Страница 12 из 45
В церковь она ходила на все воскресные и праздничные службы. В эти дни она никогда не работала.
Так как иногда Вайя падала в обморок и во время служб, некоторые женщины настаивали на том, чтобы она прекратила ходить в церковь. Они указывали на то, что там душно, пахнет ладаном, коптят свечки. На это Вайя отвечала: «Я буду ходить в Дом Божий, даже если меня за это убьют».
Но страданиям Вайи не было видно конца. «Ибо кого любит Господь, того наказывает и благоволит к тому, как отец к сыну своему» (Прит.3:12).
Однажды её сын заболел. Придя домой, он ничего не сказал матери и лёг под одно одеяло со своими братьями и сёстрами. Утром у всех на голове появилась сыпь. Вайя так переживала за детей, что не выдержала и была госпитализирована в больницу. Детей тоже забрали в Афины, где положили в один из известных детских госпиталей. Но когда они выздоровели и вернулись в деревню, все (даже родственники) опасались к ним приближаться из боязни заразиться. Только одна двоюродная сестра Вайи забрала детей к себе и заботилась о них, пока Вайя не вернулась из больницы.
Но новое несчастье поджидало многострадальную женщину. Её младшей дочери Эленице[42] не исполнилось ещё и двух лет. Пока Вайя была в больнице, за старшую осталась шестилетняя Фотиния. Она вела всё хозяйство и заботилась о младших братьях и сёстрах, в том числе и о маленькой Леночке. Однажды, когда малышка расплакалась, Фотиния стала качать её на качелях, чтобы успокоить. Покормила, но сестрёнка продолжала плакать. Когда она замолчала, старшая сестра подумала, что девочка уснула. Спустя некоторое время Эленицу пришла навестить её крёстная, которая и обнаружила, что малышка умерла. Словно ангелочек, она улетела на небеса.
Вскоре после того как малышку похоронили, муж Вайи отправился забрать её из больницы в городе Игуменица. И туда и обратно надо было идти пешком и не один день провести в пути. В больнице о Вайе хорошо позаботились. Она поела сытной и вкусной еды и немного поправилась. Когда вернулась в деревню, всем показалось, что она стала настоящей красавицей. Боясь её расстроить, муж сразу не сказал ей о смерти младшей дочери. Узнав горькую правду, Вайя воскликнула: «Ах! Правильно я видела во сне, что доченька умерла. А вы хотели меня обмануть».
Она долго оплакивала её. И когда её утешали, она всегда отвечала: «Мать никогда не сможет забыть своего ребёнка».
Несмотря на то, что в жизни своей пережила столько тревог и испытаний, Вайя никогда никому не жаловалась и старалась скрыть от людей, какой тяжёлый крест выпал на её долю. Она не хотела, чтобы её жалели и утешали, и поэтому участвовала во всех праздниках и печалях своих односельчан.
Вайе очень нравились школьные праздники. Она любила слушать, как дети читают стихотворения и поют в торжественные праздничные дни.
На свадьбы она всегда приходила с подарком первая. Когда ей говорили:
- Георгиевна, зачем ты принесла подарок ? На тебя, такую бедную, уж точно бы никто не обиделся.
Она отвечала:
- Бедность бедностью, а свадьба свадьбой. Пусть у меня и есть нечего, но поздравить молодых я обязана.
И она не только ходила на свадьбу, но и пела там, и танцевала. Она находила силы превозмочь себя и искренне радоваться вместе со всеми.
Но всё своё сердце без остатка она отдала Церкви. В день памяти дорогих её сердцу Святых она обычно ходила молиться в посвящённые им церкви или часовни: Святой Марины, Святой Параскевы, Святой Софии, Пророка Илии, Пресвятой Богородицы в Кастри, Святого Димитрия в Филиппиаде и Пресвятой Богородицы в Лапово.
На Пасху и Рождество она вся светилась от переполнявшей её радости.
Однажды в Великую пятницу Страстной седмицы она послала сына срезать несколько роз, чтобы отнести их для украшения Плащаницы Спасителя. Когда по дороге в храм малыш машинально их понюхал, мать сказала ему: «Нельзя этого делать, сынок. Мы несём розы Христу. Они должны быть нетронутыми и чистыми. Оставь их и сбегай за новыми».
Вайя была нежной и ласковой матерью. Она готова была отказаться от всего, лишь бы её дети были рядом.
Её самопожертвование было великим. Когда Вайю забирали в больницу, она всегда оставалась там недолго и, как только чувствовала себя получше, всеми силами стремилась домой. Никакие уговоры врачей её удержать не могли. «Я уйду, мои дети во мне нуждаются», — говорила она и пешком отправлялась в далёкий путь домой, куда добиралась глубоко за полночь.
