Страница 42 из 143
В Понте, по сообщению св. Григория Нисского, правителем был такой человек, который не нуждался в особом повелении о преследовании христиан: он был от природы кровожаден и жесток и ненавидел уверовавших Слову. По получении указа, он объявил всенародно строгое приказание, что должны или отречься от веры или подвергнуться всякого рода мучениям и смерти. Григорий Нисский яркими чертами рисует картину постигшего христиан гонения. Св. Григорий, зная слабость человеческой природы, понимал, что многие из его юной паствы не в состоянии будут вынести жестоких мучений, и в предупреждение отпадений советует всем: на некоторое время удалиться от этой страшной напасти, „считая для них за лучшее бегством спасти свою душу, чем стоя в ряду сражения оказаться беглецами веры“. Но не все разделяли этот взгляд, — были и такие, которые считали опасным для души спасать веру бегством. Тогда св. Григорий разрешает эти сомнения собственным примером, удалившись вместе с верующими, как поступили в то же гонение Дионисий Александрийский и Киприан Карфагенский.
Между тем, как говорит Григорий Нисский в совершенном согласии с тем, что известно о характере гонения Декия, в первую очередь направленного против предстоятелей церквей, у начальников особенною целью было и то, чтобы чрез св. Григория, как плененного вождя, разрушить весь строй веры, и по этой причине враги старались захватить его в свои руки. Из повествования Григория Нисского можно заключать, что св. Григорий удалился в ближайшие горы; но власти не теряли надежды найти его и здесь и с этою целью отправляли на поиски надежных людей, которые однако не имели успеха. Св. Григорий Нисский сообщает и об этих преследованиях, и о том, как он чудесно избавился от них [287].
Ho с св. Григорием ушли не все христиане неокесарийской церкви: некоторые из них дострадали не только до удаления св. Григория, но и после этого, и между ними мученик Троадий, имя которого сохранил Григорий Нисский, был замучен посредством огня, как сообщает сирийское житие [288]·
Как ревностный пастырь, св. Григорий по прекращении гонения, продолжительности которого в Понте невозможно определить, поспешил лично убедиться в состоянии своей церкви после достигшего ее испытания и обошел всю окрестную страну. Можно представить себе настроение верующих, когда прошло вызванное гонением святое одушевление: несомненно тяжело чувствовалась потеря многих членов, и необходимо было найти выход естественному чувству и ободрить на будущее время в случае всегда возможного повторения гонений. Св. Григорий „повсюду учредил некоторое прибавление в богослужении, узаконив (совершать) торжественные праздники в честь пострадавших за веру. Остатки мучеников были распределены по различным местам, и народ, собираясь ежегодно в определенные времена, веселился, празднуя в честь мучеников“ [289].
Ho св. Григорий не мог не заметить, что недавно обращенные из язычества продолжали совершать и языческие празднества, которые льстили их чувственности, особенно, конечно, в честь богини Ma. Поэтому он решается на такую меру, которая доказывает в нем предусмотрительного пастыря, понимающего душу своей паствы. Григорий Нисский пишет: „и то служит доказательством его великой мудрости, что он, вдруг переводя к новой жизни современное себе поколение и как бы некий возница, приставленный к (человеческому) естеству, твердо держа их уздою веры и богопознания, послушным допускал несколько и поиграть веселием под игом веры.
Заметив, что неразумное и невежественное большинство народа держится заблуждения идолопоклонства вследствие (соединенных с ним) плотских увеселений, чтобы достигнуть по отношению к ним успеха преимущественно в главном, т. е. чтобы они вместо суетных предметов своего благоговения обратили взоры к Богу, он позволил им веселиться в дни памяти святых мучеников, предаваться радости и ликованию, дабы с течением времени сами собою они перешли к жизни более святой и строгой под руководством веры, и это совершилось со многими уже: у них всякое удовольствие, утратив (характер) телесного увеселения, приняло вид духовной радости“ [290].
