Страница 1 из 9
Письма к семье Бурачкова
О письмах святителя
В истории Русской Православной Церкви XIX века святитель Феофан Затворник оставил выдающийся след. Его духовные сочинения, переводы с греческого и латинского широко известны и любимы, эпистолярное наследие занимает много томов, но, оказывается, еще не все материалы великого богослова и аскета обнародованы и опубликованы.
Предмет нашего интереса - письма к семье Бурачков, с которой Святитель переписывался с 1844 по 1893 год. Эта семья сыграла заметную роль в истории Российского флота. Ему отдали свои силы и таланты двенадцать моряков и кораблестроителей в четырех поколениях этого рода.
В поисках материалов, касающихся Могилева, откуда происходит род Бурачков, довелось познакомиться с "Записками игумена Ореста", напечатанными в качестве приложения ко второму тому "Археологического сборника документов", изданного в Вильно в 1867 году. Этот источник содержит факты из истории Православия в Белоруссии, и в частности, православного Могилева, упорно и порой героически сопротивлявшегося внедрению католицизма и унии. Уния, или соединение церквей греко-восточного обряда с Римом под юрисдикцией папы римского, была проведена на территории Речи Посполитой в 1596 году. Полоцкая православная епархия, существовавшая с 1104 года, формально была присоединена к унии. Могилев тогда входил в состав Полоцкой епархии. Игумен Орест сообщает о бунте жителей Могилева, когда они не впустили в город униатского архиепископа Иосафата Кунцевича в 1618 году. Дело, возбужденное Иосафатом против могилевских мещан, было отослано на реляцийный королевский суд, по решению которого зачинщики бунта должны были быть преданы смертной казни. Но из дальнейшего течения сего дела не видно, что осужденные были действительно казнены. Этим же декретом велено, "дабы могилевские церкви и монастыри с утварью... наданиями и фундушами, а также духовенство могилевское... православного вероисповедания были под управлением Полоцкого униатского архиепископа Иосафата".
В противном случае им грозил штраф в 20 000 польских злотых и отобрание всех церквей. "Но поелику в Могилеве униатов жителей не было вовсе, - продолжает игумен Орест, - а православные не соглашались принять унию, то отобранные церкви все были запечатаны, кроме одной Спасской церкви, в которой униатские монахи ежедневно отправляли богослужение... до 1674 года... Могилевские мещане, не имея ни одной православной церкви, принуждены были в праздничные дни собираться на молитву в состроенные за городом из плетня шалаши; но и в оных католики не позволяли собираться... Когда Крестовоздвиженской церкви священник Захарий Заря в день Пасхи за Виленскими воротами на выгоне в плетневом шалаше совершал литургию, то во время причащения народа отряд польских жолнеров (солдат) бывших в шалаше разогнал, а священника, схватя, неизвестно куда завезли или убили".
Приход к власти нового короля в Польше, как правило, сопровождался ослаблением притеснений со стороны католиков и униатов. Вероятно, этим воспользовался один из родоначальников рода Бурачков. Крестовоздвиженская церковь была восстановлена и получила юридические права на существование "старанием пана Артемия Афанасовича Бурачка, бурмистра Могилевского", по привилею короля Августа II от 1 августа 1699 года.
Приверженность к Православию, утвердившаяся в трудные годы истории, передавалась из поколения в поколение. Праправнук Артемия Афанасьевича Степан Онисимович Бурачек (18001876), известный в свое время корабельный инженер, желая противодействовать разлагающему влиянию, как он выражался, "латинского Запада", начал, при поддержке своих единомышленников, издавать в 1840 году журнал "Маяк" ("Маяк современного просвещения и образованности" издавался с 1840 по 1845 год. Всего вышло 72 номера). Одним из направлений этого журнала было распространение и утверждение идей Православия. Кроме этого, Степаном Онисимовичем было написано и опубликовано несколько работ духовного содержания. Среди авторов "Маяка" был и иеромонах Феофан (Говоров) - будущий святитель Феофан Затворник. Завязавшееся в 1844 году знакомство переросло в дружбу благодаря идейной близости и искренней православности всего семейства Степана Онисимовича. Встреча святителя с этой семьей, видимо, была предопределена. Бывать в дружной и гостеприимной семье Бурачков, где он всегда был радушно встречаем, стало потребностью Феофана, когда он приезжал или жил в Петербурге.
