Страница 21 из 89
Надлежало принести жертву правде Божией. Чтобы иметь что принести, Сын Божий приемлет человеческое естество, чтоб, принесши его в жертву от Своего лица, сообщить сей жертве бесконечную цену, сильную простертись на все веки, от начала мира до конца, и на всех людей, во все времена на всем пространстве земли живших, живущих и имеющих жить.
Кровная жертва таинственно потом совершаться должна была бескровно в силу того же таинства устроения спасения всех жертвою. И вот что ныне совершается на всех святых христианских жертвенниках, — возможность быть тому положена в акте воплощения в Благовещение. Ибо и здесь приносятся те же самые тело и кровь, кои тогда восприняты Господом. И самое восприятие их было началом жертвоприношения.
Господь воплотился не Себе ради, а ради нас, чтоб и нам всем перерождаться подобно Ему. В крещении облекаемся мы во Христа Господа, Бога воплощенна, чтобы быть по образу Его. Воплощение в Благовещение есть потому семя всех, имевших вое приять верою в Таинствах богочеловечный образ Спасителя. Все они, как прививки к древу, прививаются к Господу чрез плоть и кровь Его.
Тело и Кровь Господа, став жертвою, очищает грехи, и чрез себя сочетавая с Господом приступающих к Нему с верою в Таинствах, питает их потом таинственно богочеловечною жизнию, как ветви, привитые к древу, питаются соками древа. В Благовещение положено начало Таинству Евхаристии. Плоть и кровь Господа Спасителя истканы, как боголепная одежда, из кровей Приснодевы. Как во святом причастии мы питаемся теми же — Плотию и Кровию, и Господь удостоивает называть нас братиею Своею, то посему Владычица Богородица есть и нам Матерь не мысленно, а существенно.
Все с Господом сочетавающиеся, в Него облекающиеся, Его Плотию и Кровию питающиеся суть едино с Ним, — тело Его составляя. Тело же Его составляют потому, что суть от плоти Его и от костей Его. Следовательно, совершившееся в Благовещение есть семя имевшего образоваться потом тела Церкви, — теперь уже образовавшегося, небо и землю наполняющего, и имеющего раскрыться во славе в конце веков. Полнота тела Церкви, завершившись, укажет момент, когда кончится настоящее течение вещей и откроется новый мир. Сей новый мир будет организован по образцу тела Богочеловечного. Оно даст норму и руководительный шнур для его преобразования. Начало же и основа сему положены чрез воплощение Сына Божия в Благовещение.
Се воистину Благовещение есть спасения нашего главизна и еже от века таинства явление. — А Приснодева — смотрения Зиждителева исполнение.
22. О нечувствии сердца
«При смерти была и, сознав неминуемую опасность, исповедалась и причастилась Святых Христовых Тайн. — И в эти‑то великие минуты была каменная, — каменная не от недостатка сознания, но от недостатка чувства. Больно мне это, больно, больно. Была во мне одна животная жизнь. Где‑то скользила мысль: ныне, завтра позовут; и предстану Ему! — Но и тут ни умиления, ни даже страха. Горе это страшное Для меня. И теперь обдает ужасом при одном воспоминании о прошедшем бесчувствии. Приходя теперь в нормальное состояние, одну в уме и сердце стараюсь иметь молитву: Господи! сподоби умереть сознательной христианкой! Хоть бы только суметь полною верою и преданною грудью вздохнуть при словах: Помяни мя, Господи, во Царствии Твоем!»
Вы напрасно смущаетесь тем, что не было чувств на сердце, когда причащались, в час тяжелой болезни. Это было прямым следствием телесного изнеможения, и ничего укорного и опасного не имеет. Нечувствие то опасно и укорно, которое бывает постоянным состоянием сердца; а то, которое по временам находит, не опасно. Хоть не следует его пропускать без внимания; но и трепетать за себя и смущаться тем не следует. И это даже в здоровом состоянии, а не только в болезни, и притом такой тяжелой, как была у вас. Чувства сердца не в нашей воле; святые же чувства сверх того от милости Божией. Можно их раздражать и собственным размышлением, но это только подготовка и преддверие. Настоящие святые чувства только благодать Божия порождает. А благодать Божия если что дает кому, дает поколику хощет, сколько хощет и когда хощет. Следовательно, относительно их надлежит себя держать в положении чающего, ожидающего и надеющегося принять, а не в положении властного распорядителя. Наше дело напрягаться на чувства и расшевеливать их размышлением, отвращая все охлаждающее их, — самое же восприятие их ожидать от Господа, предавая Ему сие дело. Даст — слава Богу! и не даст — слава Богу! Небрежно, однако ж, к сему не следует относиться. Ибо чувства — великое дело в жизни, и свидетельствуют о немалом. Ревновать и искать их надо, но предаваясь Господу.
