Страница 33 из 68
И современные наши православные пастыри, прежде всего сельские, особенно просты и смиренны, верят в благодать Божию более, чем в собственное влияние. Их можно, пожалуй, обвинить, как это делает В.С. Соловьев, в малодеятельности и неиспользовании возможностей оказывать силу влияния на русский народ, чем в захвате власти над пасомыми. Но данная тактика нашего сельского пастырства не упущение, а истинное благодатное достоинство. Православные пастыри более стараются хранить примерную жизнь, благоговейно служить и проповедовать и смотрят на это как на должное, а не видят здесь сверхблагодатного приема личного воздействия. Впрочем, наше городское духовенство заметно стремится к некоторой власти над душами, усиленно проповедует при поверхностном горении духа, нередко погашает в пасомых молитву и любовь механичностью требоисправления и маловерием. Здесь явный уклон в сторону душевности. Надежды на человеческие средства оказываются у части городского духовенства иногда в преувеличенных надеждах на Соборы внешней иерархии с выборными представителями от низшей иерархии и мирян. Между тем следовало бы надеяться здесь более на Святаго Духа среди соборно объединившихся в смиренной любви.Вообще же Православию дороже подъем внутренне благодатной церковной жизни. Что же касается случаев уклона ко внешности православного духовенства, то они непринципиальны.
А лучше сказать, несознательно практичны. Впрочем, и все православные пастыри должны всегда напоминать себе, что они друзья Господа Спасителя (см.: Ин. 15, 15), но не заместители, похищающие Его славу, и что в Церкви насаждающий и поливающий есть ничто, а все – Бог возращающий (ср.: 1 Кор. 3, 7). Пастыри же – лишь слуги Христовы и строители таин Божиих (ср.: 1 Кор. 4, 1).Меры борьбы с искушением "душевности" в пастырском воздействии и "привязью" паствы таковы.Конечно, пастырь, заведомо неправильно действующий на пасомых, обязан сознательно отречься от неверного направления своей работы. Но нужно сознаться, что большинство наших пастырей пользуются "душевно-человеческими" средствами влияния или несознательно, или по своей душевно-духовности, как выразился епископ Феофан Затворник, или из-за невозгретости в них личным подвигом благодати хиротонии. Под понятием душевно-духовность следует понимать постепенно одухотворяемую душевность. Здесь главный источник пастырского настроения мыслится в благодати, дающей человеку направление. Душевность является материалом для благодати. В силу этого пастырю необходимо все делать во славу Божию, во всем руководиться любовию к Богу и надеждой на благодать. Тогда он не переоценит душевных средств самих по себе и себя постоянно будет смирять, помня об истинной силе только благоугодных воздействий на верующих.
Смиренно-благоговейное пастырское самосознание, освещая действия и средства руководства, выведет пастыря неминуемо на борьбу с чувствами самонадеянности, самомнения и тщеславия. При главенстве в нем истинного мотива деятельности ему можно не бояться борьбы с собой. Господь постепенно исправит его.С пристрастной привязанностью пасомых следует бороться решительно и умело. Их любовь, важную в деле их спасения, он должен отрегулировать, направив ее от себя к Богу и Церкви и прививая пастве сердечное расположение к молитве, богослужению и Таинствам. Отстраняться от верующих можно путем держания себя пред ними без чрезмерной фамильярности и ласки, а благоговейно-строго и отдаленно… Подобная тактика со временем преобразует их душевную привязанность к пастырю в духовную любовь к Богу, и чрез нее-то они бу-дут смотреть на своего наставника законно и нормально.Перемена центра тяжести в отношениях паствы к пастырю болезненна, совершается медленно и не терпит резкого перелома. Замечательно искусно в свое время Пророк Иоанн Предтеча отстранился от пристрастной любви к себе учеников ввиду пришедшего Мессии. Он называл себя при них, как и следовало, лишь другом Жениха, стоящим и внимающим Ему (ср.: Ин. 3, 29). Жениху должно расти, а мне умаляться (ср.: Ин. 3, 30),– говорил Предтеча.
