Питанов В.Ю.

Произнося это, постарайтесь услышать космический звук, который это воплощает. Почувствуйте что «покой» – звук-семя, отдающийся очень глубоко внутри у вас в сердце. Если вы хотите света, тогда, пожалуйста, повторяйте «свет, свет, свет» очень одухотворенно и почувствуйте, что вы действительно стали светом»36. Когда Чинмою задали вопрос, молится ли он, он ответил: «Если быть совершенно откровенным с вами, я не молюсь; так же я не нуждаюсь и в медитации, хотя я медитирую»37. Если Чинмой не нуждается в молитвах, то Христос, как известно, часто обращался с молитвой к Богу-Отцу: «… Он уходил в пустынные места и молился» (Лк.5:16). Однако, учитывая представление Чинмоя о Боге и его самообожествление, отказ от молитвы этого «духовного учителя», возможно, к лучшему, так как «кто отклоняет ухо свое от слушания закона, того и молитва – мерзость» (Прит.28:9).

Не чужд Чинмой и магизма, например, он призывает пользоваться мантрами: «Мантра – это магическая формула… . Мантра отражает определенный аспект Бога и каждая мантра имеет специальное значение и внутреннюю силу»38. Одной из главных мантр он считает мантру Ом: «ОМ – это единый, неделимый звук; это вибрация Всевышнего. ОМ – это звук-источник Вселенной…. ОМ – это одна буква на санскрите, представленная на английском тремя буквами (AUM)…»39. В благоговении перед этой магической мантрой с Чинмоем солидарны индуисты40 и оккультисты: «АУМ, как высшая вибрация, может звучать для настроения психической энергии»41; «Великий «Аум» есть психическая энергия, питаемая праною»42. Мантры (согласно учениям, их использующим), в отличие от православных молитв, действуют сами по себе, своей собственной силой, что свойственно магическим заклинаниям43. Магизм абсолютно чужд православному вероучению о молитве44, тварь без Творца – ничто: «…без Меня не можете делать ничего» (Ин.15:5). Поэтому, молясь, христианин получает помощь от Бога, а не от магической силы молитвы.

Как выше уже указывалось, Чинмой для подтверждения своего учения цитирует Священное Писание. Посмотрим, каким образом. Чинмой пишет: «Иисус Христос сказал: «Блаженны не видевшие и уверовавшие». Те, кто верит только тому, что можно увидеть человеческими глазами, вкушает только половину плода. Подвергнуть Истину исследованию – значит потерять ее. С Истиной можно лишь отождествиться. В этом заключается высокий смысл изречения Христа о вере и сомнении»45. Чинмой цитирует следующий стих из Евангелия от Иоанна: «Иисус говорит ему: ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие» (Ин.20:29). Из комментария к стиху видно, что Чинмой усматривает в последнем призыв к отождествлению с истиной, как нетрудно догадаться, под средством познания «истины» здесь понимается медитация перед его фотографией. Но присутствует ли этот смысл в первоисточнике? Прочитаем этот фрагмент Евангелия целиком: «Фома же, один из двенадцати, называемый Близнец, не был тут с ними, когда приходил Иисус. Другие ученики сказали ему: мы видели Господа. Но он сказал им: если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю. После восьми дней опять были в доме ученики Его, и Фома с ними. Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам!

Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим. Фома сказал Ему в ответ: Господь мой и Бог мой! Иисус говорит ему: ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие» (Ин.20:24-29). Стих «блаженны невидевшие и уверовавшие» относится, скорее, к тем людям, которые будут лишены возможности видеть Господа во плоти, но уверуют в Воскресение Христа по свидетельству апостолов. Толкование же Чинмоя приведенного евангельского отрывка некорректно. Фактически Чинмой использует любимый прием оккультистов и неоиндуистов, которые вырывают цитаты из Священного Писания и интерпретируют их так, как им того хочется, вне зависимости от смысла, заложенного в первоисточнике46.