Но особой была её забота о дочерях. Господь открыл Вайе время её смерти, память о которой она всегда хранила в своём сердце. Но прежде она хотела устроить будущее своих дочерей, собрав им приданое.
«Пусть, когда Вайя закроет глаза, её дети ни в чём не будут нуждаться». У неё было большое любочестие и чуткость к своим обязанностям. Она фактически обрекла себя на голод, чтобы суметь скопить для своих детишек немного денег. Она получала небольшую пенсию. На все деньги она покупала нитки и шерсть и часами напролёт пряла и вязала приданое своим дочкам. Столь напряжённой работы не смог бы выдержать и совершенно здоровый человек.
Её руки никогда не оставались без дела. По дороге на поля она одновременно держала на поводке коз и что–нибудь вязала.
Хотя она и была очень бедной, Вайя любила давать милостыню по мере своих возможностей. Всегда отделяла часть полученных денег и отправляла их разным семьям и людям, хотя порой сама нуждалась больше, чем они. У Вайи было небольшое поле рядом с селением Кастри, где она выращивала необходимые для пропитания овощи. Каждый день, чтобы полить огород, она проделывала часовой путь на лошади. На обратном пути она раздавала большую часть собранных овощей и мало что довозила до дома. Она была неграмотной, но учила не словами, а своими делами, стремясь воспитать своих детей милостивыми. Когда пришлось зарезать одну из коз, большую её часть Вайя отнесла двоюродной сестре мужа. Эта женщина часто её оскорбляла и огорчала вмешательством в семейные дела. Поступок Вайи сильно её растрогал, в корне изменив её поведение.
Она любила всех без исключения и имела обыкновение всегда первой здороваться даже с младшими по возрасту.
С тридцати лет она всегда носила чёрные одежды. Она обладала каким–то трогательным глубинным уважением к людям и благоговением к Святыне.
В конце жизни она страдала от лейкемии. Организм отторгал пищу, приходилось терпеть сильные боли. Так она страдала несколько лет, что довело её до полного истощения. Её отправили на лечение: сначала в больницу Святой Ольги в городе Неа Иония, а затем в афинский госпиталь Святого Саввы. Врачи советовали каждые шесть месяцев приезжать на обследование, хорошо питаться, побольше отдыхать и не расстраиваться. Но, вернувшись домой, она сразу бралась за домашние работы, ухаживала за животными, обрабатывала поля. А болезнь потихоньку брала своё.
Кроме множества болезней и пережитых страданий против Вайи вёл брань диавол. Однажды она своими глазами видела, как он хотел сбросить её с лошади. Но Богородица, к Которой она успела обратиться, её защитила. Неподалёку от места, где это произошло, была церковь Богородицы Милующей. С тех пор Вайя всегда там останавливалась, чтобы зажечь лампадки, помолиться и ещё раз поблагодарить Богородицу.
Последний раз Вайя побывала в церкви Пресвятой Богородицы в Кастри в день Успения. После Вечерни взяла за руку сына и спросила его: «Сынок, скажи мне, всё то, что изображено на этих стенах, сотворили со Святыми? Столько мучений и издевательств!» Посмотрела на фрески с изображениями мучений Святых подвижников и сказала своё обычное: «Велий еси, Господи, Велий. Согрешила пред Тобой, Христе мой». Кто знает, что в этот момент было у неё на душе ? Она сострадала Святым, так как её жизнь тоже была одним сплошным мучением.
Но подходили к концу и её страдания. Вайю всё время рвало, и она стала худой и лёгкой как пёрышко. В начале марта ей стало совсем плохо, сердобольный односельчанин Такие Милибнис повёз её на своём такси в Афины.
Она смотрела вокруг, словно прощаясь с родными местами, и приговаривала: «Вернусь ли я сюда живой?» Хотя сама давно уже знала, что отправляется в последнее в этой земной жизни путешествие. Она заранее обошла деревню и попрощалась со всеми родственниками и односельчанами.
Когда таксист привёз Вайю в Афины, никто из родственников не открыл свои двери, чтобы пустить передохнуть многострадальную женщину. Таксист отвёз её в Народную больницу в Гуди. Её положили на раскладушку в коридоре. Об этом узнал её сын, когда приехал в больницу навестить мать. Врач сказал, что необходима операция и попросил 50 ООО драхм. Сумма была неподъёмной, деньги собрать не удалось, и операция так и не состоялась. На больничной койке она провела около недели и оставила своё многострадальное тело, а её душа, украшенная венцами веры, терпения и смирения, воспарила на небеса. Это случилось 10 марта 1974 года. Ей было отмерено сорок семь земных лет.