утро было необыкновенное: яркое солнце, мороз. Приехали в лес; мне хотелось поехать туда, где я летом собирала чернику, а они остановились поближе. Пошли все пять человек в лес. На этом месте набрали очень мало. А я говорю: «Отец благословил набрать трехлитровый бидон, благословение надо выполнять». Поехали на мое место - и набрали трехлитровый бидон! Отец заказал испечь пироги с черникой поварихе и Е. - на конкурс, у кого лучше. У поварихи получились пироги превосходные, а у Е. неудачные. Но отец утешил: «Ничего, я и ее пироги поем!». Отец ел свежую чернику, угощал подполковника, нас, медсестру и больных деток, которые пострадали от пожара. Не было надежды, что они будут видеть. Но отец усиленно молился, утешал скорбящих родителей и предсказал им, что мальчик будет видеть обоими глазами, а девочка - одним глазиком. Что и сбылось. Из нашего города несколько человек были в Печорах, и вот что они рассказали. Отец служил молебен. Вдруг он задумался и говорит: «Ох, что там делается в городе! Но все будут живы». В нашем городе был пожар, мы погорели, восемь человек, но все остались живы. Я пострадала больше всех: площадь ожога была 53 процента. По заключению врачей, я не должна была выжить, но, по святым молитвам отца, осталась жива и трудоспособна.
В больнице я пролежала шесть месяцев, через полгода приехала к отцу. Когда мы пришли к его келлии, батюшка вышел и говорит: «Говорили, что ты сгорела, а ты жива и такая чистенькая». Когда я лежала в больнице, то все время мысленно обращалась к отцу, просила его святых молитв, и Господь давал мне терпение. Боли были ужасные, и медики удивлялись моему терпению. Когда я поднялась на ноги, все с удивлением говорили: «Поднялась наша больная, а ведь никакой надежды не было на то, что она останется жива». Это чудо сотворил Господь по святым молитвам отца. Осенью 1975 года мы с сестрой были у духовного отца. После обедни подошли к нему, чтобы он нас благословил на дорогу. Он всем нам дал по просфорочке. Многие просили, но он ответил: «Я сперва дам тем, кто уезжает». Пришла я на квартиру к матери О., она мне говорит: «Не уезжай, будет всенощная, помажешь голову елеем». Я так и сделала, осталась. Стою в Михайловском соборе, смотрю, идет отец, я вышла из собора, чтобы подойти к нему. А он мне говорит: - Вы почему здесь, а где ваши сестры? - Они уехали. - А вы почему здесь? Я вас благословил в дорогу, а что скажут на работе, отпуск-то у вас кончился? - Ну и наплевать, прогуляю, я теперь пенсию оформила. Как он закричит на меня: - Как это вы плюете, на кого? На государство, которое вам платит деньги! Сию же минуту берите вещи - и на вокзал.
Я - в слезы: «Отченька, у меня голова болит, я еще побуду». - Нет, нет, на вокзал! Мои вещи у матери О. Это три километра от монастыря, а в деревне заболел пастух, и ее попросили пасти коров. - Ну хорошо, завтра чтобы уехала. Я так и поступила. Выхожу на работу, а директор увидел меня и говорит: - Слава Богу, М. вышла на работу! Оказывается, некому было работать. Однажды приезжаю к отцу, пошли после службы к его келлии. Отец выносит деревянный крест, дает его мне и говорит: - Целуй этот крест по пять раз утром и вечером и читай «Избранной Воеводе» и молитву о спасении. Молись за своего сына А.: «Спаси, Господи, сына моего А.». Приезжаю домой и сразу все стала выполнять, как благословил меня отец. Вскоре поехал сын по туристической путевке. Катаясь на лыжах, он заблудился. Вот как потом он мне рассказывал: - Еду, и вдруг все закружилось. Лес идет кругом, земля кругом, из глаз огненные искры. Кругом лес и поля, и никако го селения нет, я уже выбился из сил. Стал замерзать, меня клонило ко сну. Потом увидел стог с сеном, привалился к нему и чувствую, что засыпаю. Думаю: «Нет, нельзя оставаться здесь, если засну, то замерзну». Вижу у стога след от саней, значит, есть здесь где-то жилье. Еду по следу, увидел низкий барак, обрадовался и поехал туда. Там меня встретила приветливая хозяйка, рассказала мне, как добраться до дома отдыха». Вот как отец все знал!