Пусть будут находящими, а не самодельно выбиваемыми из сердца, как огонь выбивается из кремня огнивом. При всем том скорбь ваша о нечувствии совершенно уместна, — и молитва ваша вследствие того принятая — дело есть. Благослови Господи так вам и мыслить, и чувствовать, как бы вы имели тотчас предстать Господу. За вашу скорбь о нечувствии Господь утешение вам послал, навеяв умиленные чувства при слушании в церкви песни: На реках вавилонских… «Десятки лет, — пишете, — слушала я эту песнь; но никогда так не слышала ее, как в нынешний год». Се — милость Божия! — свидетельство, что сердце ваше не каменное, а временно явилось окамененным.
23. О согласовании евангельских сказаний о воскресении Господа. Последовательность событий
«В светлые дни праздника Воскресения Христова пришло мне желание перечитать повнимательнее евангельские сказания о воскресении Господа, а самое чтение привело к желанию привесть в порядок и соглашение сии сказания. Но, взявшись за это дело, я запутался и не нахожу исхода. Помогите. Не все меня путает, а только сказания о первых часах дня Воскресения Господня, именно о хождениях святых жен на гроб, их видениях и свидетельствах о виденном и слышанном. Мне думается, что нельзя обойтись без предположения, что святые жены мироносицы приходили ко гробу Господню не все зараз и не в одно время. Скажите, можно ли это допустить. Кстати, не найдете ли возможным вместо красного яичка подарить меня изложением ваших соображений относительно соглашения евангельских сказаний и самого сего соглашения?»
С удовольствием готов исполнить ваше желание. Путание, которое вы испытываете, не есть ваша исключительная участь. Его испытывали и испытывают почти все. Которые посмелее, брались и берутся приводить в порядок и соглашение евангельские сказания. Это породило множество к тому приемов, сколько‑нибудь удовлетворяющих пытливые умы; но вполне успокоивающих совопросничество приемов, сколько помнится, еще не найдено. Брался и я не раз за такое соглашение, и держался то одного, то другого приема в нем, чувствуя в то же время, что и то, и другое, и третье соглашение, и все, сколько их приходило в голову и приходилось встречать, не могут быть признаны вполне удовлетворительными.
Возьмемся вместе снова за это дело; и не поможет ли нам воскресший Господь, славы ради имени Своего, придумать что‑либо более удовлетворительное. — Вы дали мне руководительную нить, сказавши: «Мне думается, что нельзя обойтись без предположения, что святые жены приходили ко гробу Господню не все разом, а группами и не в одно время». Взявшись за эту мысль, я стал всматриваться в сказания евангельские и, к утешению вашему и своему, нашел, что так думать не есть предположение, а долг. К этому обязывают сами сказания, ясно обозначая разности и во времени прихода святых жен ко гробу, и в том, что они при сем видели и слышали, и что с ними было потом.
Чтоб мне удобнее было показать эту истину, а вам и другим увидеть ее, нахожу нужным пересказать наперед, что написано о сем у каждого евангелиста, с некоторыми замечаниями, необходимыми для уразумения текста.
В Евангелии от Матфея читаем — гл. 28, ст. 1–10.
В вечер субботний, свитающи во едину от суббот, прииде Мария Магдалина и другая Мария, видети гроб (1).
Остановимся немножко на этих словах. В вечер субботний, — οψε σαββατων, — ничего другого не означает, как то, что дают разуметь слова: вечер субботы, когда кончился требуемый законом покой и открылась позволительная возможность всяких движений и дел. Соблазняло давать иное значение слову — οψε, в вечер, следующее за сим слово —τη επιφωσχουση, — свитающи, указывающее будто на рассвет. Но επιφωσχω, когда говорится о дне и ночи, означает: начинаться; и свитающи будет: начинающуся, или когда начинался первый день недельный. Что так следует понимать, на это дает нам смелость святой Лука, который, говоря о положении Господа во гроб, написал: День бе пяток, и суббота светаше (Лк. 23, 54), επιφωσχε, — начиналась, наступала, как и по–русски переведено. Итак, в вечер субботний свитающи — будет: вечером в субботу, когда наступал или начинался первый день недели. У евреев день — один кончался, а другой начинался в шесть часов вечера. Суббота, как видим у святого Луки, началась в пятницу вечером, а первый день недельный начался в субботу вечером, как в настоящем месте дает видеть святой Матфей.