Страница 94 из 143
„Исповедание же церковное и спасительное для мира, — читаем в ή κατά μέρος πίστις, — есть вера в воплощение Слова (πίστις ή περί τής τού λόγου σαρκώσεως), предавшего Самого Себя человеческой плоти, которую Оно приняло от Марии…, сочетавшись с плотию по подобию человеческому, так что плоть соединилась с Божеством“(§ 2). „Главное же в нашем спасении — воплощение Слова“(§ 11). „Бог, воплотившийся в человеческой плоти“(§ 30, ср. §§ 34, 35, 36). Но особенно ярко выражено аполинарианское учение в §§ 30 и 31, где сказано: „Бог, воплотившийся в человеческой плоти, имеет чистое собственное действие, будучи умом, не одолеваемым душевными и человеческими страстями, и направляя плоть и плотские движения божественно и безгрешно, [698] и не только не удержан смертию, но и разрушает смерть. И Бесплотный во плоти явившийся есть Бог истинный, совершенным, истинным и божественным совершенством, не два лица и не два естества; ибо мы не утверждаем, что поклоняемся четырем — Богу, Сыну Божию, человеку и Духу Святому“…
И. A. Дорнер [699] высказал предположение, что в основе ή κατά μέρος πίστις, может быть, и есть что-нибудь действительно принадлежащее св. Григорию Чудотворцу, напр., части, заключающие в себе полемику против Павла Самосатского и патрипассианских и савеллианских положений; но в позднейшее время, соответственно с назревавшими потребностями, вносились все новые части; в настоящее время не представляется возможным определить, что действительно принадлежит св. Григорию Чудотворцу; но в самом начале произведения можно найти ясное доказательство, что вместе с Оригеном, у которого также встречаются термины κτίσμα и ποίημα, он учил о вечном рождении; начало имеет сходство с Феогностом у св. Афанасия (Об определениях Никейского собора, § 25). Это мнение разобрано К. Каспари [700], который высказался решительно против такого предположения. Он указывает на то, что как ни бессвязно составлено произведение, как ни сильно автор его повторяется, однако в мыслях и языке оно от начала до конца носит один и тот же характер и должно поэтому происходить от одной руки. Против учения Павла Самосатского, который, впрочем, не назван до имени, в IV веке говорит έκθεσις μακρόστιχος (§ 4), и вообще оспаривать его в это время возможно было уже в виду того, что представлялось, что Фотин возобновил его, а Аполинарий находил учение Павла Самосатского даже в церковной христологии.
В V веке Нестория обвиняли в том, что он возобновил учение Павла Самосатского. Что касается савеллианства, то в IV веке против него боролись не только ариане и полуариане, но также и защитники Никейского вероопределения, потому что савеллианство еще в некоторых местах имело приверженцев, отчасти и потому, что они хотели отклонить от себя упреки в том, что они мыслили по–савеллиански, которые им делали ариане и полуариане. Но и независимо от этого, намерение автора представить в положительной форме и полемически „церковное исповедание“и „спасительную, апостольскую и церковную веру“относительно Св. Троицы с необходимостью приводило к опровержению древнейших еретиков–монархиан. К. Каспари полагает, что скорее всего возможно было бы предположить происхождение от св. Григория краткого исповедания, заключающегося в § 32, потому что оно производит впечатление отрывка, отличного от всего остального произведения [701]. Однако более внимательное рассмотрение его заставляет признать в нем руку автора ή κατά μέρος πίστις, который только воспроизвел здесь крещальный символ своей церкви. Вообще же, в виду определенных древних свидетельств и характерных черт в содержании произведения, всякие попытки вновь связать это произведение с именем св. Григория Чудотворца должно признать безнадежными.
Heсмотря на отрицательное решение вопроса о каком-либо отношении произведения ή κατά μέρος πίστις к св. Григорию Чудотворцу, К. Каспари обратил внимание на соприкосновение в мыслях и в выражениях между ή κατά μέρος πίστις и символом св. Григория [702]. Он указывает на следующие места из ή κατά μέρος πίστις: το πνεύμα γάρ καί ή ζωή καί ή άγία μόρφωσις των όλων καί τούτο έκπέμπων ό θεός δι’ υίού τήν κτίσιν όμοιοι πρός έαυτόν (§ 4). εν πνεύμα ζωή, ή άγιωσύνη τών όλων (§ 5). άρνεΐται ούν τήν της άγιωσύνης πηγήν, το πνεύμα το άγιον (§ 8), μίαν τήν άειδιότητα τής τριάδος όμολογείν (§ 10). πρωτότυπος του πνεύματος ό κύριος (§ 26). αίδιον λόγον, ζωντα καί έφεστωτα καί ενεργόν (§ 32). θεός ό πατήρ, τέλειον ων πρόσωπον, τέλειον εχει τον λόγον… τελειον δέ (έχει) καί τό πνεύμα το άγιον (§ 37), (υίού) φάνερουμένου έν πνεύματι άγίω τοίς άγιαζομένοις (§ 37). ότι δε σεβάσμιός έστιν ή άγία τριάς μή χωριζομένη μηδέ άλλοτριουμένη (§ 38). Κ. Kacпари не придает какого-нибудь особенного значения, этому обстоятельству, однако ставит вопрос о том, как объяснить это соприкосновение. По его мнению, возможно, конечно, что эти совпадения имеют свое основание только в том, что во время Аполинария в богословской и тринитарной области у учителей греческой церкви был общий круг мыслей и выражений; но для этого их слишком много, и некоторые из них для этого слишком сильны.