Господь и Матерь Божия, по его святым молитвам, спасли моего сына. У нас с сыном духовный отец схиигумен Савва. Когда сыну надо было идти в армию, мы с ним приехали к отцу, чтобы получить благословение и попросить его святых молитв. Отец сказал: «Служба будет тяжелая и ответственная, но ничего, будем молиться, а спасать тебя будет птица». Получили благословение и поехали домой. Дорогой мне сын говорит: «Мама, я очень жалею, что не переспросил отца: как это - меня будет спасать птица?» Сына отправили в опасное место, на границу. Потом он рассказывал: «Вблизи - огромная пропасть, часто пропадали посты, и даже трупов не находили». Когда он первый раз стоял на посту, сильно закричала сова, и он тут же вспомнил слова отца: «Будем молиться, а спасать тебя будет птица». Сразу же повернул оружие в том направлении. И не один раз сова извещала, откуда грозит опасность. И таким образом его дежурство всегда проходило благополучно. Раньше не спал весь караул, а тут стали говорить: «Сегодня на посту Е. - можно вздремнуть». По святым молитвам отца, сын благополучно отслужил в армии и вернулся домой. Служил отец панихиду в пещерах. Я плакала о том, кто будет меня поминать, когда я умру, я - сирота. Отец оборачивается в мою сторону и говорит: «Сирот поминает Церковь, вот и я молюсь за всех». Об этом поведала мне наша духовная сестра Иулиания.
Она сле войны осталась вдовой, и на руках у нее было двое детей. К этой скорби еще сгорел дом. В то время отец был в Троице-Сергиевой лавре. и вот она со слезами пришла к нему, поведала о своем несчастье. Отец внимательно выслушал и сказал: «Я помогу тебе». Вынул из кармана три рубля и говорит: «Вот тебе на постройку дома». Взяла я их, а сама подумала: «Дорогой отец, это нищенское подаяние на хлеб насущный, а не на дом». Положила в карман и поехала к своим деткам. Встречаются мне знакомые: «Иулиания, мы слышали, у тебя горе, вот тебе немного на постройку». И еще и еще дают денег и приговаривают: «Помоги тебе Господи!» Я сразу поняла, что благословение батюшки не прошло даром. Отец благословил поехать в Пюхтицкий монастырь с одними людьми вместе через три дня. На другой день говорю ему: «Отец, три дня ждать долго, я вот с этими поеду». - «Что же, поезжай!» Приехала в Пюхтицы, меня парализовало, отнялась вся правая сторона, купаться в источнике было нельзя, и сколько хлопот было через меня врачу-монахине. Ровно три дня болела - конечно, за своеволие, как поняла позже. Однажды отец благословляет нас с Е. оформить прописку: «Завтра поезжайте». Е. ему в ответ: «Нет, послезавтра поедем».- «Хорошо»,- говорит он. Поехали мы послезавтра, в этот день тот, кто нам был нужен, отлучился. Мы прождали целый день; было холодно, перемерзли, рассорились и приехали ни с чем. Дает отец матушке Е.
бинты со словами: «Тебе пригодятся. А у нее была привычка читать правило со свечкой. Спала она в коридоре. Молилась как-то вечером и заснула, свеча догорела, и целлофан загорелся на столике и на стене. Мы, несколько человек, в это время были в комнате и ничего не видели, а когда, по милости Божией, кто-то из нас вышел в коридор, то пламя было чуть ли не до крыши, а крыша соломенная (потолка не было). Мы еле-еле матушку разбудили, она в испуге стала срывать горящий целлофан. Обожгла себе все руки. Вот и бинты пригодились. И только сила Божия помогла нам погасить пламя. Мы бы все сгорели, но, молитвами отца, Господь помиловал нас. Узнав, что в Псково-Печерском монастыре подвизается старец, знакомая моей тети, А., решила поехать к нему и попроситься в духовные чада. Я просила ее взять и меня, но с другой целью - попутешествовать (мне было 19 лет). Мы приехали, А. нашла старца, попросила благословения на квартиру, причаститься и обо мне спросила. Он сказал: «На квартиру - вместе, а причастится она пусть через неделю, на святителя Николая, ей семь дней нельзя. Пройдет время, и тогда причастится». (Ни он меня, ни я его ни разу не видели). На квартире окружающие меня духовные чада старца рассказали мне о духовной жизни, о необходимости духовного руководства, о духовном отце и о старческом устроении. Конечно, мне, человеку, впервые попавшему в духовную среду, было многое непонятно.