Так и всякий духовный наставник, по словам епископа Игнатия Брянчанинова, "должен быть только слугою Жениха Небесного, должен приводить души к Нему, а не к себе" [2].При малочисленности выдающихся пастырей, к коим можно привязываться, опаснее для заурядных пастырей уклон к надежде на естественные средства – наподобие религиозно-нравственного просвещения. Это самая распространенная подмена благодатного посредничества. В борьбе с нею пастырь должен всегда мыслить себя только Божиим представителем, слугой и экономом, действующим силою Бога. " некогда слышал,– отмечает Златоуст,– как… один христианин состязался с язычником… Спор был о Павле и Платоне; язычник старался доказать, что Павел был человек простой и неученый, а христианин… усиливался доказать, что Павел был ученее Платона. Между тем, если допустить последнее, победа оставалась на стороне язычника… Если же… Павел был неучен и, однако, превзошел Платона, то здесь славная победа, так как неученый убедил и привлек к себе всех учеников ученого. Отсюда ясно, что проповедь одержала победу не человеческою мудростию, но благодатию Божиею" [3]. См.: Свт. Иоанн Златоуст. Творения. Т. 9. С. 280. ^ Цит. по: Жизнеописание епископа Игнатия Брянчанинова: Письма. С. 119. ^ Свт. Иоанн Златоуст. Творения. Т. 10. С. 26. ^
Настроение пастыря в священнослужении
Закон воздействия пастыря на душевную жизнь пасомых ясно формулируется словами Господа: Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела (Мф. 5, 16). Природа человека больше увлекается живым примером, чем отвлеченным словом. Как выводящий стадо пастух идет пред овцами, а овцы за ним идут, так и пастырь словесных овец "должен… наставлять прихожан своих к житию святому примером своим " [1]. И начальники сильнее действуют на подчиненных не словами, а делами жизни. Предшествующие Божию стаду пастыри, активные деятели в винограднике Господнем,– соль земли и свет мира (ср.: Мф. 5, 13–14).Соль предохраняет пищу от порчи и безвкусицы, а пастыри пасомых охраняют от тлетворных теорий совне, а внутри них охраняют религиозную мудрость. Соль сообщает пище вкус, а пастырское учение очищает внутреннее настроение служителей и придает ему свойство любви и братства во Христе.Пастыри – свет мира в смысле чистоты своих воззрений, осмысленности жизни, свечения светом Христовым, просвещающим мир. Для этого они сами почерпают свое учение из чистого источника истины, и жизнь их торжественна, трогательна и серьезна. Такою жизнью им свойственно вести поучаемых к такой же жизненной настроенности. Истинный пастырь должен прежде творить, а потом учить (см.: Деян. 1, 1) и учением как нормою деятельности подготовлять людей к Царствию Божию.
Если он по немощи падает, но своим падением не увлечет, а напротив, постарается учить исполнению этой истины в силу своего глубокого убеждения, то он будет не совсем чуждым Царства Небесного, именно одним из самых малых в нем (см.: Мф. 5, 19).Более всего должно остерегаться пастырю разлада слова и дела своего или фарисейской праведности (см.: Мф. 23, 3–4). Худо живущий не в состоянии говорить слов учения дерзновенно, из-за обличения совести в грехах. Разлад дела и слова препятствует пастырю иметь душевный покой и следить за ходом борьбы добра со злом в пасомых. И обратно, добрая пастырская жизнь созидает духовное образование людей, делает их похожими на руководителей уравновешенностью духа, покоем сердца и твердым исполнением христианского долга. Действительность живых примеров люди всегда и везде сознавали. В обществе истинный пастырь как раз и должен являть лучшие свойства человеческой души и распускать почки истинного доброделания. Дурные дела пастыря порочного не могут быть скрытыми, а скоро делаются известными. Его "падение" святитель Тихон Задонский сравнивает с падением большого дерева, сокрушающего мелкие деревья [2].Идущий впереди пасомых пастырь должен опытно указать пасомым не только куда идти, но и как пройти. Добродетельной жизнью он действует сильнее и невольно влечет к себе.
Он сконцентрированно выражает в себе христианство, есть ходячая совесть и открытая книга, читаемая пасомыми. Пастырю учить словами других и отгонять делами или иметь уста, несогласные с делами, есть величайшее безобразие, страшно наказуемое, роняющее его в глазах паствы и ослабляющее в нем самом бодрость и духовную энергию. Пастырь никогда не бывает один и в своей частной жизни не может отделять себя от вверенных ему овец. Взоры всех направлены на него, и в его поступках паства желает видеть олицетворение всего христианства, истины и добра. Для скорости распространения учения и успешного выполнения пастырской миссии Апостолам заповедано было от Господа даром давать благодать и учение (см.: Мф. 10, 8). Этим не запрещается пастырю пользоваться добродетельными даяниями и содержанием от паствы. И Господь не отвергал приношений от своих слушателей (см.: Лк. 24, 41–43). Но пастыри могут, по заповеди Христовой (см.: Мф. 10, 9–10), заботиться только о безусловно необходимом. Они должны быть по разуму мудрыми, как змии, прячущие голову от врагов и снимающие старую кожу чрез проползание трещин, и действиями безвредными, как голуби (ср.: Мф. 10, 16).Психологическое основание пастырского воздействия на пасомых лежит в созерцании самим пасомым Христова света. Пастырь в сиянии света Христова совершает дела жизни, сообщает теплоту слова Божия слушателям и поражает их убежденностью своей речи.