Страница 55 из 252
Наконец, сгнившие водоросли дают отличные удобрения. Как видишь, над водорослями стоит работать. Мы делали подсчет: если бы извлечь все полезные вещества из 25 тыс. тонн сырых водорослей, т. е. выброшенных из моря и не просохших (а в них 80% воды), то эти вещества стоили 3½—4 миллиона рублей золотом. —Мы заняты сейчас разработкою приемов выделения отдельных веществ, как чисто химическим способом, так и электрическим. Между прочим, для выставки, заняты варкою мармелада из водорослей. — Чтобы не забыть: попроси П. Н. прислать вам мои вещи. Если тебе попадется где‑нибудь напечатанный на машинке список моих печатных работ, то пришли его мне. Он лежал в шкафу у угольника, в верхнем отделении. Только присылай экземпляр, который похуже, а получше—сохрани. — Вероятно у вас уже подсохло, и мне хотелось бы, чтобы вы сходили к Госе. — Изредка вспоминаю о Дальнем Востоке с сибиряками, которые знают как север Азии, так и восток. К сожалению орочен никто не знает и ороченского языка здесь не изучишь—нет ни книг (кроме эвенкийского словаря, который оказался со мною), ни людей. Был бы хоть какой нибудь текст, если не ороченский, то тунгусский. Как нибудь пойду в библиотеку при музее, попробую поискать в старых изданиях. Мне хочется изучить этот язык, а главное надобен он для местного колорита в поэме[2209]. Приходится оперировать одними существительными, т. к.
глаголы спрягать не умею и не по чему научиться. — Много думаю о тебе, моя дорогая, о твоих хлопотах, трудностях и усталости. По твоим письмам я вижу, насколько ты устала: пропускаешь и путаешь буквы. Много бы я дал, чтобы ты могла хоть немного отдохнуть. M б. летом тебе будет несколько легче: все же печей не надо топигь и воздуха больше. Старайся говорить с мальчиками, пусть они разсказывают о своих работах, и им и тебе будет интересно. Крепко, крепко целую тебя, моя дорогая.
Дорогая Олечка, последнее время я был в очень тревожном состоянии; думаю это объясняется твоею болезнью, о которой впрочем не сообщалось мне вами. Вот видишь, дорогая, предупреждал я тебя против ночных сидений, а эта болезнь, несомненно, последствие их. Смотри же, береги себя впредь и не переутомляйся, а главное непременно бывай на воздухе. Ты спрашиваешь о «Разговорах Гёте с Эккерманом». Конечно, я знаю эту книгу и не только читал ее, но и изучал в свое время, впрочем давно, кажется в 1900–м или в 1901 году, когда тебя не было на свете. Она очень содержательна и важна еще потому, что просмотрена самим Гете. О Іете есть еще интересная книга— Метнера, а также Лихтенбергера [2210]. У Лихтенбергера дан перевод естественнонаучных и натурфилософских сочинений Гёте, и в этом отношении она интересна, т. к. других переводов пока не выходило (еслк только не вышла книга о цвете, давно обещанная одним из издательств). — Меня давно интересуют вопросы генеалогические, и в частности о родственных связях писателей, как наглядном доказательстве наследственности и подбора. Я собирал материалы в этом направлении. А сейчас, в «Правде» от 5 апр. 1935 г. № 94 (6340), стр. 4, попались данные о родстве Пушкиных с Гоголями и о связи их с Быковыми. Думаю, тебе интересно будет посмотреть на сделанную на основании этой заметки генеалогическую схему:
По поводу этой схемы мне вспоминается: когда Васюшка был совсем маленький, он приходил смотреть, как я чертил подобные же, смотрит, смотрит, а потоѵі заявит: «Ты папа, неправильно пишешь». — Почему? — «Потому что изображаешь девочек квадратиками, а мальчиков крух очками, а надо наоборот, потому что девочки нежные, и *х надо изображать кружочками». — Советую тебе собирать генеалогические сведения; когда прочтешь где‑нибудь или услышишь, то записывай отрывочные сведения. Лучше всего записывать на лоскутках, но чернилом, а не карандашем, и складывать их сперва по алфавиту. А более связные сведения слецует сразу же переводить в схемы и потом постепенно достраивать эти схемы и дополнять подробностями. Это очень оЗогащает понимание жизни, а кроме того постепенно накопляется материал весьма ценный, который всегда пригодится. — На всяк. случай сообщаю тебе, т. к. не уверен в сохранении моих записей, что моего отца звали Александр Иванов., деда Иван Андреевич[2211], прадеда Андрей Матвеевич, прапрадеда Матвей Иванович. Жену деда, мою бабушку, звали Анфиса Уаровна Соловьева[2212], а вторую жену его Елизавета Владимировна Ушакова[2213], у нее была сестра Александра Владимировна, замужем за Готлибом Федоровичем Пекоком; Александра Владимировна хорошо относилась к моему отцу и его сестрам — Екатерине и Юлии[2214] Дочь Ал–дры Вл.
