Страница 13 из 68
Пастырь пред хиротонией и по рукоположении
В русской пасторологической литературе существуют, как показало обследование работ по нашей науке, два течения: "протестантское" и "католическое".Первое отмежевывает в свою область вопросы о сущности христианства, Царстве Божием и земной жизни Господа Спасителя. Ввиду малого опыта специально пастырской настроенности "протестантское" течение делает сомнительным право Пастырского богословия на научную самостоятельность."Католический" тип пасторологической системы подробно перечисляет и описывает пастырские свойства и обязанности и носит характер формальный и схоластический. Конечно, схоластика не ложь, а лишь нежизненная отвлеченность. Поэтому в пастырских системах богословия с католической окраской обязанности пастыря не связаны в одно целое, в одно живое настроение. И опыты подобного богословствования слишком общи и малопрактичны.На нормальный путь исследования ставят науку Пастырского богословия святоотеческие трактаты о пастырстве. Выдающиеся из них: шесть слов святителя Иоанна Златоуста "О священстве", толкования его же на послания апостола Павла, преимущественно на послания к Коринфянам и пастырские; третье слово святителя Григория Богослова; "Слово к пастырю" преподобного Иоанна Лествичника.
Из западных святых Отцов нельзя не упомянуть следующих пасторологов: святителя Григория Двоеслова с его "Правилом пастырским", святителя Амвросия Медиоланского, автора книги "Об обязанностях священнослужите-лей", и блаженного Иеронима Стридонского, написавшего "О жизни клириков". Можно находить материал по нашей науке также у преподобного Симеона Нового Богослова, у русских святителей Димитрия Ростовского, Тихона Задонского и других.Все святоотеческие творения рисуют цельный образ пастыря с его самосознанием, переживаниями и освещением видов его служения. С этой точки зрения и должна строиться наука Пастырского богословия, соображаясь не с одними идеальными мотивами, но и с современным состоянием пастыря. Она имеет задачей показать и идеал пастырства, и путь достижения его. Было бы схоластичным обязанности и свойства пастыря рассматривать в отношении к Богу, ближним и себе. Цельные переживания пастырской личности неделимы по рубрикам и ведут последователя к неизбежным повторениям, натяжкам. Естественнее держаться предметного метода в рассмотрении пастырского служения со стороны духовной жизни пастыря и вопроса о том, каков должен быть пастырь.Предмет науки пасторологической совершенно самостоятелен.
Это особый институт пастырства в Церкви, имеющий особые полномочия, задачи и собственную психику.Как сложная жизнь неизбежно разветвляется на частные виды, так и глубокое отношение ученых к вопросам знания дифференцирует науки даже в области какой-либо обширной отрасли знания, вроде медицины.Подобным образом сама общественная жизнь, в силу простого разделения труда, выделила из себя специальный класс руководителей религиозной общественной жизни. Самый факт существования названного класса людей дает ему право быть специальным предметом науки.Теперь и количество пастырей в мире достигает цифры в несколько сот тысяч человек, и значение их в истории запечатлено силой особенного авторитета. Необходимость пастырства в жизни человечества находит не только практически-бытовое оправдание, но и обоснование историко-психологическое.История религий свидетельствует, что у самых диких народов были жрецы. Эта истина столь несомненна, что иногда ею объясняют самую религию как вымысел корыстолюбивых и властных жрецов, хотя религия изначальнее факта жречества. Библия точно так же учит об исконности пастырства в форме патриаршества, специально иерархического Левиина колена, и в виде свыше уполномоченных на пастырское служение Пророков.
Ветхозаветный строй религиозной жизни еще более закреплен христианством до наших дней включительно.Всеобщность пастырства, помимо своей знаменательности, характерна психологической обоснованностью.Класс пастырей существует не по одной практической нужде в нем, но и вследствие всеобщего сознания людьми личной греховности. Эта мысль подтверждается у историков религии ссылкой на присущее каждому человеку инстинктивное покаянное чувство. Религиозным преданиям всякой формы религии свойственны воспоминания о золотом веке первобытной жизни, отнятом у людей за их грехопадение. Религиозно-богослужебные гимны запечатлены характером скорбности во всех религиях, не исключая и христианство. Естественное сознание своей виновности пред Богом сопутствуется обычно у человека другим аналогичным чувством – собственного недостоинства к непосредственному общению с разгневанным Божеством. Отсюда всеобщая нужда человеческих душ вызывает на поле пастырской деятельности посредников и ходатаев между грешным народом и Богом. Такая психология издревле отмечалась, а позднее выразилась у израильского народа предсинайским законодательством. Наступление тогда момента чрезвычайно близкого общения с Богом побудило евреев в страхе и сознании своего недостоинства просить Моисея быть посредником между ними и Богом. Подобное настроение Израиля было угодно Богу (см.: Исх. 19–20).
