Страница 149 из 252
известий свежих.
Дорогая Аннуля, чувствую, что ты очень устала. Думаю о тебе, но ничем помочь не могу. Относительно денег не безпо- койся, я всем обезпечен и если присылаю, то излишки. Конечно помочь они вам не могут, но хочется, чтобы вы чувствовали хоть какую‑нибудь заботу о вас. Мучительно не получать от вас известий и, получив, убеждаться, что они настолько устарели, что нельзя опираться на них. Я здоров и работаю, но душевно мне тяжело, гл. образом из за мыслей о вас. Поцелуй Киру, Олю и Тику. Пусть Кира напишет, как устраивается в этом году с его работою. Крепко целую тебя, дорогая. Будь здорова, постарайся отдохнуть.
Дорогой Мик, почему же ты ни разу не вспомнил своего папу и не написал ему, ни путешествуя, ни приехав домой? Надеюсь, ты уже дома. О моей жизни и путешествиях узнаешь от мамочки. А тебе хочу написать далее об Оро, хотя, боюсь, он тебя нисколько не интересует. —
XXXIII.
Оро безмолвно тосковал.
Худел и сох. Бродил у скал.
Его звенящий голос стих.
В местах унылых и пустых
В мысль безпредметную Орон
Уединялся погружен:
Воспламенился в нем опять
Огонь подземной страсти знать.
И жаром хищным и немым
Был мальчик яростно палим.
Всходил на кручи, с высоты
Вперяясь в мертвые хребты,
Іде бродит снежный лишь баран
Вдоль неоттаявших полян,
Куда лишь эхо издали
Раскаты гулкие несли.
Чуждо житейской суеты,
Там для себя и я—лишь ты.
Наш безпристрастный Судия,
Себя само разсудит я.
Подъяло безпощадный меч,
Чтобы разить, рубить и сечь,
Сорвав завесы, мглу, обман,—
Психологический туман.
Безропотно на грозный суд
Прелыценья мутные придут,
И острунится шелуха
Самозабвенного греха.
Безсильны, жалостно-малы
Здесь порицанья и хвалы,
И с паутиной пыль легла
На серо-ветхие дела,
И льда хрустального чистей
Здесь волны мутные страстей.
XXXIV.
За четом—нечет, снова чет;
За скорбью — радость: все течет.
И за пылающим огнем
Цветистого июня ждем.
Пришел комарник—нганмакта,
И пробудилась мерзлота.
Чуть зелены листом первин.
Вот, опушенный анемон
Сквозь осыпь выбился на скхон—
Сереет хмурая сирень,
Как жидкая затменья тень.
А вслед, торжествен, величаі
И зеленеть еще не став,
Покров священный протянул
Пурпурно-розовый багул.
И почки клейкие струят
Его камфарный аромат.
Отцвел багул. Холодный морг
Родит взамен другой восторг.
Земли промерзлой всходит іесть
Лучами крупных алых звезд
Краса и пища здешних стран,
Разцвел пылающий саран * * саран, или сарана,
Оро в молчании страдал.
Саран его ли кровью ал?
Куда исчез румянец щек?
Отец глядел—сам изнемог.
Печальной думой не шутя,
Повез родимое дитя.
«Приехали!»—несется весть.
Их обступили, просят слезть.
Ведут гурьбой. На сваях дом,
В земле термометры кругом.
Не бойся, сердце! Близок тот,
Свиданья с кем Орона ждет.
Как пулеметом из бойниц
Толпу обводит чуждых лиц.
Оро: «А где ж Друдзовский?» — Все молчат,
Смущенно потупляя взгляд.
Оро: «Друдзовский звал...» —
Голос из толпы:
— Он поручил
Тебя пристроить, Михаил.
Живи на Станции, учись...
Взирать с вершин на грустный низ.
Оро: «Но где же сам он, гд е мой друг?»
Волненье вскрыв лишь хрустом рук.
И теплой кровью окропил
Поляны, луг и серый ил.
Lilium floreat rorubente,
цветет в июле
Как слышно нет его в живых.
Старик. Старик-отец: «Так что ж тогда?
Ты здесь останешься ли?»
Оро: — Да.
Сандро заветов не забыл,
Хочу работать, он где жил.
Старик: «А мне здесь слишком тяжело».
Вскочил оленю на седло —
В тайге родной развеять гнет.
За ним другой олень бредет.
Прощанья длить печальный час
К чему, раз свет уже погас?
XXXVI *.
Идет навстречу, сам бурчит
В ботинках желтых одессит.
«Зачем же, ну, чтоб да, так нет?
Всегда паршивый здесь обед.
Я одолжил ему пятьсот—
Верну чрез месяц или год,
Безделушка. Но не беда —
И не вернуть. Так нет, чтоб да».
Как эльф порхает меж воров
Кудрявый Коленька Быков!
Дощечек ищет с давних пор,
Чтоб укрепить на них мотор.
В лазури ль места не нашел
Кирилл, что прямо в комсомол
Спустился. Все ж огромный взор
Глядит на неприбранный двор,
Печалью тайною томим.
Так многокрылый серафим
Лежит, падением разбит.
Но песнь небесная звучит.
