Страница 10 из 54
Господи Иисусе Христе! Отврати сердца наши от любви к миру и возбуди в нас стремление к Небесному Царствию.
Человек, яко трава дние его, яко цвет селный, тако оцветет (Пс. 102, 15).
2. Душа верная! Ожидай смерти каждый час, ибо каждый час она стережет тебя. Поутру вставая, думай, что это последний день земной жизни твоей; отходя ко сну вечером, думай, что эта ночь будет для тебя последнею.
Жизнь не есть твоя собственность; она дана тебе только на время: ты вошел в мир с тем, чтобы из него выйти; наг вошел, наг и выйдешь. Жизнь есть странствование: хотя бы оно было и продолжительно, но рано или поздно надобно тебе возвратиться в свое отечество. Бедняк и жилец ты в мире временный, а не вечный господин его. Каждый час размышляй о том, к чему с каждым часом ты приближаешься. Не тогда мы умираем, когда испускаем последнее дыхание, напротив, умираем ежедневно, ежечасно, даже ежеминутно, и сколько времени прибавляется к жизни, столько же у нее и убавляется. Не внезапно подвергаемся смерти, но ежеминутно к ней приближаемся. Жизнь наша есть путь, по которому всякий день должно идти. Смерть и жизнь кажутся совершенно различными одна от другой, однако же нет ничего ближе между собою, как смерть и жизнь. Смерть всегда близка к нам: едим ли мы, пьем ли, спим ли,— беспрерывно подходим ближе к смертному часу. С радостию встречает смерть только тот, кто давно к ней приготовился. Если будешь умирать для себя во время жизни твоей, то во время смерти можешь жить для Бога. Прежде нежели умрешь, пусть в тебе умрут грехи и беззакония твои: пусть при жизни твоей умрет в тебе ветхий Адам, чтобы жил в тебе Адам новый — Христос; во время живота твоего пусть всегда умирает в тебе внешний человек, чтобы всегда обновлялся внутренний.
Смерть тотчас переносит нас в бессмертие, потому нам надобно тщательно и непрестанно размышлять о ней. Время пробегает, а неизмеримая вечность остается: приготовляйся к ней заблаговременно! Легче будешь презирать удовольствия мира, когда будешь помнить о том, что рано или поздно должен чрез смерть разлучиться с ними.
Пусть смерть всегда пребывает в мысли твоей, ибо она всегда подстерегает тебя. Смерть всегда носим мы в себе самих, ибо всегда носим в себе грех, а за грехом следует смерть. Вера соединяет нас со Христом; в ком пребывает Христос, тот аще и умрет, оживет, ибо Иисус Христос есть живот (Ин. 11, 25): прилепляяйся Господеви, един дух есть с Господем (1 Кор. 6,17). Итак, верующий не умирает вовеки, ибо Бог есть жизнь его. Соединение Иисуса Христа с истинно верующими столь твердо, что даже и смертию не может быть расторгнуто; в самой даже тени смерти озаряет их свет благодати Божией. Тела святых людей суть храмы Духа Святого (1 Кор. 6, 19). Слово Божие есть нетленное семя (1 Пет. 1, 23), которое чрез смерть не пропадает, но, быв насаждено в душах благочестивых, в свое время приносит животворный плод. Человек не знает конца дней своих, а потому ежедневно должен уделять несколько часов на приготовление ко вступлению в вечность.
ПРЕДИСЛОВИЕ К ПОСЛАНИЮ АНТИОХА,
инока Лавры святого Саввы, к Евстафию, игумену Атталинского монастыря города Анкиры Галатийской[4]
Писал ты ко мне, честный отче Евстафие, что вы там терпите большую скорбь, переходя с места на место и из страны в страну, гонимые страхом нападения халдеев, и что, сверх того, томитесь алчбою и жаждою, не хлеба и воды, но, как негде сказано, слышания слова Господня, не имея ни возможности носить с собою тяжелых книг, ни удобства находить их там, где вам приходится странствовать. По сей причине вы возложили на мое короткоумие послушание — в небольшой книжице совместить сокращенно все Божественное Писание Ветхого и Нового Завета, так, чтоб и носить ее не было тяжело, и она не имела недостатка ни в чем, что потребно к назиданию и спасению души.
