Страница 44 из 89
Это он изволил выпустить, вероятно, против святых праздников наших. Но если он не чтит святых праздников, то поступает нечестиво и неразумно. Праздники установлены для воспоминания благодеяний Божиих и для воздаяния благодарения за них всемилостивому Богу. Можно воспоминать сии благодеяния и благодарить за них каждый день, как и делает Святая Церковь в своих каждодневных службах. Но Божии благодеяния столь велики, что зараз обнять их все во всей силе нельзя; не объявши их вполне, нельзя вполне и восчувствовать их благотворности; не восчувствовавши благотворности, нельзя и благодарения возыметь, соответствующего им. Посему‑то, несмотря на всегдашнее воспоминание сих благодеяний, Святая Церковь назначает на воспоминание каждого из них особый день, — тот, в какой оно явлено нам, насколько сие можно определить. В этот день уж все мысли верных обращаются к одному воспоминаемому благодеянию, чтоб полнее его уразуметь, восчувствовать и благодарно прославить. Вот и праздник. Отсюда выходит, что сколько обязательно наисовершеннейше благодарить Бога за благодеяния Его нам, столько же обязательно и праздники иметь; далее, — если неблагодарный Богу нечествует, то нечествует и праздников не празднующий.
Кроме того, праздники, как и весь богослужебный чин нашей Святой Церкви, имеют воспитательное значение. Они веру оживляют и углубляют, давая повод к уяснению и большему уразумению догматов. По течению времени года, праздники, выдвигаясь один за другим, представляют вниманию и размышлению христианскому то один, то другой догмат. Церковные песнопения излагают его благоукрашенно, чтения из Писания в церкви определяют его словом Божиим, поучения пыстырские изъясняют его и прилагают к жизни, по опытам жизни. И все сие слагается в душу празднующего. Так круглый год идет догматическое обучение верующего.
Они воспитывают также дух благочестия и жизнь по вере. Ибо, отрывая от житейского и к духовному обращая внимание, возгревают в душе небесные чувства или дают ей вкусить и напитаться небесными благами. Для обремененного житейским, желающего, однако ж, и небесного, это то же, что из душной комнаты выход на освежительный чистый воздух. Это бывает вообще от впечатления, какое оставляет в душе одно присутствие в церкви, видом своим представляющей небо, особенно же возбуждением молитвенных к Богу восхождений и благоговейного настроения самою службою. Кто как следует совершит праздник в церкви по–церковному, тот едва ли уклонится в тот день и далее на что‑либо небогоугодное. А иной праздник свет свой бросает от себя иногда далеко вперед. Во все это время возгретые в день его чувства не отходят, — и продолжают держать благотворное в душе настроение.
А без праздников, ныне житейское, завтра житейское, и послезавтра то же, — и так без конца. Чего ожидать от такого порядка, кроме оземленения всех помышлений и чувств? Люди праздные, без трудов имеющие все вдоволь, могут и при этом почитать и помолиться, — а рабочие и трудящиеся не имеют этой возможности. И следствием беспраздничности непременно должно быть оскудение благочестивого духа. К тому же работающему и отдохнуть надо, чтоб собраться с силами, а без праздника стыдно это позволять. — Таким образом беспраздничность и дух подавляет, и телесные силы измождает.
Теперь все присланные тобою пункты осмотрены. Несколько из них я пропустил, потому что они не представляют ничего, достойного замечания.
Видишь? Ни одного пункта нельзя принять без ограничений, пополнений и пояснений, из общей суммы православно исповедуемых истин, чтоб не попасть на ложный путь и к ложному не уклониться мудрованию. По этому можешь судить безошибочно, что душа, породившая все такие положения, истины Божией надлежащим образом не видит и не знает.
К тому же, не чуешь ли ты, как по всем пунктам проходит дух лести и прельщения? Точь–в-точь такое же впечатление производят спиритские книги, писанные духами лестчими чрез обольщенных ими посредников своих. Мне и подумалось, уж не спирит ли ваш новшак и посредник тех духов, которые, обольстивши его, бедного, чрез него обольщают и других видимостию истины, скрывая под нею пагубные лжи свои. Не утверждаю этого; но думать так, начинаю думать.
Собирай побольше, какие у кого остались, его премудрые изречения. Тогда выяснится, что он такое. А теперь пока оставим за ним титло молоканина. — Спасайся.