В лабораториях развлечь
Оро стараются, но речь
Едва доходит. Он дрожит.
Напрасно тщится юный гид
Вскрыть смысл таблиц, кривых и карт.
Скользнул—и мимо тусклый взгляд.
И лишь одна из под стекла
Вниманье странно привлекла.
Там лист, червями источен,
Увидел грустный орочен —
Те кружева...
В ответ он вздрогнул, почему
Ему неясно самому.
Он отвернулся. Наугад
Уперся в стол тревожный вьгляд.
Оро: «Скажи, прошу, что ЗІ червяк
Чернеет здесь, среди бумаг'»
Іид: — «Червь этот мерзлоту грызет
И скажет, как построен лед
Предупрежу тебя, серо
Познание червем, Оро».
Так из лесов Олень попал
В тройной Лежандров интеграл.—
Сегодня, 23–го сентября, пслучил открытку, от тебя и Оли. Ho к своему огорчению увидел дату: 22 августа. Это—сведения слишком старые. Вчера ездил на лодке, объехал игрушечные острова в Іавани благополучия, называемые Песьими лудами. Осматривали и драгировали водоросли. В этом месте моря, можно сказать, ботанический сад: произростают чуть ни все виды соловецких водорослей. Однако наблюдения были довольно неудачны, т. к. била волна, лодку сильно качало и видеть глубину было невозможно. Высадился на один из островов, обошел его по берегу, набрал водорослей из выбросов. Присылаю вам в водорослевый альбом один рисунок, показывающий, как укрепляется на ракушках водоросль Laminaria digitata своими ризоидами[2380]. Эти рисунки водорослей берегите и собирайте в одну папку. К рисунку прилагаю изображение под микроскопом, показывающее, как построено у водоросли место ее прикрепления. Меня очень занимает механизм прикрепления: водоросль ризоидами не вростает в камень, а как бы приклеивается к нему снаружи, но держится так прочно, что оторвать камень от ризоидов нет сил и в частности на стебле или точнее сказать на ножке водоросли можно поднимать камень в 30— 40 кг. Повидимому возникает из водорослевых выделений и вещества камня какое‑то соединение вроде цемента.
На этом основании сейчас проделываю опыты по изготовлению штукатурки и строительных «растворов» из извести с песком и раствора альгината натрия. Что получится, сообщу потом. Пока же скажу только, что «раствор» от добавления альгината сразу густеет. Ожидаю по засыхании большой твердости штукатурки. Опиши мне подробно, где ты был, чтё видел, что узнал нового и что тебя заинтересовало. Почитай імои летние письма маме и детям и ознакомься с тем, что видел я. Этим летом довольно много ездил по морю и наблюдал геологические явления, водоросли и сухопутные растения. Сейчас зарисовываю и сушу водоросли. Получили ли вы листочки агар–агара, и как они вам понравились? Подобрал я для вас коллекцию всякой всячины, если будет можно, то пришлю. Исправились твои глаза? Разсказываешь ли ты о виденном Оле и Тике, и конечно, маме? Понравились ли тебе горы (если только ты видел настоящия)? Кланяйся бабушке и Кате. У нас начались штормы. Сегодня так свистал и гудел ветер, что как будто хотел унести все здание. Похолодало.
Начались северные сияния, —п>чему‑то они разыгрываются осенью в ветреные дни, — так п< крайней мере говорят. Крепко целую тебя, дорогой. Скажи Cne и Тике, что напишу им в след, раз. Еще раз целую своего мал>чика.
г. Загорск
(б. Сергиев)
Московской области
Анне Михайловне
Флоренской
Пионерская ул., д. 19
Флоренский
Павел Александрович
Сп. 1, Доп. 1
1936.Х.11—12. Соловки. №? 75. Дорогая Аннуля, после безконечно-долгого и томителіьного ожидания наконец-то я получил письма, почти сразу 4 и открытку А. И. Одно было получено Х.8, в наш посадский день, 3 на след, день, тоже посадский, и сегодня № 27. Меня безпокоила мысль обо всех вас, особенно же о маленьком. Хорошо, что он дома, все таки присмотра будет больше, да и вам веселее. Что же до Васиных поездок, то, надеюсь, теперь, с метрополитеном и эл. ж. д. сообщением стало и доступнее и быстрее, а кроме того Васюш- ка будет больше бывать дома. Много значит также посадский воздух, особенно для маленького: ведь в Москве, в связи с автомобилями, он просто отравлен парами бензина и продуктами неполного сгорания. В письмах получил и 3 фотоснимка, с Киры, хороший, и 2 лесных, туманных, с Игорем. Буду теперь отвечать на твои вопросы. Прежде всего о водорослях. Действительно, я ушел в них, но, мне кажется, мною сделано уже все основное, что можно было сделать в настоящих условиях, лабораторных и литературных. В том же духе можно, конечно, работать и еще оч. много, и необходимо работать, но это будут по преимуществу детали технологии, которые могли бы прорабатывать и другие, или же биолог, исследования, оч. интересные, но не совсем для меня работа, тем более, что нет литературы. С большим удовлетворением я занялся бы продолжением исследований по мерзлоте. М. б. Н. И.