Страница 5 из 18
Может ли неблагодарный сказать себе по совести: "я добр, мне не в чем упрекнуть себя"? Конечно нет!.. А ты, неблагодарный, если забываешь Бога, хоть бы мир признавал тебя честным человеком! - Бог есть Отец твой небесный, ты от Него получил бытие, разум, нравственное достоинство, здоровье, все блага; Он создал мир для тебя, для твоей пользы и удовольствия; Он готовит тебе на небе неизреченное блаженство; Он твой Господь и Владыка; Он благословляет тебя, прощает, любит, Он ждет тебя!
А ты, чем воздашь Ему за все? Какой любовью, каким благоговением?.. ты хладнокровно усвояешь себе все предлоги, изобретенные Его врагами, чтоб освободить себя от служения Ему! Ты осыпаешь насмешками, презрением, ругательствами все, что относится к богослужению! Ты не молишь Его, не поклоняешься Ему, не благодаришь Его! ты издеваешься над верой в слово Его, над исполнением Его священного закона!
Неблагодарный!.. и ты говоришь, что тебе не в чем упрекнуть себя? Что ты исполняешь все свои обязанности?
Перестань обольщаться! К чему обманывать себя? К чему скрывать свою виновность?
Сознаемся лучше, что иго религии христианской, то есть истинного долга, устрашило нас; и чтоб свергнуть его с меньшей наглостью, мы придумали эту религию честного человека, которая не только недостаточна, но есть ничто иное как звучное слово без смысла, изобретенное на то, чтоб в очах света и наших собственных прикрывать беспорядки и слабости наши.
Есть много умных и ученых людей, которые не верят христианской религии
Что же из этого заключить можно, как не то, что недостаточно одной светской учености и остроты ума, чтоб получить от Бога дар веры; но что надобно сверх этого иметь сердце правое, чистое, смиренное, готовое на все жертвы, которых потребует познание истины?
А этого-то и недостает тем немногим ученым, которые не признают христианской религии: потому что они первое, либо холодны и несведущи в законе Божием, и погруженные в свои изыскания математические, физические и пр., не думают о Боге и спасении души своей. В таком случае неудивительно, что они ничего не смыслят в религии, потому что в отношении к ней они невежды, почему и суждения их о предмете неизученном ими не имеют никакого веса. Либо второе, что случается чаще, они люди горделивые, которые позволяют себе высокомерно судить о делах Божиих, дерзают препираться как бы на правах совершенного равенства с Ним, измерять Его премудрое слово мерилом человеческого разума. Гордость есть самое глубокое и гибельное зло! Потому что они праведно отвергнуты как дерзновенные, преданы на волю ослепленного разума своего и лишены познания истины, которая открывается сердцам смиренным, ищущим ее в правоте. Господь не любит, чтоб возмущались Его непреложной истины!
Либо третье, как бывает также, эти высокомерные мудрецы одержимы преступными страстями, от которых не хотят освободиться; а зная, что эти страсти несовместимы с верою христианскою, они отвергают ее как укор их безнравственности.
Впрочем надобно заметить, что число неверующих ученых очень мало в сравнении с великими гениями, которые славились истинною мудростью и благочестием; и если взять труд взвесить силу и число свидетельств с той и другой стороны, то всякое сомнение исчезнет.
Можно утвердительно сказать, что в течение 18 веков между знаменитыми людьми каждого столетия едва придется один неверующий на двадцать верующих.
И из этого малого числа неверующих, можно смело утверждать, большая часть была неискренна в своем неверии, что доказывают все те, которые в час опасности или смерти укрывались под кровом той религии, которую только что долго хулили. Таковых было много из Вольтеровой школы в прошлом веке, и между прочими: Монтескье, Бюффон, Лагарн и другие.
Да и сам Вольтер, заболев в Париже, призвал священника за месяц до своей смерти; но когда опасность миновалась, в нем исчез и страх Божий. Когда же наступил последний кризис болезни, друзья нечестивца сбежались к его смертному одру. Врач его как очевидец свидетельствует, что Вольтер просил причастия, но на это раз напрасно; священника не допустили к умирающему, который кончил жизнь в страшном отчаянии!
Даламберт также пожелал исповедаться при смерти, и ему, подобно как учителю его, отказали в том философы, окружавшие его. "Если б нас не было там, говорит один из них, и он нырнул бы как другие".