— Александра Готлибовна Пекок была известная певица, выступавшая в Милане под театральным псевдонимом Алина Марини. У моего отца был сводный брат Вла- дим. Ив. и сестры Зинаида, Варвара, Людмила и сейчас не могу вспомнить имени четвертой (у меня очень ослабла память). Деда со стороны матери звали Павел Герасимович, а бабушку— София и опять сейчас не могу вспомнить далее. Все они умерли до моего рождения, и ни бабушек, ни дедушек я в жизни никогда не видел, только мечтал о них в детстве. Суррогатом бабушки была для нас А–дра Владим., но и ее я увидел, лишь поступив в Университет; но она вскоре же умерла, к моему огорчению. Зато были у меня тетки, Юлия— со стороны отца, которая меня воспитывала, и мамины сестры— Елизавета, Варвара, Репсимия и София; из них осталась в живых только последняя. Был еще дядя—Аршак[2215], но в отличие от теток, которых я очень любил, всех, а особенно тетю Юлю, как я называл ее, он был для меня совсем чужим человеком и я видел его очень немного. Дети тети Лизы умерли, они были близки мне, особенно Маргарита[2216], хотя и гораздо старше меня. Дети тети Вари куда‑то исчезли. У Ремсо тети детей не было. Детей тети Сони ты знаешь. Тетя Юля не была замужем. Детей дяди Аршака я знал в детстве, но потом они все исчезли из моего поля зрения, осталась одна Тамара [2217], дочь «Аршак–дяди».
Ее сестра Нина обладала замечательным голосом, но умерла вск#ре после окончания консерватории (или филармонии скорее). У нее был красивый серебристый тембр, очень редкий. Дочери Сони тети умерли. Умерли и мои сестры— Валя (Оля)[2218] и Г)ся (Раиса). Наши фамилии в XVIII в. писались Флоринские I только в XIX в., неправильно, стало писаться Флоренские, а гще раньше ее писали Флиоринские, так что некоторые ветви стіли писаться Флёринские [2219]. Крепко целую тебя, дорогая Оля, поправляйся скорее, слушайся советов. Кланяйся своим товаридам. Еще раз целую тебя.
Дорогая Тикулька,: десь теперь темнеет поздно. Вчера, например, я шел в И ч. ночи, и было полусветло, сумеречно. А в 9 часов еще совсем: ветло. Правда, по солнечному времени И ч. ночи — это не 11, а вроде 10–ти. Ho скоро начнутся белые ночи. Іоворят, не только всю ночь вполне светло, но даже солнечное освещение на вершинах деревьев прекращается только на 10 минут. Кое–где на дорогах появилась пыль, порядочно и грязи или, точнее, лу» с песком. Ho в общем снежный покров по колено. Прилетели в Кремль чайки и подымают гомон, слышно издалека. Недавно пела около нашего биосада какая‑то птичка. Море в одном месте внезапно очистилось от льда — ледяной покров унесло ветром. Лисицы бегают, как собаки, по дорогам, иногда забираются на крышу и спят, греясь на солнце. Наши звери благополучны и кланяются тебе. Детей у свинки еще нет. Ho молодых свинят, вместе с мамашей их, выводят на подоконник принимать солнечную ванну. От непривычной обстановки они пугаются, стараются забраться в угол или друг под друга, образуется куча, которая тут же разваливается, т. к. каждый поросенок хочет быть самым нижним. Все они пищат, и если не знать что это свинки, то можно принять за чириканье каких‑то птичек. Помимо своей прямой работы мы заняты сейчас варкою мармелада из водорослей; это к выставке 1–го мая. Іотовим также диаграммы.
Так например сочинили диаграмму круговорота азота — какими путями (догадки, снегом, всевозможными естественными и искусственными удобрениями) азотистые соединения попадают в почву, как почвенные бактерии перерабатывают азот атмосферы и азот белков из удобрений в усвояемый растениями вид, как растения выбирают из почвы азот, и какие—сколько, и сколько азота содержат разные виды почвы. Все это, вместе с изображениями разных почв, изобразил по моему наброску художник—на большом листе, так что получилась занятная диаграмма. Скажи Кире или Васе, чтобы они взяли у Вл. Ив. статьи по математике и о льде, если увидят его и вообще узнали о судьбе этих работ. У меня тут два твоих носовых платка, один с голубой каемкой, а другой — белый с маленькой меткой. Хотя и так я все время вспоминаю тебя, но с этими платками еще ншоминание. Скажи Васе и Кире, что я писал им в прошлом пис»ме, так что сейчас писать не буду, нет места, а напишу в следуюций раз, теперь же крепко целую. Кланяйся от меня бабушке иАн. Ф., и пожелай им быть здоровыми.