27. 5–е письмо в С. — Петербург по поводу ереси тамошней
(Спасение возможно лишь в живом союзе с Церковию. О единой истинной Церкви — Святой Православной Церкви. О происхождении и сущности церкви латинской и обществ протестантских. Церковь Православная — сокровищница благ спасения. О труде и подвигах — телесных, душевных и духовных. Живя жизнью Церкви будешь в живом союзе с Господом. Тот, кто отбивает других от Церкви Божией, — настоящий душегубец и враг Божий)
Нужно бы теперь писать тебе против того, что говорят ваши новшаки, — будто «ничего не нужно»: веруй в Господа, и все тут. Но сколько я ни твердил тебе — разведать, что такое они разумеют под «ничего не нужно», ты все молчишь. Кое‑что видно о сем из их речей; но надо бы знать то поопределеннее. — Как перерыв наших с тобою бесед и без того уже долог, то больше ждать не буду; и, пока‑то ты там разведаешь об этом, берусь потолковать с тобою о том, что нужно, оставляя тебе, и всякому другому, самому сделать заключение, что коль скоро кто говорит, что этого нужного не нужно, то говорит ложь.
Речь же мою о сем пристрою к тому, о чем мы толковали с тобою в предыдущих письмах. В первом письме (24) сделано общее начертание всего, необходимого для спасения. Так оно и есть. Без всего того нет спасения. Там сказано: «Хочешь спастися? — Веруй всему богооткровенному учению, и приемля благодатные силы, яже к животу и благочестию, чрез Святые Таинства, живи неуклонно по заповедям Божиим, под руководством богоучрежденных пастырей, но все сие в духе Святой Церкви Божией, по ее законоположениям и с нею состоя в живом союзе, и спасешься». Сказано так, и доказано из Божественного Писания, что все сие необходимо нужно, и почему нужно. Нечего бы после того и толковать об этом. Но я боюсь, не пропускаешь ли ты, или другой кто, без внимания последнюю строчку: «Все сие в духе Святой Церкви Божией, по ее законоположениям и с нею состоя в живом союзе». Между тем это столь существенно в деле спасения, что, не будь сего, все другие пункты не будут иметь надлежащей силы, — и спасение не состоится. Почему я и положил потолковать с тобою об этом особенно.
Тебе уже известно, что в одиночку никто не спасается, что Господь из всех верующих благоволил сочетать единое тело и Сам стал Главою его и что кто ни спасается, спасается не иначе, как в Церкви, то есть в живом с нею состоя союзе, а чрез нее и с Господом. Об этом и не буду распространяться. Укажу только тебе, как все в ней приспособлено ко спасению.
Но наперед понуждаюсь напомнить тебе, что, говоря о решительной для спасения необходимости состоять в живом союзе с Церковию, я разумею под Церковию не всякую без разбора Церковь, носящую имя христианской Церкви, а единую истинную Церковь, святыми Апостолами основанную Церковь и доселе верно хранящую все, чрез них в ней богоучрежденное, — каковою Церковью есть наша Святая Православная Восточная Церковь – и кроме ее никакая…
Церквами христианскими, как тебе, конечно, известно, именуются, кроме Православной нашей Церкви, церковь латинская и многие христианские общества протестантские. Но не латинской церкви, не тем паче протестантских общин не следует признавать истинными Христовыми Церквями; потому что они несообразны с апостольским Церкви Божией устроением.
Латинская церковь есть апостольского происхождения; но отступила от апостольских преданий и повредилась. Главный ее грех – страсть ковать новые догматы, по своему смышлению и своеволию. Сначала она изобрела догмат о происхождении Духа Святого от Отца и сына или чрез сына – это давно, в начале ее отпадения от истинной Церкви; а вот на нашей памяти еще придумала два: о непорочном зачатии Божией Матери и о непогрешимости папы. Ей кажутся такие новоизобретения обогащением и возвышением совершенства Церкви; на деле же это порча Церкви, и порча очень существенная. Учение о происхождении Святого Духа и от Сына или чрез Сына повреждает догмат о Пресвятой Троице; учение о непорочном зачатии Божией Матери повреждает догмат о повреждении нашего естества в падении и отчасти об искуплении; учение о непогрешимости папы человеку самочинно происвояет Божеское свойство, — и повреждает общее учение о Боге и человеке. Так у нее повреждены существеннейшие части христианского исповедания – о Пресвятой Троице, об искуплении и вообще о естестве Бога и человека. Все сии учения чужды апостольскому преданию, и суть измышления человеческие, и как таковые, походят на пристройки к зданию, не по плану и по стилю здания, и не из того же материала; или на то, как если б кто в цельное виноградное вино подлил какой‑либо жидкости, противной его естественному составу.