He успела понтийская церковь оправиться от потрясения, какое причинено было ей гонением, как новое еще более тяжелое бедствие постигло ее, именно Ворады и Готы (βοράδοι καί Γότθοι) после завоевания Трапезунда вторглись в Понт и Вифинию и опустошили их самым страшным образом. Указания на это нашествие и соединенное с ним бедствие находятся в каноническом послании св. Григория. Heсмотря на свою краткость, послание, написанное непосредственно после нашествия и под живым впечатлением от него, дает возможность наглядно и ясно представить события тогдашней страшной действительности. Жители в ужасе бежали от врагов, бросая жилища и все имущество; многие были умерщвлены, а еще больше взято в плен, где пленников принуждали вкушать пищу вместе с варварами. Женщины подверглись насилию, а некоторые, по–видимому, и добровольно предавались разврату. Имущество было разграблено, но вследствие ли поспешности, или же вследствие обилия и тяжести добычи, много было оставлено в опустевших домах, разбросано на пути. По–видимому, случалось и так, что варвар уже с добычею врывался в дом, находил здесь лучшее, поэтому оставлял прежде захваченное и брал новое. Скот, не взятый грабителями и оставшийся без присмотра, бродил по полям. К сожалению, бедствие не ограничивалось этими внешними лишениями: обнаружились весьма печальные явления во внутренней жизни самого христианского населения.
И самым гибельным последствием нашествия было то, что оно развязало низшие инстинкты, раскрыв весьма неприглядные стороны, очевидно, не глубоко проникнутого духом новой веры народа. Так, некоторые, прежде захваченные в плен, быстро одичали, забыли, что они —
После удаления врагов многие хотели воспользоваться народным бедствием и общим смятением в интересах самого гнусного корыстолюбия: искали корысти от крови и погибели убежавших или убитых пленников. Одни просто удерживали у себя найденную чужую собственность; другие, по выражению св. Григория, сделались для своих единоплеменников Ворадами и Готами и наглым образом захватили чужое имущество на том основании, что во время нашествия они потеряли свое. Некоторые дошли до такой „лютости и бесчеловечия“, что насильно удерживали в неволе спасшяхся из плена своих единоплеменников и сограждан или в качестве рабов, или, может быть, с целью при случае продать их.
В „Каноническом послании“варвары, вторгшиеся в Понт, называются Ворадами и Готами; так как на первом месте поставлены Ворады, то инициатива набега. и руководство, по–видимому, принадлежали им. Такое соединение племен дает основание отожествлять это нашествие с тем, о котором сообщает историк Зосима (конца IV или начала V века), выписывающий в данном случае современника готских набегов на римскую империю, историка Дексиппа. Зосима сообщает (1, 31–34) [291], что Вораны, Готы, Карпы и Уругунды, племена, живущие по Истру, не оставили не опустошенною ни одной части Италии и Иллирика и всем овладевали без всякого противодействия. Вораны пытались даже проникнуть на малоазийское побережье Черного моря и действительно скоро осуществили свое намерение при помощи жителей Воспорского царства [292], которые из страха пред ними дали им свои суда и указывали путь при переезде чрез море. Пока у них были цари, получавшие власть по правильному порядку наследования от отца к сыну, они, вследствие дружбы с Римлянами, выгоды торговых сношений и ежегодно посылаемых им императорами даров, постоянно удерживали Скифов, — что на языке Зосимы равносильно — Готов.
Когда же царский род прекратился, — очевидно, Зосима хочет сказать, что вследствие возмущения прежняя династия была низвергнута — и во главе управления стали люди недостойные, то они, как сказано, из боязни предоставили врагам Рима проходить чрез Воспор в Азию и даже перевезли их на собственных судах, которые взяли обратно и возвратились домой [293]. Вораны и Готы таким образом появились на восточном побережье Черного моря, грабя и опустошая все на своем пути. Они достигли Питиунта (теперь Пицунда). Здесь они натолкнулись на сильное противодействие. Самый город был защищен крепкою стеною, а во главе гарнизона стоял неустрашимый и опытный воин Сукцессиан, человек старого римского склада. Все нападения врагов были отбиты с большим для них уроном. Варвары, опасаясь, чтобы не пришли на помощь гарнизоны других крепостей, захватили суда и с большою опасностью возвратились домой.