Страница 19 из 43
Итак, несколько заметок после форумов.
Можно ли исцелиться от иконы и святых мощей?
Я не буду прямо отвечать на этот вопрос. Просто поделюсь с вами, уважаемые читатели, мыслями по поводу некоторых мест Библии.
«И вот, женщина, двенадцать лет страдавшая кровотечением, подойдя сзади, прикоснулась к краю одежды Его, ибо она говорила сама в себе: если только прикоснусь к одежде Его, выздоровею. Иисус же, обратившись и увидев ее, сказал: дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя. Женщина с того часа стала здорова» (Мф. 9:20-22, см. также Мф. 14:36; Мк. 6:56; Лк. 8:43-48).
Удивительно! Христос должен был упрекнуть женщину за то, что она, пробираясь сквозь толпу, старалась только об одном – прикоснуться к краю Его одежды. Христос должен был научить женщину, что ей надо было не дополнять давку, а стоять в стороне и молиться Христу «в духе и истине». Разве нужно ей было для обращения к Богу посредство материального предмета – какого-то плаща? Но вместо всего этого Христос говорит женщине: «Вера твоя спасла тебя!».
Да, у нее была вера, и это главное. Христа тогда, в толпе, теснили многие. Но только об этой женщине Он сказал: «Кто прикоснулся ко Мне?». Вера ее отличала из всей толпы. Но могла ли она с этой же верой во Христа прикоснуться, например, к одежде своего мужа и также получить исцеление? Думаю, нет. Скорее всего, какое-то значение имело то, Чья была одежда. Во всяком случае, таких примеров в Евангелии несколько. Больные люди просят прикоснуться к краю одежды Христа, «и которые прикасались, исцелялись» (Мф. 14:36). Христос позволял Своей одежде служить посредством передачи Своей благодати? Неужели Он согласовал веру в Него с некоторыми материальными предметами этой веры?
Еще одно недоумение. Женщина прикоснулась всего лишь к одежде. А Христос, как пишет Лука, сказал: «Кто прикоснулся ко МНЕ (выделено мной – прим.авт.)?». Но даже если бы женщина прикоснулась к телу Христа, недоумения у меня бы не убавилось. Одежда и тело, плоть и кровь, суть материальные предметы. Но через материальный предмет женщина прикоснулась, получается, к Самому Богу: «Кто прикоснулся ко Мне?». Именно в момент прикосновения к материальному предмету от Бога изошла сила. Женщина всем сердцем верила во Христа, как Спасителя, но была исцелена только тогда, когда прикоснулась к Его одежде.
Если бы эта одежда сохранилась до наших дней, думаю, ситуация с исцелением могла бы повториться и сегодня. Ведь не видевшие Христа, но веровавшие, по слову Его, еще блаженнее. Неужели прикосновение к некоему материальному предмету может считаться (при определенных условиях, конечно) прикосновением к Самому Богу (то есть к Его силе), как говорит Евангелие?
Еще одно недоумение. Деяния апостолов. Рождение и жизнь Церкви. И вновь мы видим посредство материи!
«Верующих же более и более присоединялось к Господу, множество мужчин и женщин, так что выносили больных на улицы и полагали на постелях и кроватях, дабы хотя тень проходящего Петра осенила кого из них. Сходились также в Иерусалим многие из окрестных городов, неся больных и нечистыми духами одержимых, которые и исцелялись все» (Деян. 5:14-16).
Удивительная картина! Паломничество народа. Множество больных, которые жаждали исцеления. От чего? От образа Петра, который сама природа писала на земле лучами солнца! И это пишет евангелист Лука? Почему здесь нет весьма важного уточнения против «религиозного невежества»? Почему Петр не сказал народу: «Не ждите исцеления от образа моего, а обращайтесь прямо к Христу»? Напротив, здесь говорится о том, что все исцелялись и даже избавлялись от нечистых духов! «Верующих же более и более присоединялось к Господу», и прямым следствием этого была вера… в исцеляющую сень апостола Петра. Вера, которая исцеляла не только физически, но и духовно.
И это не единичный случай в жизни первых христиан.
«Бог же творил немало чудес руками Павла, так что на больных возлагали платки и опоясания с тела его, и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них» (Деян. 19:11-12).
Евангелист Лука вновь пишет странности. Кто-то (сотрудники?) брал у Павла (или он сам отдавал?) его личные вещи с целью передачи больным людям – для исцеления. Может быть, именно «руками Павла» были отданы эти вещи.