После кончины Степана Онисимовича Святитель помогал семье и материально. Все это делалось очень деликатно, подчеркнуто ненавязчиво. Регулярную переписку с членами семьи Бурачков Святитель поддерживал вплоть до своей кончины.
Еще при жизни, в 1892 году, святитель Феофан издал свои "Письма к разным лицам". После его кончины, в 1898 году, в Москве вышло в двух томах "Собрание писем святителя Феофана". В этом сборнике свыше 450 писем. В 18981901 годах Афонский Русский Пантелеимонов монастырь опубликовал под тем же названием в 8 выпусках 1471 письмо Святителя. Оказалось, что во всех изданиях письма к Бурачкам не публиковались за исключением письма от 8 января 1877 года (вып. 3, № 373). Отдельные выдержки из писем можно найти в работе профессора МДА И. Н. Корсунского "Преосвященнейший епископ Феофан. Биографический очерк" (М., 1895).
В 1990 году в Рукописном отделе Института русской литературы (Пушкинский Дом) в фонде № 34 Степана Онисимовича Бурачка обнаружены подлинные письма святителя Феофана (дела № 230, 440, 443, 453, 458, 470, 482, 483, 519521). В основном они были адресованы членам семейства Бурачков.
Большинство писем, с которыми познакомится читатель, написаны Святителем в Вышенской пустыни в период затворничества. Письма человека, подобранные хронологически, становятся частью его автобиографии. В этом их ценность. Письма Святителя содержат советы, наставления, отражают разнообразнейшие его интересы, вплоть до политических. Они образны, в них много мягкого юмора и подтрунивания над собой. Они легко и с интересом читаются. Многие мысли его вполне приложимы к современности, советы поучительны, а наставления - конкретны. Чтение писем принесет читателю внутреннее успокоение, а их мягкий юмор и ироничность сделают его легким, непринужденным. Этому способствуют образность и своеобразие языка их автора. Хотя письма направлены конкретным людям, советы и поучения, высказанные в них, универсальны, как само Православие, а духовные основы, проявленные в этих советах, - просты, понятны и потому доходчивы и искренни. Святитель Феофан не только проповедовал, но и сам исполнял то, что говорил людям. Поэтому он свят.
В.В. Бурачек, Ю.М. Гупало
Письма
17 июня 1855 г.
Возлюбленный о Господе Евгений Степанович! [1]
Бог в помощь!
Еще в прошлую пятницу я получил приказ - написать к Вам, но лености ради выполняю это уж ныне. Очень утешительно слышать, что Вы всегда храните присутствие духа и готовы все встретить с спокойствием. Помоги Вам Господи! Бывает, что много стреляют, да не попадут, а бывает, что и однажды стрельнет, да метко. Все в руке Божией. Кто на батарее, тот еще не обречен на смерть. Иной гулять пойдет, и не ворочается.
А в Одессе один (как бишь его?) целый день стоял против смерти и она не пришла. Жизнь дорога не долгожизнием, а прямотою своею. Кривая дорога жизни - и долгая, да никуда не гожа; а прямая - и короткая, любушка. Да благословит Вас Господь. Как приятно слышать, что у Вас там моления; а у нас объявление за объявлением о гуляниях. Вы пустынники - и молитесь. А мы миряне - и веселимся! Все в порядке вещей! Видно, что не унываем; но почему не унываем, не вдруг ответим. У Вас самих сильный Поборник: Благоверный Александр Невский. У него много силы. Стреляет без ружья и сечет без сабли, и загораживает без щита. Не диво, что наши баснописцы выдумали шапку-невидимку, небывалую. А тут диво! И видим, и стреляем, и рубим, и штыкуем - и все не берет. Аще Бог по нас, кто на ны. Проидохом сквозе огнь и воду - и извел ны еси в покой! Дивны дела Твоя, Господи! Обаче Боже поможи, а ты, мужичок, не лежи. Береженого Бог бережет. Да укрепит Вас Господь. Что-то даст нам Господь? Поучил Он нас Керчию и редутами; а теперь и утешил. Верно, не один проронил слезу и лишний положил поклончик, и это еще ничего. А верно, не у одного отпала надежда на свою силу. А когда сие отпадет, сейчас и является сила Божия. Слава Богу! Лукавый их расхвали! Вздумали приступ! Что, впрочем, утешительно. Первая у меня мысль по прочтении депеши была: слава Богу, что назначили Пелисье!