Письма

Этого было бы и достаточно сказать о предположенном нами себе предмете и окончить здесь нашу речь. Но, поскольку и слово «воссияние» не оставили в покое, а напали и на это уж совершенно невинное слово люди, не знаю из чего сковавшие своё словесное оружие; люди, которые, если бы умели ценить себя по достоинству, то за свои поползновения к писательству возненавидели бы себя так, как, может быть, никто не ненавидит другого. Нападают они и на кое–что другое, но главным образом на то, что мы назвали это воссияние вечным. Слово это, по их мнению, должно означать то же, что слово «происхождение», и потому не лишне будет продолжить несколько свою речь, чтобы опровергнуть, как должно, все нападения. Что мы в своём свитке под словом «воссияние» разумели не происхождение, а обнаружение, или проявление, или вообще нечто весьма к этому близкое — в этом едва ли кто–либо, пробегая нашу тетрадку, не сознается, как бы он ни был необразован. Ибо, с одной стороны, в ней ясно отрицается происхождение Духа через Сына, хотя, с другой, вовсе не отвергается воссияние Духа через Сына. И каким бы образом могли означать одно и то же эти два слова — происхождение и воссияние — когда нас за то именно и ругают (βλασφημουμεν), что свиток устраняет слово «происхождение», но не опорочивает (ουκ αποδοκιμαζει) слова «воссияние», как заключающего в себе благочестивую мысль.

А если у некоторых отцов [слово] «воссияние» употребляется вместо слова «происхождение» лишь в переносном смысле; собственное же значение этого слова, означающего проявление (φανερωσιν), ясно видно из следующего. Воссияние и происхождение — два имени существительных, но не от существительных имён, а от двух глаголов они происходят: первое от глагола «являюсь» (φαινω), второе от глагола «происхожу» (υπαρχω). Желающие могут спросить об этом в школах у мальчиков, экзаменуемых в производстве слов, и проверить нас — действительно ли глагол εκφαινω, очевидно, тождественный с глаголом φαινερω, означает не то же, что глагол υπαρχω, хотя уже одно то представляется немыслимым, чтобы разные слова означали одно и то же. Может быть, дети, ударившись в соревнование, и скажут, что оба эти глагола ведут своё начало от одного и того же слова (ονομα), и именно от слова φαος, от которого ведут своё начало те два глагола. Кто же, наконец, и каким искусством заставит нас понимать всегда слово εκφαινσις в смысле υπαρξις? Знаю, что некоторые действительно употребляли эти два слова одно вместо другого. Желая сказать о происхождении, действительно употребляли слово «воссияние» (εκφαινσιν) вместо слова «происхождение». Но дело в том, когда и где они употребляли.

Они употребляли так эти слова там — я не опускаю случая повторять это как возможно часто — где, действительно, то и другое было уместно (αληθευειν), и где можно было употребить то и другое из этих слов по ходу речи, а не повсюду и не всегда. А эти люди — я разумею наших нынешних охотников за словами — невежественно превращают «где» (που) и «когда» (ποτε) в просто (απλως), как будто от одного или двух белых людей можно смело заключить, что и все люди белы, и даже глазам своим не поверить, если вы скажете, что не все. Кроме того, я в своём свитке употребил слово εκφαινσις вместо слова φαινερωσις или другого тождественного по значению, и меня винят не за то только, что я считаю эти слова весьма близкими одно к другому про смыслу, а и за то, что я употребил их прежде, чем удостоили употребить их и установить их в смысле изъяснители божественных догматов, так чтобы я употребил уже эти слова после них. Но я, право, боюсь, как бы ты не принял уж за слишком смешное идиотство мои усилия доказывать, что слово εκφαινσις у них означает то же, что φαινερωσις. И если бы даже никто другой не говорил так, то тебе достаточно было бы прочитать объяснение на пророческий светильник Захарии, Максима [исповедника], о котором я часто упоминал, или его же объяснение на богословское выражение δια τουτο μονος απ' αρχης, чтобы уж никогда не заикаться больше об этом слове.

