Первые апостолы

Со времен Юлия Цезаря по всей империи иудеям был дарован особый статус: самоуправление, независимые суды и так далее. Власти не знали, нужно ли распространять эти права на секту, хотя и руководимую евреями, но насчитывающую уже немало сирийцев и греков. А если нет, то ее следовало как-то обозначить. В результате стали употреблять латинский термин христиане, образованный от греческого слова Христос8.

Примечательно, что сами верующие долгое время не прилагали к себе этого названия. Новый Завет вкладывает его в уста иноверцев9. Последователи Христа продолжали называть себя учениками, святыми или просто братьями. А о своем учении они говорили не как о "христианстве", а как о Благой Вести или Пути. Оно было для них не доктриной, а практическим жизненным путем, который ведет их ко Дню Господню.

Если в Иерусалиме назаряне еще не отделяли себя от иудейской общины и приходили молиться в Храм, то у антиохийцев положение изменилось. Возникло братство людей, фактически независимое от синагоги, пестрое по своему составу. Впрочем, члены его смотрели на "Израиль Божий", на церковь Иудеи, как на свою прародительницу. Святой город, где жили Двенадцать, естественно признавался оплотом веры. Подобно иудеям диаспоры, антиохийские христиане поддерживали с Иерусалимом постоянные контакты. Связующим звеном служили посланцы-апостолы и странствующие пророки.

В начале 40-х годов несколько таких пророков прибыло в столицу Сирии, и один из них, по имени Агав, возвестил наступление голода по всей империи. Церковь-мать и без того находилась в стесненных обстоятельствах, поэтому было решено заранее собирать пожертвования для "братьев, живущих в Иудее". Так была продолжена ветхозаветная практика организованной помощи бедным10.

Действительно, по берегам Средиземного моря вскоре прокатилась волна неурожаев. Император Клавдий едва мог обеспечить хлебом свою столицу11. Но особенно тяжким положение было на окраинах. Бедствие вот-вот могло распространиться и на Палестину.

Однако, прежде чем там разразился голод, над Иерусалимской церковью пронеслась другая буря.

События в Иерусалиме

В то самое время, когда Агав пришел к антиохийцам, в Иудее сменилось правительство. Желая успокоить страну, возбужденную безумствами Калигулы, Клавдий вместо прокуратора послал туда своего приближенного Агриппу, внука Ирода Великого, и дал ему титул царя. Пятидесятилетний Агриппа, ловкий интриган, сумевший в свое время уцелеть в роли наперсника Калигулы, понял, что настал наконец-то его час. Молодость его прошла среди придворной римской знати, но сейчас ему нужно было срочно менять образ жизни. Ему хотелось выглядеть настоящим иудейским монархом. Всеми средствами он силился доказать Иерусалиму свое правоверие. С этой целью марионеточный царь надумал начать расправы над инакомыслящими. А их в стране было немало.

Из всех направлений назарянское было самым беззащитным. Поэтому царь в первую очередь обрушился именно на него. Это происходило в третий год его правления, весной 44 года. По доносу был арестован галилеянин Иаков, сын Зеведея, и вскоре же обезглавлен. В чем заключался донос, неизвестно. Но мы знаем, что Иаков, как и его брат, был человеком пылкого характера (откуда и их прозвище "Сыны громовы"). Возможно, доносчик воспользовался каким-нибудь неосторожным словом в адрес властей. Так исполнилось пророчество Христово: Иаков первым из Двенадцати "испил чашу", о которой много лет назад предсказывал ему Учитель12.

Видя, что Синедрион, перед которым он всячески заискивал, одобрил эту меру, царь на ней не остановился. Был отдан приказ взять под стражу Симона бар-Иону, главу назарян. На сей раз было задумано провести показательный процесс, однако его отложили на послепасхальные дни.

Истинное правосудие Агриппу не интересовало, поэтому из казематов Антониевой крепости путь Петра мог вести только на плаху.

Вся церковь находилась в горестном ожидании. Верные молились, собравшись в доме Марии, родственницы Варнавы.

Но потом случилось невероятное. Таинственная рука вывела Симона из крепости, и лишь оказавшись один на ночной улице, он понял, что это не сон. По спящему городу он добрался до дома Марии. Лука описывает его появление столь живо, что в словах евангелиста ясно слышится отзвук рассказа очевидца. "И когда он постучал в ворота дома, подошла послушать к двери служанка по имени Рода и, узнав голос Петра, от радости не отворила ворот, но, вбежав в дом, объявила, что там стоит Петр. Они же ей сказали: ты не в своем уме, но она твердила, что это так. А они говорили: это Ангел его. Между тем Петр продолжал стучаться. И они, отворив дверь, увидели его и поразились. Он же, сделав знак рукой, чтобы молчали, поведал им, как Господь вывел его из тюрьмы, и сказал: сообщите об этом Иакову и братьям. И, выйдя, направился в другое место"13.