Понятие «любовь» трактуется Чинмоем принципиально отлично от христианства. Чинмой пишет: «Ненависть – это завуалированная форма любви. Вы можете ненавидеть лишь того, кого вам на самом деле хотелось бы полюбить…»47. Христиане отнюдь не считают, что ненависть есть завуалированная любовь. Это нетрудно понять, познакомившись с учением Священного Писания по этому вопросу: «Ненависть возбуждает раздоры, но любовь покрывает все грехи» (Прит.10:12); «ненависть, убийства, пьянство, бесчинство и тому подобное. Предваряю вас, как и прежде предварял, что поступающие так Царствия Божия не наследуют» (Гал.5:21); «Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца; а вы знаете, что никакой человекоубийца не имеет жизни вечной, в нем пребывающей» (1Ин.3:15). Ненависть есть грех, а, согласно Священному Писанию «кто делает грех, тот от диавола, потому что сначала диавол согрешил» (1Ин.3:8).

Одной из главных добродетелей христианства является смирение, пример которого нам подал Сам Христос (Мф.11:29). Св. Антоний Великий писал о смирении: «Смирение же состоит в том, чтоб человек считал себя грешником и думал, что он ничего доброго не делает перед Богом, чтоб прилежал молчанию и себя вменял ни во что, чтоб не упорствовал ни перед кем, настаивал на своем слове, чтоб отлагал свою волю, лицо опускал долу, смерть имел перед очами, остерегался лжи, пустых не произносил слов, …терпеливо сносил обиды и нудил себя благодушно переносить всякие притрудности и прискорбности. Постарайся, брат, соблюдать сии правила, чтоб не была бесплодной жизнь твоя»48. Что под смирением понимает Чинмой? Обратимся к его трудам: «Смирение – настоящий секрет духовной жизни… . Это чувство нашего священного единства с человечеством. Истинное смирение – это расширение нашего сознания…»49; «Смирение значит – приносить радость другим. Здесь, на земле, мы хотим получать радость. Но как? Настоящую радость нам приносит самоотдача, а не обладание или демонстрация собственного превосходства. Когда мы даем возможность другим получить радость, то мы чувствуем, что наша радость становится более полной, более совершенной, более божественной. Давая другим почувствовать, что они важны в равной степени или более, мы проявляем истинное смирение»50.

Как видим, смирение, по Чинмою, это чувство «единства с человечеством», «расширение сознания», а также потакание чужой гордыне. Да, Православию известно смирение своей гордыни перед окружающими: «Знай, что смирение есть не иное что, как чтоб всех людей почитать лучшими себя»51, потому что Церковь наставляет христианина быть внимательным к своей духовной жизни, бороться с собственными страстями, в том числе и гордостью, но Она отнюдь не учит подпитывать чужую гордыню, становясь участником погибели души человеческой. Если бы Чинмой лучше был знаком с текстами Священного Писания, которое он использует при написании своих книг, то он мог бы узнать, что «погибели предшествует гордость…» (Прит.16:18). Впрочем, учитывая, что в себе Чинмой видит Живого Бога на Земле, скромность явно не принадлежит к числу его достоинств. Священное Писание учит нас смирению, но в то же время предостерегает и от греха человекоугодия: «У людей ли я ныне ищу благоволения, или у Бога? людям ли угождать стараюсь? Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым» (Гал. 1:10). О лукавстве человекоугодия Христианская Церковь знает с первых веков Своего существования: «О как вкрадчива и как незаметна страсть человекоугодия, она обладает и мудрыми!

Ибо действия прочих страстей легко бывают видны исполняющим оные и потому приводят одержимых ими к плачу и смиренномудрию, а человекоугодие прикрывается словами и видами благочестия, так что людям, которых оно обольщает, трудно рассмотреть его видоизменения»52. Не относятся ли эти слова и к проявлению того «истинного смирения», которому учит Чинмой?

Чем невежественнее человек, тем проще им манипулировать. Поэтому некоторые секты стремятся оградить своих последователей от излишней обремененности знаниями, к их числу относятся, например, «Свидетели Иеговы», которые не поощряют своих членов получать образование, считая, что оно может помешать адептам секты заниматься своей главной и непосредственной обязанностью – способствовать распространению учения Сторожевой Башни53. Аналогичен подход Чинмоя: «Лучше не читать книги, написанные профессорами, учеными и последователями которые все еще в пути и не достигли просветления»54. Степень «просветления», надо полагать, оценивает сам Чинмой.