Страница 9 из 12
“Не выплескивайте вместе с водой и ребенка!” Это высказывание Гарри слышали многие из нас, когда он делился некоторыми неприятными новостями о том, что главы служебного отдела готовы уже предпринять что-то в жестком духе. Он беспокоился о том, как мы воспринимаем буквально каждодневную информацию о сексуальном насилии, надеясь, что это не побудит нас покинуть Организацию. Как же он был прав, беспокоясь об этом!
Домой в Теннесси
Из-за проблем со здоровьем моих престарелых родителей в августе 1992 года мы решили прервать наше пребывание в апартаментах Общества в Бруклине и покинуть их к концу года. Однако, перед тем как уехать, я потратила некоторое время еще на один исследовательский проект. Гарри поручил мне собрать пакет документов для руководящего совета, содержащий обосновывающую и предостерегающую информацию о детском сексуальном насилии внутри организации. В начале 1993 года, несколько недель спустя после нашего отъезда из штаб-квартиры, огромный пакет документированной информации, собранный мной, был предоставлен Гарри Пелояном каждому члену руководящего совета.
Десять с половиной лет жизни с несколькими тысячами людей из вефильской семьи были для меня новым и неизвестным до этого опытом. Когда мы вернулись обратно домой в Теннесси, мы буквально покинули сотни друзей, также как и нашего сына с невесткой. В течение нескольких дней перед отъездом, Джо и я получили сотни записок со словами прощания. Я до сих пор берегу маленький, ручной работы буклетик от моих коллег из писательского отдела полный нежных слов сожаления, что мы не будем работать вместе, а также пожеланий всего наилучшего в будущем. Если бы они знали, что принесет это будущее! В этом буклете Гарри выражал свое удовлетворение моей работой с ним, а также говорил, что ему будет не хватать моей предупредительности, решительности и сочувствия. Ли также сказал, что не может выразить, насколько меня будет не хватать. Он добавил, что моя поддержка, вклад в работу и исследования были неоценимы. Другой старший писатель Джим Пеллечиа (Jim Pellechia) благодарил меня за помощь в том, что удалось “встряхнуть” ряд определенных вещей. Все эти высказывания определенно указывали на мою работу в попытке подвигнуть наш руководящий совет начать изменения в организационных процедурах, касающихся детского сексуального насилия.
Я всегда буду помнить последний день работы в писательском отделе, когда Давид Ианелли (David Iannelli) попрощался со мной и тепло поблагодарил за открытие интересного факта, о котором никто до этого в организации не знал – то, что Уияльям Х. Конли (William H. Conley), а не Чарлз Тейз Рассел был первым президентом Общества Сторожевая Башня.
Я уехала без сожалений. В то время, когда я работала в центре, куда сходятся все нити от всех Свидетелей по всему миру, я отдавала работе все, что могла. Хотя я любила этих людей, передо мной была дилемма. После отъезда из Нью-Йорка могла ли держать свое “сочувствие” под контролем и оставаться спокойной, зная о скандалах детского сексуального насилия, скрываемых внутри Организации? Я осознавала, что если я позволю моему сочувствию “встряхнуть” эти вещи вне Вефиля, я могу быть лишена общения. Когда я покидала Нью-Йорк, я знала, что я не смогу просто так выключить то чувство искреннего сострадания, которое у меня было в отношении жертв хищных “волков” в овечьей шкуре, проникших в организацию Свидетелей. Хотя, что я могла поделать? По крайней мере, могу сказать, что следующие несколько лет были полны потрясений.