Поэтому он решается высказать предположение, что отмеченные совпадения произошли от того, что Аполинарий знал краткое тринитарное вероисповедание Григория Чудотворца или даже какое-нибудь другое тринитарное произведение его и испытал на себе воздействие того или другого, которое и обнаруживается в ή κατά μέρος πίστις. Символ Григория чрез противника Аполинария Григория Назианзина (Нисского?) был известен в широких кругах, и естественно нам не возбраняется предполагать, что его знал и лаодикийский епископ, на которого он произвел сильное впечатление. Что Аполинарий мог знать символ св. Григория Чудотворца, это вполне допустимо и даже естественно предположить; но невозможно утверждать, что соприкосновения между ή κατά μέρος πίστις и символом св. Григория зависят от непосредственного влияния последнего, так как указанные термины действительно были весьма употребительны в языке православных ІV века [703] и имели свой источник там же, откуда почерпал их св. Григорий, т. е. в научном богословском языке александрийской школы и в церковном богословии. Предполагать прямое влияние св. Григория на Аполинария, как на каппадокийских отцов, нет оснований.
Таково в существенных чертах научное положение вопроса об ή κατά μέρος πίστις. Но нам кажется, что решение его еще не доведено до конца, и это произведение с его странной конструкцией, совершенно не гармонирующей с обычным представлением о литературных дарованиях Аполинария, требует еще дальнейшей научной работы над собою. В этом отношении необходимо обратить внимание на два факта, которые, по нашему мнению, еще недостаточно оценены в относящихся сюда исследованиях, именно: а) свидетельство блаж. Феодорита в Эранисте и б) план или, точнее, отсутствие плана в произведении.
Как нам кажется, свидетельство блаж. Феодорита Кирского заключает в себе гораздо больше, чем сколько извлекали из него до настоящего времени: оно говорит не о том только, что приведенные блаж. Феодоритом места, ныне находящиеся В ή κατά μέρος πίστις, действительно принадлежат Аполинарию, но в тоже время поразительно ясно удостоверяют, что блаж. Феодорит не знал произведения Аполинария под заглавием ή κατά μέρος πίστις И в таком виде, в каком оно дошло до настоящего времени.
Как указано было, блаж. Феодорит, приводя выдержки из Аполинария, ни разу не называет ή κατά μέρος πίστις. В первом диалоге Эраниста он приводит две цитаты, находящиеся в этом произведении, как взятые им из сочинения περί πίστεως λογίδιον; καί μέντοι καν τω περί πίστεως λογιδίω οΰτω λέγει; πιστεύομεν ουν υναλλιώτου μενούσης τής θεότητος… (§ 11). И далее: καί μετ’ ολίγα; προσκυνοΰμεν δέ θεόν σάρκα έκ τής άγιας παρθένου προσλαβόντα (этого места нет в ή κατά μέρος πίστις). Непосредственно за этим третью цитату: όμολογούμεν τον υιόν του θεού οίόν άνθρώπου — он вводит уже таким образом. καί έν ετερα δέ έχθέσει ούτως εφη όμολογούμεν τον οίόν τού θεού υιόν ανθρώπου…
(§ 28). В третьем диалоге выдержки из Аполинария располагаются в таком порядке: 1) ’εκ τού κατά κεφάλαιον βιβλίου — три цитаты; 2) καί έν έτέρω δέ παραπλησίω συγράμματι ταυτα γέγραφεν — тоже три цитаты, и на третьем месте, после καί μετ’ ολίγα πάλιν, приведена выдержка, из того же произведения, начинающаяся словами: ϒιος έπεδήμησε κόσμω σάρκα έκ τής παρθένου λαβών… (§35). Непосредственно за этой цитатой следует 3) Έν δε τω περί πίστεως λογιδίω ταυτα εφη·καί τών περί σάρκα παθών γινομένων… (§ 11–12).