Только представьте картину: больной, одержимый человек касается платка (головной повязки) или опоясания апостола Павла и… исцеляется. Болезнь отступает от тела. Злые духи изгоняются вон из сердца. Платки и опоясания Павла несут к другому больному – исцеление!, потом к третьему – спасение!, четвертому и т.д.
Я полагаю, платки и опоясания несут с почтением – не только как бесценное лекарство, но и как возможность прикоснуться к Самому Богу…
Представляете, как потом эти исцеленные люди свидетельствовали? «Я сильно болел, но услышал, что можно прикоснуться к платку апостола Павла и получить исцеление. Я поверил в это и, после прикосновения, я действительно исцелился! Слава Богу!» Ни дать ни взять – православное паломничество.
Неужели апостол Павел (вместе с Лукой) не видел, как его вещи превращаются в амулеты? А может, и здесь вера во Христа была согласована с некоторыми материальными предметами этой веры?
Удивительно еще одно место из Библии: 4 Царств 13:21. От прикосновения к костям «человека Божьего» Елисея воскрес умерший. Интересно, что тут даже никакого чуда никто не ждал: шли погребать и просто бросили труп в гроб Елисеев, испугавшись моавитян. А святые мощи «человека Божьего» оказались чудотворными98.
О православии в статье
«Пропадал и нашелся. Личное свидетельство»
Николая Водневского
О Николае Водневском я уже упоминал, как о редакторе «антиправославного» журнала. Недавно я наткнулся на его личное свидетельство, в котором он упоминает о своем православном прошлом не только в негативном свете.
«…Несколько минут спустя, ко мне постучала Прасковья Ивановна. Она хорошо знала, что богослужения на дому противозаконны и потому могут принести суровое наказание. Но на ее лице я не увидел страха. Наоборот, на нем отражалась тихая, спокойная радость, словно она видела себя королевой в потустороннем мире. Даже ее морщинистое лицо порозовело.
«А мы, Николаша, Богу молились», возбужденно сказала она. «Что ты на это скажешь? А?».
Я молчал, не зная, что ответить.
«И за тебя молились, чтобы Бог помог тебе в твоей жизни».
«Благодарю Вас. Как раз я в этом теперь нуждаюсь».
«А веришь ли ты в Бога? Ведь вас теперь учат, что Бога нет, есть какая-то материя...».
«Должно быть Бог есть, но я Его не знаю», ответил я…
Прасковья Ивановна приоткрыла мне двери в закрытую православную церковь. Она имела удивительное чутье предвидения. Многие события, пережитые мною, она видела наперед. Правда, ее пророчеству я не придавал тогда никакого значения, но помню, как она мне говорила: «Ничего, Николаша, не унывай. Бог тебя не оставит. Падут возле тебя тысячи и десять тысяч одесную тебя, но к тебе не приблизится...», что-то в этом роде говорила она на церковно-славянском языке. Прошло несколько лет и, когда слева и справа меня падали тысячи, я не раз вспоминал Прасковью Ивановну…
Прасковья Ивановна не сделала меня религиозным человеком, но научила меня думать о бессмертии человеческой души…
22 июня 1942 года, ровно в годовщину войны, в одном из жарких боев с немецкими оккупантами, я молился Богу и в душе говорил:
«Великий Бог! Ты имеешь силу спасти каждого человека... Спаси и сохрани меня... Помилуй и прости... Я буду всегда молиться и делать только хорошее...».
Чудом Господь сохранил меня. Из ста сорока человек, участвовавших в этом сражении, уцелело только тридцать шесть…
19 августа того же года, в пять часов утра, на поле, между деревнями Яковлевка и Лощихино (на Смоленщине) у подножия высоты 265.7, покрытых трупами двух сибирских полков, смерть снова заглянула мне в лицо. И я снова повторял известные мне молитвы еще более усердно и настойчиво. «Моли Бога о мне, святый угодниче Божий Николай...» - была моей постоянной молитвой…
Но вот опасность снова миновала, а моя жизнь по-прежнему хромала на оба колена…
24 февраля 1946 года Бог еще раз привел меня на суд. Я стоял с поднятыми руками, как преступник, осужденный на смертную казнь… В этот день исполнились мои тяжелые предчувствия. Я увидел себя снова виновным не перед людьми, за что меня хотели отдать на смерть, а перед Богом.
Вот они, суды Божьи! Воистину, они справедливы! Но еще оставалась надежда на милосердие Божие, вера в Его всемогущество. И я начал усердно молиться. Не знаю почему я повторял несколько раз молитву Ефрема Сирина:
«Господи, Владыко живота моего...».