Через несколько месяцев после нашего возвращения в Теннеси всеми советами старейшин в Соединенных Штатах было получено письмо, датированное 3-м февраля 1993 года, вновь касающееся детского сексуального насилия. Очевидно, это было результатом моей работы, так как письмо фактически обсуждало информацию, которую я включила в пакет для руководящего совета. Там были советы о помощи тем, кто сообщал о своих воспоминаниях сцен насилия, происшедших много лет назад. Казалось, что позиция руководящего совета смягчалась в сторону признания угнетающих воспоминаний. Далее в письме еще раз повторялось, что старейшины не должны обращаться неуважительно с теми Свидетелями, которые искали профессиональной помощи, а также сообщали о насилии властям. Но это было не все. 8 октября 1993 года вышел другой выпуск “Пробудитесь” c хорошо написанной статьей на тему детского сексуального насилия, и которая поддерживала “... поиски компетентной профессиональной помощи для лечения таких тяжелых ран, полученных в детстве”.
Я продолжила исследования для писательского отдела уже дома. Кроме всего прочего, я изучала проблему детского сексуального насилия в других религиях и в целом в обществе. В процессе изучения, я еще подумала, что могла бы воспользоваться помощью тех людей в штаб-квартире Общества, которые хотели изменений в политике Общества по этому вопросу.
Однако, видя с удовлетворением некоторые результаты моей работы, к моему великому ужасу, после пребывания дома в течение всего нескольких месяцев, я узнала, что внутри местных собраний в нашей области совсем в недавнем прошлом было необычно много обвинений в сексуальном домогательстве, а также признаний в этом. Причем никто из пострадавших не обращался к властям. Страшно было думать, что эти случаи детского сексуального насилия разбирались людьми либо очень мало знающими, либо совсем не имеющими представления как разбирать такие сложные дела.
Медленная реакция
В моем собрании был один старейшина, который признался в сексуальном домогательстве к дочери Свидетеля. Лишенный права быть старейшиной из-за скандала, поднятого отцом ребенка (не Свидетелем), обратившимся в полицию, этот насильник в течение нескольких лет всячески старался вновь получить преимущества надзирателя в собрании. Он убедил старейшин, что он раскаялся, хотя было очевидно, что он использовал служение от дома к дому для того, чтобы знакомиться и изучать Библию с одинокими женщинами с детьми и затем приставать к ее детям. Я послала общее письмо с описанием этой ситуации в Общество Сторожевой Башни, а также 21 июля 1993 года умоляющее личное письмо члену руководящей корпорации Ллойду Барри, ныне покойному. В своем письме я выражала беспокойство по поводу растлителей, использующих служение от двери к двери, основываясь на примере педофила в нашем собрании, который использовал эту деятельность для поиска детей. Я также полагала, что участие растлителей в такой деятельности следует ограничить.
Вдобавок ко всему, еще другая ситуация вызвала большое беспокойство. Внутри собраний имена педофилов – включая тех, кто выразил раскаяние – никогда не предавались огласке, так что многие из них постепенно вновь становились у власти в собрании по прошествии ряда лет. Таким образом, они получали возможность снова растлевать детей, что многие их них и делали. Ллойд Барии никогда не признавал того, о чем я писала ему, хотя я имела с ним небольшую беседу во время посещения штаб-квартиры Общества в 1994 году.
Вместо долго ожидаемых изменений в политике общества, позволяющей раскаивающимся растлителям проповедовать и занимать властные посты, ничего не происходило. Хотя, я понимала, что решение по этим вопросам могло быть трудным и не иметь единственного решения. Масштаб и сложность внутренней ситуации, связанной с сексуальным детским насилием внутри Организации были громадными. Я знала, что дети могли продолжать подвергаться опасности растления со стороны Свидетелей насильников и я хотела, чтобы ситуация изменилась.
Я была счастлива, что поиск профессиональной помощи для тех, кто страдал от последствий детского сексуального насилия больше не рассматривался с неодобрением в 1992-м и 93-м годах, но в декабре 1994-м был осуществлен возврат назад к более жесткой точке зрения, как это следовало из материалов ряда школ царственного служения в том году. Кроме того, на школах старейшинам было сказано, что обвинения, выдвинутые против Свидетеля из-за угнетающих воспоминаний, не могли рассматриваться как основания для проведения правовых действий. Им напомнили, что, если не было двух свидетелей насилия, и обвинения отвергались, то правовая мера лишения общения к обвиняемому не могла быть применена.