Я тотчас с охотою взялся за исполнение вашего поручения и представил все, искомое вами из Божественного Писания, в ста тридцати главах, тесно связанных между собою по содержанию, но и разнствующих между собою настолько, что читающий не будет терпеть смешения и сбивчивости понятий. Посылаю вашему боголюбию сей сборник, который приняв воссли[5] достодолжное славословие и благодарение Богу, силу Свою в немощи совершающему; нам же воздай благоприятными твоими молитвами, да остальное время жизни нашей докончим в угождении Богу. Если, как и следует ожидать, найдешь что неудовлетворительным, прошу извинить, взяв во внимание и мою малоспособность, и требуемую поспешность дела.
Но как ты просил еще, честный отче, написать тебе о святых отцах нашей Лавры, верно ли то, что, как говорите, слышали вы от некоторых об их жизни и их избиении и что показалось вам невероятным и для слуха даже невместимым, то я счел необходимым наперед коротко написать вам об этом, а потом приложить и главы из Божественного Писания.
Что касается до преславной жизни наших отцов, то и не время теперь, и не моему языку повествовать о том. Скажу только, что они были воистину люди божественные (если надлежит называть их людьми, а не Ангелами), от юности до глубокой старости пребывшие в подвиге, безмолвии и трудах по благочестию, старцы священнолепные, убеленные не волосом одним, но паче мудростию, добрые, смиренные, почтенные, целомудренные, истинолюбивые, непорочные, праведные, богобоязненные, удалявшиеся от всякого дела злого, не имевшие недостатка ни в каком добром качестве, преисполненные Божественной любви. Некоторые из них более пятидесяти и шестидесяти лет прожили, не выходя совсем из Лавры; иные и в церковь не выходили, а не только города не видали с тех пор, как уединились, украшаясь всякого рода добродетелями,— земные Ангелы и небесные человеки. За то и такого конца сподобились, за который, конечно, украсятся и венцом победным.
За одну неделю до взятия Святого града персами на нашу Лавру напали измаильтяне и расхитили все священные сосуды церкви. Из отцов большая часть заранее удалились, а более мужественные рабы Христовы остались в Лавре, не желая покинуть место. Варвары, схватив их, без милости мучили в продолжение многих дней, думая найти деньги у тех, которые ничего не имели из благ века сего; но потом, удостоверясь в тщетности такой надежды, пришли в бешенство и всех изрубили на части. Блаженные отцы с радостию и благодарением предали души свои Господу, так как издавна желание имели разрешитися и со Христом быти (Флп. 1, 23). Тела их, разбросанные там и здесь, много дней оставались без погребения, пока не возвратились мы из гор, где укрывались. При этом авва Никодим, увидев печальное зрелище избиенных отцов, пал без чувств, и его подняли и отнесли оттуда почти мертвым. Уже Модест преподобнейший, приступив, собрал в одно место останки святых, омыл их со многими слезами и, опрятав[6] по обычаю, положил эти святые и мученические мощи в обительской усыпальнице, затем, совершив над ними положенное молитвословие, он изрек о них слово Исайи: мужие праведнии вземлются, и никтоже разумеет; от лица бо неправды праведный; будет с миром погребение его (Ис. 57, 1—2). И: праведных души в руце Божией, и не прикоснется их мука. Непщевани быша во очию безумных умрети... они же суть в мире...
и упование их безсмертия исполнено: и вмале наказани бывше великими благодетельствовани будут. Яко Бог искуси их, и обрете их достойны Себе... и яко всеплодие жертвенное прият я, и во время посещения их возсияют (Прем. 3, 1—7). Сказав это о святых отцах, он просил всех нас не оставлять нашего места, но мужественно переносить искушения, помня слова Господа, что узки врата и тесен путь, вводящий в живот (Мф. 7, 14), и слово Апостола, что многими скорбями подобает внити в Царство Небесное (Деян. 14, 22).
Склонившись на его увещания, мы пробыли в Лавре до двух месяцев. Но потом опять прошел слух о набеге варваров, и мы, убоявшись того, перебрались в монастырь аввы Анастасия, бывший недалеко от Святого града, стадий на двадцать, в котором в то время никого не было. Тут прожили мы почти два года, как сказанный Модест преподобнейший начал опять убеждать нас возвратиться в свое место и жить там. Послушавшись благого совета его, несколько нас тотчас перешли в Лавру, другие сделали это позднее, боясь блуждавших по соседству у нас сарацин, а некоторые совсем оставались в том монастыре, под игуменством преподобнейшего Иустина, постриженца Лавры, много лет прожившего в ней и просиявшего многими добродетелями, так что его удостоили и пресвитерского сана.