По святым местам

- Много веков, не щадя своей жизни, грузинский народ отстаивал свою православную веру, сражался с татарами, персами, турками, чеченами, проливая свою и вражескую кровь. Вера, Церковь, Родина - вот главные сокровища, которые были у нашего народа. Мы этим были живы. Матери руку младенца складывали для крестного знамения, псалом был их колыбельной. Уста наших женщин шептали молитву, когда они творили тесто для хлеба. На наших одеждах были вытканы кресты. Вся наша жизнь от колыбели до могилы была освящена православной верой, и сладкие имена Христа, Божией Матери и Святого Георгия всегда были в наших сердцах. Не то теперь. Злые наступили времена. Коммунисты вытравливают из народа веру. У наших людей появился древний идол - это деньги, богатство. Все стараются наживаться, копить, строить роскошные дома, покупать дорогие вещи, машины. В старину, когда грузины жили бедно, когда они ютились в простых саклях и даже в землянках, когда питались скудно и носили простую, домашней работы, одежду, вера была сильна и честь берегли смолоду. А после этой войны, когда грузины стали богатеть, вера стала хиреть, слабеть и угасать. И почему это?! А потому, что подобно древним евреям наш народ стал поклоняться не истинному Богу, а маммоне. И я много плачу и скорблю о нашем народе, чтобы его не постигли за это отступление от Бога страшные бедствия и казни, какие свершились над еврейским народом.

Посмотри, генецвале, как мало теперь ходит в храм людей. Коммунисты закрыли наш храм в тридцатые годы. Видишь, из окна видны корпуса? Это все монашеские кельи. Здесь до революции был женский монастырь. Много в нем обитало монахинь. На освящение новой монастырской церкви приезжала сама вдовствующая императрица. Я ее встречал и говорил по-русски. Здесь по-русски почти никто из грузин не знает. А ведь я окончил Духовную Академию в Петербурге, так с тех пор и служу здесь. Да, по первому разряду окончил, кандидатом богословских наук. Вот и знак есть.

Действительно, у отца Мелхиседека к наперсному кресту на малой цепочке был пристегнут серебряный академический знак.

- Так вот, монастырь в одночасье закрыли, монахинь, конечно, разогнали и в корпусах устроили районную больницу. Церковь внутри разорять не стали, так как это национальная и историческая святыня, но поскольку в больнице не хватало столов, завхоз приказал из церкви взять большую чудотворную икону Иверской Божией Матери, прибить к ней ножки и сделать стол. Сыновья завхоза, двое взрослых балбесов-комсомольцев, поначалу вдоволь поиздевались над святым образом: ковыряли ножом глаза, полосовали икону вдоль и поперек. Вначале этот стол поставили в перевязочную, но сюда целый день ходили монахини, плакали и просили выставить стол в коридор. Главный врач смилостивился. Икону вынесли из перевязочной в больничный коридор. И после целый день можно было видеть, как шли друг за дружкой монастырские сестры, залезали под стол и молились Матушке Царице Небесной Иверской. И так продолжалось многие годы.

Уже после войны, когда гонение на церковь ослабло, я ходил по селам и городам, собирая подписи у народа на открытие храма. Собрал десять тысяч подписей. Разрешение давала Москва. Много раз мы ездили с монахиней матушкой Ангелиной к чиновникам в Москву, возили большой магарыч. Растратились дотла. Я продал все, что можно было продать, кроме своего дома. Матушка Ангелина продала кормилицу корову и еще что-то.

Наконец, получили разрешение на открытие церкви. Забрали из больницы этот стол. Завхоз спорить не стал и отпустил, но это не тот завхоз, а уже новый. А тот умер от гангрены ног. Вначале одну ногу ему отрезали, затем другую. Когда лежал в больнице, часто из палаты подползал к этому столу и молился, плакал, просил прощения, но все же умер.

А сыновья его, которые изрезали икону ножом, на похоронах напились и пьяные с машиной сверзились в пропасть, сгорели вместе с машиной, так что и хоронить-то нечего было.