Скажи после этого, какое же доверие можно иметь к подобным людям? И како вес может иметь их неверие в сравнении с верою и благочестием бесчисленного множества величайших ученых и знаменитейших людей, которые были славою человеческого рода?
Им также, как и другим, вера предписывала самопринуждение и налагала на них трудные обязанности; но они, заметь это, подчинялись им по убеждению!
Не говоря уже о неисчислимых страстотерпцах, принесших в жертву жизнь свою за веру христову, о великих Отцах Церкви, Василии Великом, Григории Богослове, Иоанне Златоусте, Амвросии Медиоланском, Афанасии Александрийском, Григории Двоеслове, Иерониме, Августине и множестве других мужей, которые в течении первых шести веков христианства были отличными учеными того времени; сколько сверх того знаменитых имен насчитывается в списке верных чад Христовой Церкви в последующие времена!
Ввиду этих великих мужей как малы и ничтожны кажутся эти софисты, которые дерзают отрицать все, что есть священнейшего в мире!
Убоимся высокоумия и пытливости лжеименной философии, которая влечет в бездну! Будем порабощать постыдные страсти, препятствующие нам склонять главу под священное иго веры!
Я верю только тому, что понимаю; как же верить Таинствам религии?
Поэтому ты не должен верить уже ничему, ничему в мире, даже тому, что ты живешь, что ты видишь, понимаешь, мыслишь, и пр., потому что тебе невозможно вполне постичь и объяснить ни одного из этих явлений?
Действительно, скажи мне - что такое жизнь? Что такое свет? Что звук, цвет, и пр.?
Объясни мне, что такое ветер? Где он начинается? Почему и как перестает веять? Что такое холод, жар?
Что такое сон? Отчего во время сна мои уши, оставаясь открытыми как и во время бодрствования, уже более не слышат ничего? Как и от чего я просыпаюсь? Что причиною всего этого и как это происходит?
Что такое скорбь, радость, гнев, любовь и пр.? Каким способом я понимаю, воображаю невиданные мною вещи?
Попробуй объяснить мне все это и многое другое, не набором вероятностей или только звучных слов? Невозможно!.. а все это однако же неоспоримо существует!
Все Тайна в мире и во мне самом, даже до вещей самых обыкновенных!
Кто из ученых понял вполне причину и цель всех явлений природы? Кто из них изучил все ее тайны?..
И ты, ты хочешь постигнуть Того, Кто создал все эти явления, непостижимые для тебя! Не разумея твари ты хочешь уразуметь Творца" не понимая того, что иметь пределы, ты хочешь постигнуть бесконечное! Ты не понимаешь былинки, насекомого, - а хочешь постигнуть Бога и все Его откровения!
Но убеждаешься ли наконец, что такое дерзновение нелепо, безумно!
Все тайна в природе как и в религии. Это-то и есть печать великих дел Божиих!
Тайна есть истина, которой существование для нас очевидно, но которую постигнуть совершенно мы не в состоянии.
Таинства веры подобны солнцу: непроницаемые в существе своем, они озаряются и животворят тех, кои шествуют в свете их, в простоте сердца: они ослепляют только дерзновенное око, желающее проникнуть в них.
Таинства превыше разума, но не противоречат разуму; а в этом есть великая разница. Разум собственными силами не постигает истину, в них сокрытую; но он не находит также, чтоб эта истина была невозможна.
Так например, в таинстве вечности и беспредельности Божией: я не постигаю, как Высочайшее Существо может не иметь начала и присутствовать везде. Но я не вижу вовсе, чтоб это было невозможно или заключало в себе противоречие.
Равномерно и в Таинстве Св. Троицы: я не постигаю, как одно естество бесконечное, одно и то же Божество нераздельно в Трех Лицах; но я не вижу, чтоб это было противно истине и невозможно. Если б мне сказали, что три лица в одном лице, это было бы по человеческим понятиям несообразно с истиною. Но мне повелено верить, что Три Лица Св. Троицы единосущно и нераздельно един Бог, и я верую, хотя не постигаю такого высочайшего Таинства! Один из великих отцов Церкви указал нам в природе нечто подобное, сколько может имеющее пределы, дать понятие о беспредельном: мы видим в солнце три различные свойства: свет, теплоту и округлость; каждое из этих свойств различно, а все вместе составляют одно солнце.