В этом рассказе обращают на себя внимание слова о "Иакове и братьях". Очевидно уже тогда Брат Господень занял ведущее место среди назарян. Теперь, когда Петр вынужден был покинуть Иерусалим, руководство общиной легло на плечи Иакова, который стал фактически ее главой. Скорее всего ап. Петр вместе с неразлучным Иоанном нашли убежище в своей родной Галилее. С этого времени они будут появляться в Иерусалиме лишь как почетные гости.

После загадочного исчезновения узника из крепости Агриппа, должно быть, постарался найти и арестовать Иакова. Но осуществить это намерение ему не удалось. В Кесарии царь вел переговоры с финикийцами. Там во время пышного праздника, устроенного в честь императора, Агриппа внезапно почувствовал себя плохо и был вынесен из театра. Через пять дней он умер в страшных мучениях. Не исключено, что он был отравлен одним из своих царедворцев, подкупленных послами Тира14.

Опасность, нависшая над Иерусалимской церковью, на время была отведена. Но через два года в Иудее начался голод, которого все так страшились. Узнав об этом, антиохийцы направили туда Варнаву, чтобы он отвез братьям деньги, собранные уже заранее. В Деяниях сказано, что Иосифа сопровождал и Павел, но сам апостол не упоминает об этом. Возможно, он лишь проводил Варнаву до границы страны15.

Возвращаясь, Варнава взял с собой юношу Иоанна Марка, сына Марии, который приходился ему двоюродным братом.

Примечания

1 Павел единственный из апостолов, чью внешность запомнило предание. Наиболее раннее свидетельство содержится в фрагменте апокрифических Деяний ап.Павла, который принято называть Деяниями Павла и Теклы (Феклы). См. англ.перевод: J.M.R.James, ANT, p.273. Этот апокриф был написан, вероятно, во IIвеке и опирается на историческое предание (см. ниже прим.27). В летописи византийского историка Иоанна Малалы (конец VIвека) находится очень солидное описание наружности Павла (X, 257). Поскольку выдающихся людей легенды обычно приукрашивают, этот реалистический портрет едва ли можно считать вымыслом.

2 Деян.20:35; 1Кор.7:10, ср.: Мф.5:32; 1Кор.13:2, ср.: Мф.17:20; Рим.12:14, ср.: Мф.5:44. О том, что апостолу были известны основные события евангельской истории, свидетельствуют: 1Кор2:2-8; 11:23 сл.; 15:3-5; Гал.2:20; 3:1; 4:4. Часто, говоря об этих событиях и учении Христа, Павел заявлял, что "принял" это непосредственно "от Господа". Но для него Христос как бы отождествлялся с Первообщиной (ср.: слова Христа в видении у Дамаска: "Что ты Меня гонишь?", Деян.9:4, где подразумевается гонение на общину). Большинство экзегетов считает, что пасхальный текст в 1Кор.15:3 сл. был заимствован апостолом из предания Первообщины.

3 Деян.13:1. Наименование "учитель" было запрещено Христом (Мф.23:8-10, где имеется в виду собственно не учитель, а рабби, т.е. великий, старший). Этот запрет долго не был известен у христиан, живших вне Палестины, но ко времени написания Мф уже прочно укоренился.

4 Предание о антиохийском происхождении Луки сохранилось в Антимаркионовском прологе, документе IIвека. Из Деян.16:10-11 можно заключить, что Лука присоединился к Павлу в Троаде. Правда в тексте Безы (V-VIвв.) местоимение "мы" появляется уже в Деян.11:28. Однако большинство экзегетов считает это поздним исправлением текста.

5 В отличие от настоящих прозелитов (евр. герим цадоким, прозелитов праведности) такие не принявшие обрезание обращенные назывались прозелитами врат (см.: J.Jeremias. Jerusalem in thetime ofJesus. London, 1969, p.320 ff.). Иосиф Флавий рассказывает, как некто Анания убеждал неофита, что тот "может поклоняться Господу, и не принимая обрезания... Такое поклонение, по его мнению, будет гораздо важнее принятия обрезания" (Древн., XX, 2, 5).