Он сказал Моисею: Хорошо то, что народ говорил тебе (ср.: Втор. 18, 17).Сознание нужды в посреднике Господь признал нормальным, правильным настроением падшего человечества. Потерявшие блаженство непосредственного богообщения в силу гордости могли воротиться к нему только обратным путем смирения. Нужда же в посреднике именно показывала это свойство смирения в кающемся человечестве.С другой стороны, потребность язычников и иудеев в ходатаях пред Богом отображала нужду всеобщую в Господе Искупителе,– чаянии языков (ср.: Быт. 49, 10; Ин. 1, 45). Поэтому в контексте речи книги Второзаконие после слов: Хорошо то, что они говорили (Втор. 18, 17) – следует пророческое откровение: Я воздвигну им Пророка из среды братьев их, такого как ты , и вложу слова Мои в уста Его, и Он будет говорить им все, что Я повелю Ему (Втор. 18, 18). Эти слова, несомненно, относятся к Господу Иисусу Христу, как их протолковал и апостол Павел (см.: Евр. 12, 24). Протестантское возражение о ненужности в христианстве посредников, кроме едина ходатая Бога и человеков, человека Христа Иисуса (ср.: 1 Тим. 2, 5), с точки зрения указанной только что нормативной психологии смирения оказывается вовсе не твердым. Как раз в христианстве все проникнуто чувством смирения верующих: и вера их в Спасителя, и нравственное совершенство, и весь быт Церкви. Без смирения – нет спасения (см.: Пс. 149, 4).
Пастырство же – именно условие смирения христиан и смиренного послушания их подобному человеку.Истинный христианин, смиренно настроенный, всегда желает подчиняться пастырскому авторитету не под влиянием ветхозаветного рабского страха и вынужденно, а под влиянием сыновней, благоговейной любви и добровольного смирения. У протестантов, с падением истинного христианского настроения и смиренного послушания пастырям, естественно возникло стремление снять с себя тяжелую опеку католического духовенства. Несмотря на это, протестанты оказались бессильны против своей инстинктивной психологии. Учредив вновь пастырский институт в своей среде, они только ограничили его право и низвели его до состояния простого служебного класса, подчиненного общине и уполномочиваемого ею. Впрочем, и в протестантстве у простого народа пасторы пользуются значением почти таким же, как у иерархических христиан. Почитание своих руководителей сектантами достигает подчас изуверского обожения, как это заметно было, например, у "чуриковцев" по отношению к "братцу" Иванушке и у баптистов по отношению к ленинградскому Фетлеру .В новозаветном христианстве любовно-смиренное послушание верующих своему пастырю, угодное Господу, вполне оправдывает бытие самого института пастырства.
Пастырство действительно нормативное явление и субъективно законно, как вызываемое общечеловеческой внутренней потребностью.Уверенность в действительном значении посредников между народом и Богом, судя по данным истории религий, покоилась на выделении из толпы пастырей исключительной чистоты – достоинством почтенного возраста и тому подобными свойствами. Народ полагал, что чистых и нравственно достойных Бог скорее послушает, чем обычных грешников. Идея чистоты лежала как в правилах жизни языческого жречества, так и в законах о левитах и их семейной жизни (см.: Лев. 4, 3; 21, 9; Втор. 22, 20–21). В христианстве совершенная нравственная чистота предъявляется уже ко всем верующим, тем более пастырям. Епископ прежде всего должен быть непорочен (1 Тим. 3, 2). И Апостолам Господь говорил: Тако да просветится свет ваш пред человеки (Мф. 5, 16). Языческое и иудейское инстинктивное сознание дерзновенного значения пред Богом пастырской чистоты прояснено вполне лишь христианством.По объяснению святых Отцов Церкви, Божественным началом, посредствующим между Богом и людьми, является Дух Святый своими действиями или "энергией" (святитель Григорий Палама) благодатной. Благодать Святаго Духа даруется способным воспринять ее.