А икона Иверской Божией Матери действительно была потрясающей по своей благодатности и красоте. Чудесней этого списка Иверской я нигде не видел. Но когда в храме зажигали электрический свет, смотреть на икону без слез было невозможно, так она была страшно обезображена нечестивой рукой безбожников. Но когда перед иконой горели восковые свечи, она чудесно преображалась. Все дефекты оптически исчезали, и от нее нельзя было глаз отвести. Воистину, райских дверей отверзение! Это была такая неземная красота, красота, проникающая до глубины души и вызывающая в ней какой-то особый трепет. Мой духовный отец, смиренный инок и древодел Харалампий, как только входил в храм, протягивал к ней руки, светлел ликом и пел, никого не замечая: "Царице моя преблагая, надеждо моя Богородице".

А храм был - удивительный. От самого пола стены, весь купол и потолок были расписаны яркими красочными фресками. Здесь был Ветхий и Новый завет и еще какие-то сюжеты, мною никогда не виданные. Например, сюжет, называемый "Оклеветение", где перед связанным Христом стояли иудеи-лжесвидетели с хартиями в руках и читали их. Или большая белая птица пеликан, оранжевым клювом разрывающая себе грудь и струйкой алой крови напояющая своих птенцов.

Храм был освящен во имя святого великомученика Георгия Победоносца - двоюродного брата святой равноапостольной Нины.

Ах, Нина, золотая Нинушка! Это была самая древняя святая на всей территории СССР. Да что там СССР! Только Рим да Иерусалим могли соперничать по древности своих святых с этим крохотным селением Бодби около городка Сигнахи, как орлиное гнездо, вознесенным на скалы.

Святая равноапостольная Нина родилась в Каппадокии. Это часть бывшей Восточной Римской империи - Византии, а теперь государство - Турция. Ее отец, Завулон, был родственником святого Георгия, мать Сусанна - сестрой Иерусалимского Патриарха. Отец подвизался в пустыне Иорданской, мать стала диаконисой при храме Гроба Господня. С детства Нину воспитывала старица грузинка, рассказывавшая, что Грузия еще не просвещена светом Христовым. Святая Нина как-то близко к сердцу приняла рассказы своей няньки и стала молиться Божией Матери, да сподобит ее увидеть Грузию обращенной ко Господу. Молитва святой Нины была услышана, и Пречистая Дева явилась Нине и вручила ей крест, сплетенный из виноградной лозы, со словами: "Возьми этот крест, да будет тебе щитом и оградою против всех видимых и невидимых врагов. Иди в страну Иверскую (Грузию), благовествуй там Евангелие Господа Иисуса Христа и обрящешь у Него благодать. Я же буду тебе Покровительницей". Этот крест сохранился до наших времен в Тбилисском кафедральном соборе "Сиони", и его каждый может видеть на спасение души.

Святая Нина пришла в Грузию в 319 году и с Божией помощью множество язычников обратила в христианство. И сам царь грузинский, и его семья крестились во Христа, и православная вера распространилась во все пределы Иверии. Исполнив меру дел своих, святая Нина с миром отошла ко Господу в 335 году и погребена в храме селения Бодби. Все это сказано вкратце, на самом деле, на пути в Грузию из Иерусалима, да и в самой Грузии, святая Нина претерпела много скорбей и мучений и не раз была близка к гибели от диких и злобных кавказских язычников.

Усыпальница святой Нины была в правом церковном приделе в небольшом узком помещении. На каменных плитах пола покоилось высокое, примерно до пояса, резное надгробие из белого итальянского мрамора. На стене в изголовье - икона Божией Матери "Знамение", по преданию подаренная храму святой новомученицей Елизаветой Федоровной (сестрой последней императрицы). В одном месте надгробья была большая щель, через которую можно было разглядеть на каменном полу древнее мозаичное изображение святой Нины, все изрубленное ятаганами и исколотое копьями еще в средние века турецкими янычарами. Сверху на надгробьи под толстым богемской работы хрустальным стеклом был великолепный образ святой Нины во успении, написанный в конце XIX века приехавшим сюда из Петербурга знаменитым академиком живописи. Святая Нина изображена как бы спящей, голова покоится на малой белого атласа подушечке, вокруг нежное золотистое сияние. Лик спокойный, уже неземной, веки с длинными темными ресницами опущены, на святых устах кроткая улыбка. Сама в голубом, с белой оторочкой, хитоне, нежная рука с тонкими прозрачными перстами прижимает к сердцу святое Евангелие. Из-под хитона виднеются туфельки из кремовой парчи.