Но, говорят, я вдобавок назвал ещё это воссияние вечным. Это составляет уже третье обвинение против нас. А ты, говорящий это, кто бы ты ни был, разве не называешь воссияния, облистания и проявления Духа через Сына вечными? И разве можно иначе представлять себе это воссияние? Понятно, что Дух через Сына сообщается, подаётся и посылается лишь тогда, когда бывают способны принять Его те, которым Он посылается, сообщается и подаётся. Но воссиявает, облистает и проявляется Он вечно. В этом ты можешь убедиться от Великого Василия, от брата его Григория [Неокесарийского], от чудотворца, от Афанасия, от мудрого Иоанна [Дамаскина], изречения которых я напомнил несколько выше. «Сын», говорит Василий, «через Себя Самого, и вместе с Собой познающий исходящего от Отца Духа». Таким образом, если Он присно с Сыном познавается, с Сыном, от Которого никогда не разлучался, как тебе известно, и через Которого присно; то как же представить себе всё это, как не вечным? Григорий, в свою очередь, между свойствами Духа, составляющими Его отличие от Отца и Сына, считает и то, что Он через Сына является и воссиявает. А так как Дух Святый никогда не был без своих личных свойств, как тоже тебе известно, то и явление через Сына в качестве свойства, присущего Ему, как вечно существующему, ты, конечно, не назовёшь невечным, если только у тебя есть разум.

Ещё лучше выяснил это чудотворец своим учением о том, что «Дух Святый вечно посылается через Сына из сущности Отца». Афанасий и Иоанн дают нам и образ, по возможности, непостижимой невидимой Троицы, чтобы посредством его руководить нас, насколько это окажется возможным, и привести к познанию (εις επιγνωσιν) сего блаженного естества. Первый из них указывает нам этот образ в солнце, в отражении его лучей и свете, второй — в солнце, луче и свете. Как ты думаешь, считают ли эти отцы свет и сияние всегда исходящими от солнца через отражение или через луч, или, может быть, как–нибудь это делается и помимо лучей? И затем, когда слышишь, что Дух называется Духом Сына в том смысле, что Он является через Сына, а не в том, что Он имеет происхождение от Него, то как тебе представляется отношение Духа к Сыну? Представляешь ли ты Его себе Духом Сына во времени, сделавшимся таковым после (εγχρονως και ποτε), или существующим в этом качестве от вечности? Фи! (Απαγε), скажешь ты, конечно, от вечности и всегда, если Дух есть всегда Дух Сына, а Духом Сына называется Он потому, что через Сына является, то, очевидно, тот, кто называет Его Духом Сына, или, что то же, говорит, что Он открывается через Сына, говорит в то же время и то, что Он открывается от вечности.

Итак, прекрати же, любезный, свои нападки на свиток; в противном случае как бы тебе не навлечь на себя самого нападения со стороны людей учёных и здравомыслящих, если ты по–прежнему будешь прохаживаться на его счёт (ετι την γλωτταν επαφησεις αυτου) и будешь столь же щедр на свои нападки. Не думаю, чтобы ты так мало любил добро и был настолько ослеплён, чтобы не быть благоразумным для своей же пользы, или, по крайней мере, казаться таковым и не набрасываться [на добрых людей] с клеветами.

Примечания

1

Предлагаемый читателямъ «Христіанскаго Чтенія» переводъ автобіографіи одного изъ знаменитейшихъ богослововъ Восточной церкви ХІІІ в., сделанъ съ оригинальнаго текста, изданнаго г. Маттіэ въ 1817 г. во Франкфурте–на–Майне по рукописямъ — Франкфуртской (принадлежащей частному лицу), венской и ліонской (авторъ пользовался копіей этой последной, копіей принадлежащей Геттингенскому университету) библіотекъ. Во франкфуртской рукописи, оказавшейся самою исправною, она носитъ Следующее заглавіе: Γρηγορίου τοῦ ἁγιωτάτου ϰαὶ μαϰαριωτάτου οἰϰουμενιϰου πατριάρχου περι τοῦ ϰαϑ’ ἐαυτὸν ριοῦ, ὡς ἀπ’ ἀλλου προσωπου; въ венской — самой неисправной: — τοῦ σοϕωτάτου ϰαὶ λογιωτάτου πατριάρχου ϰωνταντινουπόλεως Γρηγορίου του Κυπρίου διηγήσεως μεριϰής λόγος, τὰ ϰαϑ’ ἐαυτὸν περιέχων. Ho еще въ прошедшемъ столетіи она была издана по рукописи Ліонской библіотеки Дерубеисомъ въ Венеціи съ латинскимъ переводомъ и примечаніями, подъ заглавіемъ: Georgii seu Gregorii Сургіі, Patriarchae Constantinopolitani, vita, quae ex Codice Lugduno–Batavensi nunc primum graece in lucem prodit, cum latina interpretatione et notis. Accedunt dissertationes duae historicae, et dogmaticae, cum binis epistolis ejusdem Cyprii ad amicum, et Moschamperis Exchartophylacis ad ipsum, nunc primum edidit: queis Byzantina Georgii Pachimeri historia illustratur, Auctore Fr. Iv. Fran. Bernardo M. de Rubeis, Ordinis praedicatorum.